Часть 7 (2/2)
Акира осекся, расслышав такое откровенное признание, но Кау уже не смущался.
— Знаешь… отсюда обязательно надо сбежать… — мальчик грустно улыбнулся. — Когда ударят враги, нельзя будет приближаться к H-зоне. Гуидо-сан говорил, что это в восточном крыле… Он откроет ворота в 10:28. Вы с Кейске обязаны прорваться.— А ты? — вдруг повысил голос 141ый, и тут же затих.В соседней камере протяжно застонал какой-то слабый.
Кау отвернулся и едва слышно проговорил:— Мне страшно, Акира…— Боишься попасть к нему в руки? Кау, если мы и сбежим, то все вместе… мы всеми сведениями обязаны только тебе…— Посмотри на меня! — мальчик с горечью придвинулся как можно ближе к свету и задрал одежду. — Посмотри!Два длинных шрама пересекали живот мальчика, один еще бугрился обожженной кожей.— Это только то, что все могут увидеть! Никто не знает, что он еще делает!Акира со злобой вцепился в решетку, оценил расстояние между камерами — будто можно было попытаться спасти мальчика уже сейчас. Взгляд снова задел свежие волдыри на коже…Плечи поникли, глаза опустились.— Но ты сам не унывай, Акира! — Кау склонил голову набок, как в тот день, когда они встретились. — В конце концов, тебе есть, о ком позаботиться…— Видишь ли… я и сам не в форме, — Акира показал синеющие разгибы рук. — Ты бы знал, сколько крови из меня выкачали… Если не сбегу, сделают из меня Николя… Буду тут гнить до конца своих дней.— Здесь никому нельзя оставаться…Они разговаривали громче, позабыв о предосторожностях. Громыхая тяжелыми солдатскими бутсами, к ним зашагал охранник. Встал между камер, зевнув, и приказал идти спать. Подопытные переглянулись и остались на месте — мужчина ударил сапогом по решетке Акиры. Тот огрызнулся и попятился прочь.
— Собачонок… — охранник снова зевнул и пошел на свой стул в конце коридора.Шел уже четвертый час ночи, сон наливал тяжестью веки. Может, охранник и был прав, разгоняя детей по койкам…— Мы выберемся вместе, Кау. Надо попытаться, — на прощание произнес Акира, чувствуя все нарастающую слабость.
— Только если Гуидо-сан не заберет меня к себе наутро… Наверняка заберет… — комок в горлезадушил слова, которых Акира уже не услышал.«Тебе есть, о ком позаботиться»Он прошел вглубь камеры. Прежде чем лечь на свою кровать, оглянулся на Кейске.
Тот спал уже на другом боку, лицом к стене, и тихонько сопел. С краю оставалось немного места… «Так теплее, если держаться рядом»Чуть улыбнувшись, парень взял свое одеяло и перешел к койке напарника. Разулся и осторожно лег рядом, укрывая одеялом обоих. Кейске вздрогнул и разом затих.— Акира? — едва слышно спросил он.— Да кто же еще...
Оба улыбнулись, как-то расслабившись. Ночь была холоднее, чем тогда — гораздо холоднее. На улице давно завывал октябрьский ветер, и хотя окно в камере забили доской, в щелки по периметру проскальзывал холод. Но он был уже не настолько мучительным.— Мы спасемся. Помнишь, как ты обещал в первый день? — Акира обнял друга вдоль пояса, зарываясь носом в мягкие каштановые волосы. Первый день. Как это было давно!— Я так рад... - Кейске очень волновался - Рад, что узнал тебя именно здесь.Акира засмеялся, щекоча дыханием шею мальчишки:— Да ну? А я бы предпочел другое место. Как минимум, где-то южнее, и где поменьше докторов.
Кейске неловко улыбнулся, робко сжимая теплую руку друга.— Конечно, здесь ужасно. Но в мирное время я бы казался тебе таким слабым... Я и есть слабый, — перебил он сам себя, краснея. — Но сейчас... ты меня не презираешь...«Рад, что встретил именно здесь» — в сонной полудреме повторялись как эхо слова в голове. Внутри что-то отпустило, ушло чувство вины. Стало так легко, так просто… А завтра они сбегут, их будет ждать новая жизнь. И Акира искупит грех, что навлек на других опасность.
— Ты же не бросишь менятам? Не станешь меня избегать? — спрашивал рядом Кейске, уютно ощущая свою защищенность, всем сердцем желая никогда с ней не расставаться.— Дурак ты… — засыпая, улыбнулся в его макушку Акира.
Дубовый резной стол дрогнул от удара кулаком. Массивные скульптуры будто с испугом смотрели в центр комнаты из мрачных углов.— Ты меня ему сдала?! — испепеляющий взгляд Гуидо остановился на смятенном лице девушки.
— Нет, клянусь, я ничего…— В городе неспокойно, его жестокие приказы вызывают у людей только негодование. Если просочится информация об экспериментах на несовершеннолетних… Если сбегут, это будет для него крахом, он это знает! А теперь он подготовится к бою, теперь его не застанут врасплох...Эмма отвернулась, закрывая лицо. «Откуда Сейширо узнал о Nikkoren?!». Гуидо в сердцах всплеснул руками:— Я все равно открою ворота. Пусть попробуют вырваться, эти чертовы дети, хотя с обеих сторон на них нацелятся автоматы. Сейширо расстреляет каждого, кто выйдет за зону…— Не надо, пожалуйста! — девушка вскрикнула, открывая лицо с влажными дорожками слез.Гуидо ничего не ответил, набирая номер на телефоне.— Я сказала, ты не позволишь им этого сделать! Ни один не должен сбежать! — Эмма рывком достала из-за пазухи пистолет и нацелила на блондина. Тот с презрением на нее посмотрел.— А мне нужно, чтобы твоего брата в порошок стерли. Я буду им помогать. Я насильно погоню их к границе.Дуло в упор приблизилось ко лбу мужчины, но Гуидо лишь ухмыльнулся.— Ты не сможешь, милочка. Убьешь меня — спасешь Сейширо.— Значит, мы больше не союзники? — процедила Эмма сквозь зубы и бросилась прочь из комнаты.— Посмотрим, кто кого... — огрызнулся Гуидо. На другом конце взяли трубку.
— Что, милая? Вы едете сюда? — Мотоми оторвался от микроскопа и потер глаза рукой в белой стерильной перчатке. На часах было семь утра, солнце золотистой зарей показалось на горизонте. Радостный женский голос что-то восторженно щебетал, когда мужчина, наконец, осознал ужас его положения.— Я же не давал вам адреса лаборатории! Ее местоположение скрыто, она…
— Какой-то милый джентльмен позвонил и выслал за нами машину. Это твой коллега, у него еще итальянское имя… Сегодня ведь день твоего рождения, мы все хотели сделать сюрприз с самого утра…— Плевать! — Мотоми вскочил с места, едва не уронив стол с приборами. — Разворачивайте машину!— Милый, какие-то проблемы со связью… Извини, что так рано… Тебе привет от Рю-куна… Нам сказали, что мы уже близко…
Слушая короткие, леденящие душу гудки, сжимая трубку дрожащей рукой, Мотоми явственно представил лицо блондина.Изуродованное гнусной улыбкой."Какой теперь ты сделаешь ход?"