Часть 12 (2/2)
Акира преодолевал расстояние в шестьдесят метров будто целую вечность - так казалось ему, пока в ушах молотом стучала кровь. Первая пуля просвистела совсем рядом, но Акира вовсе не испугался. Теперь, на финишной прямой, мысль, что что-то может его остановить, казалась сверхъестественной. Сколько он мечтал, лежа скованным по рукам и ногам в одиночестве! Все это время, едва только лихорадка спала и позволила мыслить, он размышлял, вспоминал, не мог заставить себя не думать. Кейске, сколько раз он снился, если удавалось уснуть, и вот, наконец, можно будет его увидеть!Он рывком открыл первую увиденную в здании дверь, попал в темный тесный подъезд, из которого вверх вела ржавая в свете единственной лампочки лестница.
Побежал, снова изо всех сил побежал - откуда только эти силы взялись!А ведь он тогда почти поверил. Да, усомнился, что Кейске живой и ждет его где-то в глубине этой черной от давнего пожара каменной норы, не побоялся, что Сейширо мог оставить его в живых, чтоб над ним издеваться. Сколько думал, а до этого не дошел!
Лестница вывела на металлическую дверь. Дернул за ручку - закрыта. Еще раз, еще, с отчаянным криком - не поддается. Лестница круто поворачивала влево и вверх – бросился дальше.А что, если он опоздает? Не успеет остановить Сейширо, не успеет добраться до открытой двери, прежде чем его догонят, закуют в цепи, посадят на самое дно тюрьмы?
На глаза навернулись слезы.
Следующий пролет, такая же дверь. Пожалуйста, Господи, будь открытой!
Слава Богу… И охранников нет. В том здании нужно было спокойно проходить мимо них с равнодушным лицом, или бежать, если они подозревали что-то неладное, не останавливаться на их крики - а здесь проход был открыт, скатертью расстилалась дорожка в уже освещенный лампами коридор, по бокам которого белели двери в палаты.Акира подбежал к первой - обнаружил, что в двери есть пластиковое окошко для обзора комнаты изнутри. Там не было света, в следующей тоже. В третьей лежало двое больных, один ел что-то из миски, на остальных койках лежали свернутые матрасы. В четвертой Кейске опять не оказалось, в пятой…«А что, если его увели на процедуру? Нет, время ужина, не может быть. Что, если это вообще не тот этаж?! Что если Сейширо уже расправился, замучил, сделал все что хотел?!».Седьмая, восьмая…«Зачем ты делаешь это?»«Для кого ты делаешь это?»«Кем ты становишься, делая это?»Вопросы, раз за разом повторяющийся в голове, звучали почему-то голосом Эммы.
Оборвать эту жизнь, как десятки других, было просто.
Просто ввести через шприц воздух в капельницу, подогнать его к вене… Да в конце концов, просто выстрелить. Чтобы не оставить ни одно из свидетельств его провала в живых.- Я же сказал: он тебя бросил.Кейске судорожно перевел дыхание. Чего он сейчас боялся больше - заявления подполковника или дула револьвера, направленного в грудь?
Проследив за взглядом мальчика, Сейширо закачал головой.
- Нееет… Уйти из жизни с одной пулей - слишком легко. Хотя ты, может, и заслуживаешь легкой смерти… Но я же несправедлив. Так вы все думаете!Кейске ничего не ответил, пытаясь не смотреть в сторону военного. Тот, в свою очередь, вдруг прищурился и вплотную наклонился к мальчишке. Дуло уткнулось в подбородок.
- Простая истина - незаменимых людей нет. Я выстрелю, и он найдет себе кого-нибудь другого. Вопрос времени. Кому-то для этого хватает недели, кому-то месяца, кто-то забывает свои чувства за несколько лет. Как думаешь, какой срок у твоего друга?Кейске молчал, часто дыша, глядя в сторону. Возле ресниц задрожали непослушные слезы.- А… Тебя кто-то уже предавал раньше, да?Без ответа.Рука молодого человека вцепилась в воротник больничной пижамы и встряхнула мальчишку - из того вырвался подавленный всхлип.
