12. (1/1)

– Возможно, переубеждать и не нужно? – вопросительно приподняв бровь, предположил боевой маг, но Андерс посмотрел на него с таким возмущением, что тот с извиняющейся улыбкой покачал головой: – Ладно, как скажешь. Давай подумаем об этом завтра, хорошо? Когда выспимся.– Ты спи, – вздохнул целитель. Ласково толкнул его ладонью, заставив лечь, и крепче вжался щекой в плечо. – А я… не хочется мне пока спать.– Тогда я знаю, чем тебя занять, чтобы ты не мучил себя лишними мыслями, – с пару мгновений поглядев на него, решительно объявил Хоук, и Андерс только поражённо вскрикнул, когда тот плавным кошачьим движением перекатился в сторону, придавив его к матрасу… и принялся щекотать.От щекотки они как-то незаметно перешли к поцелуям, а спустя пару часов одержимый оказался вынужден признать, что Гаррет и впрямь знал отличный способ. Думать о чём-то кроме ласкавшего его мужчины у него в эти два часа не получалось, да и после единственное, на что он оказался способен – это заползти на широкую, покрытую свежей испариной грудь своего родного сумасшедшего и заснуть, уткнувшись носом ему в ухо.На рассвете целитель спохватился, что чуть не упустил момент, когда нужно снова разогреть одно из начатых им накануне зелий, и неохотно выбрался их объятий Хоука. Тот что-то недовольно проворчал, но под ласково огладившей его щеку ладонью утих и снова крепко заснул, а рыжий маг, натянув домашние штаны, спустился на кухню.О присутствии в доме посторонних он вспомнил только услышав подозрительное:– А ты-то тут что в такое время делаешь? Тем более в таком виде…– Нейт, только ты можешь напялить доспех только для того, чтобы стащить на кухне тарелку печенья, – лениво огрызнулся Андерс, подавив инстинктивное желание прикрыться ладонями. – Живу я тут. Да, в смысле совсем живу, – не без ехидства добавил он в ответ на чуть приподнявшуюся бровь Стража. – И Сигурд у нас с Хоуком общий, и котам имена давал я, так что незачем было так свирепо таращиться на Гаррета.– Полагаю, мне следует тебя поздравить. – Что-то в интонации Натаниэля заставило целителя искренне восхититься тем, как воспитывают ферелденских аристократов. Сам он отнюдь не был уверен, что сумел бы в одной предельно вежливой фразе уместить и сомнение, и радость за товарища, и намёк на дружескую подначку.– Поздравляй, – великодушно разрешил одержимый, всё-таки поставив на ещё не остывшую плиту толстостенный стакан с зельем. Густая зеленоватая жидкость тут же смачно пыхнула скопившимся под тонкой плёночкой поверхности паром, и маг торопливо накрыл ёмкость крышкой. – Кстати, откуда вы достали этого чудного гнома? Помнится, один из Дворкинов тоже увлекался всяческими бомбами, но у этого борода намного рыжее…– Племянник его, – проворчал Хоу, снова принимаясь хрустеть печеньем. – Страуд велел его хоть ненадолго вытащить из Башни Бдения, боялся что вдвоём они с дядей попросту крепость разнесут. Могу твоему Защитнику на память оставить, нынешний Командор только рад будет.– Понятненько, – задумчиво прокомментировал Андерс. Чуть заметно нахмурился и торопливо отвернулся, потирая висок.Задерживаться в Киркволле Натаниэль с сестрой не стали, уже в полдень Гаррет с Андерсом со всеми полагающимися ритуальными фразами посадили их на корабль, отплывающий в Ферелден, и целитель, по обыкновению отправившись в клинику, остался наедине со своими мыслями.– Хоук, убери от меня этого… это! – нотка страха в голосе всегда мрачно-невозмутимого Фенриса заставила спускавшегося по лестнице Гаррета ускорить шаг.– ТВОИ ПРЕДУБЕЖДЕНИЯ ОКАЗЫВАЮТ СЛИШКОМ СИЛЬНОЕ ВЛИЯНИЕ НА ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТВОЕГО РАЗУМА, – провозгласил Справедливость и после секундного размышления добавил: – ИЛИ ТЫ ОТ ПРИРОДЫ МЕНЕЕ УМЁН.Хоук удивлённо хмыкнул – подобные заявления были для духа отнюдь не типичны – и толкнул дверь библиотеки. Сиявший синим одержимый повернулся к нему и гордо сообщил:– НАШ МАЛЕНЬКИЙ СМЕРТНЫЙ ЧИТАЕТ ГОРАЗДО ЛУЧШЕ ЭТОГО МАГОНЕНАВИСТНИКА. ОН УЖЕ СМОГ РАЗОБРАТЬ, ЧТО НАПИСАНО В НАШЕМ МАНИФЕСТЕ.– Привет, Справедливость, – проговорил брюнет, оглядываясь. Сигурд сидел на краю стола, весело болтая ногами, у него на коленях лежала объёмистая книга в потрёпанной кожаной обложке, на одной из открытых страниц виднелся тёмно-красный силуэт расправившего крылья дракона, а на другой – узорчатая буквица и ровные строчки текста, наполовину скрытые листком с неровным, оборванным краем. – Как вы с Фенрисом вообще умудрились оказаться в одной комнате?– Я решил помирить дядю Фенриса с дядей Справедливостью, – радостно объяснил мальчишка. – А то они оба хорошие, но почему-то всё время ругаются. Папа, а вчера Орана сказала, что когда я вырасту, я смогу стать магистром!Забившийся в угол эльф вздрогнул и ощутимо побледнел, а затем яростно уставился на Хоука. Боевой маг вздохнул и потёр лицо ладонью, а потом терпеливо проговорил:– Лучше не надо, малыш. Магистрам часто приходится использовать магию крови, а этого делать не стоит.– Да? А Орана говорила, что магистров уважают… Когда уважают – это хорошо, – задумчиво протянул Мышонок.– ЦЕНА, КОТОРУЮ ПРИХОДИТСЯ ПЛАТИТЬ ЗА ТАКОЕ УВАЖЕНИЕ, НЕСОРАЗМЕРНА, – провозгласил дух.– Видишь, дядя Справедливость тоже считает, что не надо, – улыбнулся Гаррет. Выражение глаз Фенриса ему отчего-то очень не нравилось, и брюнет очень выразительно посмотрел на скрипевшего зубами воина.

– Ну ладно, – по очереди поглядев на троих взрослых, решил Сигурд. – Не хочу быть магистром, хочу быть героем. Героем лучше.Боевой маг, не сдержавшись, тихо фыркнул. Эльф тоже заметно расслабился, но что-то в выражении его лица наводило хозяина дома на мысль, что чуть позже ему непременно устроят лекцию о воспитании детей. Вернее, о том, что они с Андерсом делают это неправильно, с очень уж ошарашенным видом бывший раб смотрел на то, как мальчишка, соскочив со стола, бесстрашно подёргал сверкавшего одержимого за мантию и буднично попросил:– Дядя Справедливость, пусти папу Андерса обратно. Ты хороший, но он понятнее объясняет, что у него написано. А вообще лучше дальше манифест ты пиши, у тебя почерк лучше.К немалому удивлению Хоука (и ещё большему – Фенриса), дух подчинился беспрекословно. Андерс моргнул и устало потёр глаза, а потом настороженно посмотрел на тевинтерца, всё ещё выглядевшего так, словно он готов немедленно броситься в бой.– А дядя Фенрис с дядей Справедливостью не захотели мириться, – немедленно наябедничал ему Сигурд.– Потому что твой, вашедан, «дядя Справедливость» не понимает, что магам самое место в Круге, а лучше на цепи, – немедленно огрызнулся Фенрис. – Или в могиле.– Твои магоненавистнические речи нас всех уже утомили, – несколько усомнившись в том, что стоило позволять эльфу так много общаться с ребёнком, огрызнулся Гаррет. Похоже, его долгосрочные воспитательные планы провалились по крайней мере наполовину, поскольку спустя год общения с маленьким совершенно неиспорченным магом тевинтерец всё ещё не собирался менять своё мнение даже в мелочах.– А я маг. И пернатый папа. И мохнатый папа тоже, – растерянно сказал мальчишка. – Это значит – нас всех в Круг? И на цепь? Не хочу-у-у-у-у!..Когда Мышонок с рёвом кинулся прятаться в мантию к Андерсу, Фенрису всё-таки хватило совести устыдиться. Это, впрочем, ему нисколько не помогло: и без того раздражённый его нерассуждающим упрямством брюнет, разозлившись ещё сильнее от того, что его ребёнка довели до слёз, немедленно выпроводил его из дома.– Дур-рак, – не сдержавшись, процедил он сквозь зубы, прежде чем захлопнуть за эльфом дверь. Оставалось надеяться лишь на то, что Справедливость уступит Андерсу право объяснять малышу, что нет ничего плохого в том, чтобы быть магом. Даже несмотря на то, что дух Тени отлично ладил с ребёнком, объяснить тому нелогичное поведение некоторых смертных он не мог. Просто потому, что сам нередко пребывал в недоумении по этому поводу.– Во всём надо искать что-нибудь хорошее, – философски проговорил целитель, как будто пытаясь убедить себя самого, когда Хоук вернулся в библиотеку. – Хотя, признаться, я был бы рад, если бы необходимость учиться иметь дело с упёртыми узколобыми фанатиками у Сигурда возникла чуть попозже.