- Да, тебя бросали. Таких, как ты всегда бросают. И таких, как я тоже.Сейширо отпустил Кейске и отвел револьвер. Присел на стул возле койки. Сделал глубокий вдох и провел рукой по мокрому лбу.
Боль, мгновение назад тисками сдавившая голову, сейчас отхлынула мягкой волной.
Кейске покосился на него и едва разомкнул губы:- Зачем вы приходите каждый раз и говорите подобное?Сейширо посмотрел на него без полоумной злобы в глазах, посмотрел ясно, в трезвом рассудке. «Не верю. Я, наверное, просто не верю, что кто-то из вас остался человеком. Может быть, проверяю, как глубоко вы любите друг друга. Хотя я любыми способами хочу убить эти чувства». «Это зависть» - ответила в голове Эмма.- Слушай, но он ведь действительно мертв, - устало произнес Сейширо уже вслух и скорее по инерции. - Передозировки, наказание за побег. Я ведь его избил даже. Да еще постоянная откачка крови… Не выдержал. Любой бы не выдержал.Кейске остановившимся взглядом глядел в пустоту, что-то обдумывая.
«Не верит». Сейширо вздохнул, переводя взор на лампу под потолком. Ушедшая боль странным образом унесла всякую злобу, сейчас бы надо было ее вернуть… Да для кого этот спектакль? Все, наигрался. И тому, и другому столько наговорил, а все для того, чтобы собственное ничтожество приукрасить. И ведь ходил раз за разом, и искал облегчения в их криках, в искаженных страданием лицах. А этого слабого даже в отдельную палату перевел, чтобы измываться как следует один на один. И вот добился своего. Ну вот лежит он, замученный, безнадежный, и что, стало легче? Конечно, смерть избавление. Ты мог бы всех избавить от боли. Но сейчас уже поздно. Да и в конце концов, каждый может избавить только себя самого… Сперва становилось легче от чужих криков. Это была персональная доза Николя для страдающего мигренью подполковника. А теперь пресытился, видимо. И врать другим надоело. Господи, как же все надоело!Сейширо с раздражением взглянул на мальчишку и вдруг чуть удивленно приподнял брови. Подопытный, судя по виду, сосредоточенно его слушал.- Я что, вслух говорил?
Кейске робко кивнул, в его глазах тлела опасливая надежда. «Подозревает, что я солгал про напарника… А я докатился. Говорю сам с собой. Неврастеник». Тут на гарнитуру Сейширо прорвался сигнал. Один из охранников что-то предупреждающе вещал об НК-141а. Сейширо снова вздохнул и усмехнулся, покрутив в руке револьвер.- Ты бы поверил, если бы я сказал, что твой Акира сейчас бежит прямо сюда?Кейске сперва не поверил ушам, но потом почувствовал, как всегда чувствовал, когда звучала правда, и в следующее мгновение весь всплеснулся отчаянной, победоносной радостью.- Живой! Я знал, что он живой!
Молодой человек улыбнулся. Шире. Неожиданно захохотал. Так громко захохотал, что Кейске невольно от него отшатнулся, перестав улыбаться.Сейширо кивнул ему в ответ и вдруг поднял руку и выстрелил. Три раза подряд.Акира в ужасе вздрогнул и похолодел, резко оглянувшись на звук.Леденящая кровь, чудовищная мысль.
«Нет, нет, нет… Пожалуйста, нет…».Эта была в самом дальнем углу, до нее почти не доходил свет.Подбежать, рвануть дверь на себя, влететь внутрь…- Кейске!!Тот, кого он искал, смотрел на него и улыбался остановившейся, странной улыбкой.