Цеплявшийся за его шею Мышонок всё ещё продолжал тихонько всхлипывать, и Гаррет крепко обнял их обоих и ласково погладил мальчишку по волосам.– Я никогда не позволю засадить вас с Андерсом в Круг, – негромко пообещал он. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вас защитить, малыш. И ещё чуть-чуть сверх того. Веришь?Андерс чуть заметно усмехнулся и наклонил голову, прижавшись виском к его скуле, а Сигурд наконец перестал прятать лицо в перьях мантии целителя и с надеждой посмотрел на брюнета.– Обещаю, – ободряюще улыбнувшись, на всякий случай добавил Хоук, и ребёнок кивнул.– То слово, которое дядя Фенрис сказал, повторять не надо? – украдкой высморкавшись в зажатый в левой руке пучок перьев, уточнил он.– Не надо, – дружно согласились взрослые.Когда Гаррет в очередной раз вернулся домой за полночь, в спальне уже горел свет. Маг покачал головой, предчувствуя очередную попытку убедить Андерса в том, что за одну ночь мир не изменишь, тем более будучи измотанным до предела, и, обтерев сапоги, поднялся наверх. У него всё-таки была слабая надежда на то, что одержимый уже благополучно заснул, и всё, что ему нужно будет сделать – это перенести его на кровать и стереть со щеки отпечаток манифеста…Приоткрытая дверь отворилась с тихим скрипом, и Хоук удивлённо моргнул. Вопреки ожиданиям, целитель был уже в кровати и даже под одеялом, он тихо, умиротворённо сопел в загривок улёгшемуся у самого его лица Ланцелапу Второму. Но в канделябре на письменном столе горели три свечи, и в стоявшем рядом с ним кресле явно кто-то был, а спустя пару секунд раздался ещё и хрусткий шорох, который издавало скользившее по бумаге перо.– А пернатый папа научил меня писать! – похвастался Сигурд, как только боевой маг подошёл к столу. У мальчишки на носу красовалось роскошное чернильное пятно, и все пальцы тоже были заляпаны чёрным.– Замечательно, – согласился Гаррет, расслабив привычно сжавшиеся на посохе пальцы, и поставил оружие в угол.– Ой, – спохватился мальчишка. Застенчиво почесал нос, размазав пятно ещё больше, и виновато произнёс: – А пернатый папа просил тебе не говорить. Мы хотели тебе сюрприз сделать. – Он подумал немного и просительно заглянул брюнету в глаза: – А давай ты сделаешь вид, что я не говорил? Ну тебе нужно будет просто удивиться, когда я тебе подарю эту… там где будет написано, и скажу, что я это сам?– Ладно, – фыркнул боевой маг. – А сейчас-то ты что пишешь?– Список, – солидно сообщил Мышонок. – Про дядь. И про тёть тоже.– А что там с дядями и тётями? – чуть заметно нахмурился Хоук и, снова подойдя к нему, склонился над столом. «Научил писать» было пока явным преувеличением, хотя он с некоторым трудом опознал в покрывавших бумагу знаках корявые буквы.– На самом деле это называется «памятка», – сунув листок прямо ему под нос, провозгласил ребёнок. – Чтобы не забывать.– Неужели ты уже забываешь родных? – в показном изумлении выгнул бровь брюнет. – Это непорядок, я должен срочно устроить большое сборище, чтобы ты смог снова на них всех посмотреть.– Нет, сборище будет через неделю, когда у тебя день рождения, – серьёзно возразил Сигурд. И с какой-то подозрительно знакомой интонацией добавил: – Ты меня отвлекаешь. Я не про самих дядь и тёть забываю, про другое. Вот смотри: тётю Мерриль не надо слушать, когда она начинает говорить про демонов и магию крови, потому что тётя Мерриль хорошая, но в этом месте очень глупая. Дядю Фенриса не надо слушать, когда он говорит, что все маги плохие, а тётю Изабеллу – когда она начинает рассказывать про своих дядь, потому что она про них непонятно говорит и их слишком много, я запутался. Вот. Тётю Авелин не надо слушать, когда она говорит, что вы с пернатым папой меня неправильно воспитываете. Ну, на самом деле её слушать не плохо, просто скучно и ненужно. Вы меня хорошо воспитываете, мне нравится.– Спасибо за доверие, – невольно фыркнул Гаррет.– А ещё надо спросить у тёти Авелин, куда она прячет сиськи. – Спохватившись, Мышонок забрал у него список и принялся воодушевлённо карябать что-то в свободном углу. – Тётя Изабелла всё время называет её тараном с сиськами, но сиськи – это то большое и мягкое, которое у тёти Изабеллы спереди, а тётя Авелин всюду металлическая и жёсткая. А таран – это такая женщина из городской стражи, да?