Акира, бледный как смерть, весь в поту, не дыша, уставился на него…И тут уголки губ дрогнули и растянулись в счастливой улыбке. Кейске засмеялся хрустальным, чуть неуверенным смехом, подтягиваясь на руках и садясь на кровати.
Акира, еще не отойдя от пережитого ужаса, только смог вдохнуть и выдохнуть воздух, не в силах ничего себе объяснить. Он смотрелся возле двери таким потерянным, маленьким, что у Кейске слезы навернулись на глаза.- Акира... - только и смог он произнести с глубоким сочувствием, и снова заулыбался от неудержимого счастья, одновременно извиняясь взглядом за этот порыв.Тут только Акира заметил Сейширо, стоящего у кровати мальчишки.Он спокойно, равнодушно стряхивал с темно-серой униформы на плече белую пыль. В другой руке он держал револьвер. С потолка в этот момент сыпнула еще одна щепотка штукатурки, но уже мимо военного. Распрямившись, тот сунул оружие в кобуру, медленно зашагал к двери, скользнув взглядом по ошеломленному Акире, и только перед выходом холодно произнес:- Быстро нашлись, правда?Тут в Акире что-то оборвалось. Нечеловеческое напряжение, стальной гудящей струной натянувшее всю его сущность, тисками сдавившее бедное сердце, сейчас сорвалось отчаянной, мстительной злобой. Так значит ту боль, которую он испытал, когда единым роковым громом раздались выстрелы, ему доставили просто из прихоти? Когда выстрелы будто его самого убили - уши заложило пеленой, ноги подкосились, сердце зашлось, и не осталось сил даже чтоб вдохнуть воздух, потому что онопоздал- этот кошмар можно было не переживать??Сейширо не ожидал, что в растоптанном физически и духовно подростке остались силы для удара. А Акира ударил, и молниеносным движением выхватил револьвер из кобуры на поясе подполковника.Все произошло в мгновение ока. Со страхом и внезапной жаждой жизни посмотрел Сейширо на мальчишку, вершителя справедливости, тот без жалости нацелился на мучителя.И палец уже готов был нажать на курок, но тут раздался крик Кейске.- Не надо!Этот голос, прорезавший тугую, бессознательную ненависть, возвративший ясность сознания.Голос Кейске.Господи, он ведь жив… Жив, а я смотрю на это ничтожество, трачу драгоценное время на какую-то мерзость…Акира мотнул головой, прогоняя тучные лишние мысли.Он повернулся на месте. Позади на кровати сидел бледный, взволнованный Кейске. Такой по-настоящему живой...Акира пошел к койке мальчика. Револьвер ватной рукой он опустил на стул, а сам, ослабев, с помутневшим взглядом сел на кровать в ногах Кейске. Тот в последний раз с опаской взглянул на военного, который, схватившись за горло, будто его что-то душило, покинул комнату, и, наконец, вздохнул глубоко, свободно, счастливо. Но тут же он вынужден был невольно вскрикнуть.- Акира! Акира, ты что…Парень лежал на кровати, вздрагивая от беззвучного, совсем тихого горького плача, и прижимался лицом к руке Кейске, обхватив ее слабыми пальцами.Лица не было видно, но мальчик почувствовал, как ладонь влажно обжигают дыхание и теплые слезы, и по нему прошла дрожь. Стало невыносимо, пронзительно жалко Акиру, каждую косточку его изможденного тела, угловато проступавшего лопатками и ребрами под знакомой светло-зеленой пижамой.Кейске склонился над ним, чуть согнув ноги в коленях, и свободной рукой бережно, ласково погладил Акиру по волосам.- Все хорошо… Все хорошо, ну чего ты…В ответ Акира содрогнулся и заплакал в голос, сильнее, совсем растянувшись, обессилев после того страшного, что он пережил. Кейске, сморгнув собственные тихие слезы, прижался щекой к макушке друга и различил его слабенький раненый шепот:- Я нашел тебя... Кейске… Я тебя наконец-то нашел…