Хоук засмеялся и, посадив его на плечо, унёс в ванную. Процесс стирания чернил осложнялся тем, что Сигурд рвался обратно к столу, требуя дать ему написать что-нибудь ещё, но в конце концов боевой маг уложил отмытого ребёнка в кровать и привычно сунул ему под бок первого попавшего в руки кота. Успевший смириться со своей участью Сенешаль только махнул хвостом и, немного потоптавшись на месте, улёгся рядом с мальчишкой.– Похоже, тебе скоро будет не хватать бумаги для манифестов, – с усмешкой сообщил он целителю, открывшему глаза, как только он вернулся в спальню. – Не знаю, куда Сигурд употребляет её в таком количестве, но в нижнем ящике уже осталась только пара листков.Андерс усмехнулся в ответ и приглашающе похлопал по подушке, согретой перебравшимся в ноги котом, и Гаррет тут же забрался под одеяло и притянул его к груди. В последнее время одержимый выглядел совершенно измотанным, и даже когда он всё-таки позволял себе расслабиться в объятиях любовника, между его бровей всё равно виднелась хмурая складка. Брюнет бережно разгладил её пальцем, но рыжий маг только слабо улыбнулся и потёрся щекой о его плечо.– Мне… мне нужно кое-что сделать, – после нескольких минут молчания проговорил Андерс. – И… прости, я не смогу рассказать тебе, для чего.– Мне казалось, мы уже разобрались с тем, что меня не надо так трепетно оберегать, – продолжая поглаживать его по спине, хмыкнул Хоук. – Не то чтобы я держал тебя за принцессу, но все эти дела с битьём морд и испепелением врагов мне всегда давались легче. И, кстати, мне это действительно нравится, особенно когда ты стоишь чуть-чуть позади и восторженно таращишься на мою задницу.– Я знаю, – беспомощно усмехнулся целитель. – Но… дело ведь не только во мне. И даже не в остальных магах Киркволла и всего Тедаса. Я… я не хочу, чтобы это как-то отразилось на тебе, правда, но я не имею права допустить, чтобы это имело какие-то последствия для Сигурда. И… что бы ни случилось со мной, ты должен будешь позаботиться о нём.– А вот это мне уже не нравится, радость моя, – нахмурился брюнет. – Вариант, что я смогу позаботиться о вас обоих, ты не рассматриваешь?– Это… это маловероятно, – нервно облизнув губы, неохотно признал одержимый. – Я… мы со Справедливостью готовы принять последствия наших действий, но это не должно запятнать вас с Мышонком.– Если я правильно понимаю, о чём ты говоришь, то последствия для Сигурда всё равно будут, – сухо прокомментировал Гаррет. – Хотя бы в силу того, что последствия затронут весь Тедас, верно?Андерс закусил губу и торопливо отвёл взгляд, и боевой маг устало вздохнул.– Вы всё-таки придумали, как заставить этих пташек в Казематах вынуть головы из задниц и устроить революцию, – заключил он. – Отлично. Просто отлично. Радость моя, во-первых, я не позволю ни тебе, ни Справедливости играть в мученика, во-вторых, при всех твоих несомненных и многочисленных достоинствах, стратегическое планирование мне всегда удавалось лучше, в-третьих, в этом долбанном Киркволле невозможно изображать из себя чистоплюя, так что я никогда и не пытался, а в-чётвёртых, я как никогда близок к тому, чтобы всё-таки на тебя обидеться. Так что, может, ты мне всё-таки расскажешь, что к чему, и мы вместе подумаем над тем, как сделать это аккуратнее и эффективнее?..– Я не могу, – несчастным голосом проговорил целитель и, на мгновение стиснув зубы, решительно повторил: – Я действительно не могу, Хоук. Я знаю, ты никогда не боялся запачкаться в крови, но… Пожалуйста, Гаррет, ты всегда так берёг меня… нас… позволь и мне защитить тебя. Хотя бы там, где я действительно могу это сделать.Брюнет помедлил и, вздохнув снова, неохотно кивнул.– Ладно. Надо будет подготовить какие-нибудь корзинки для котов, что ли, если нам придётся быстро делать отсюда ноги и мы не успеем забрать всю эту стаю, Сигурд меня живьём съест. И… Я буду весьма благодарен, если ты, упрямое создание, сообщишь мне хотя бы примерные сроки. А также учтёшь то, что, что бы вы со Справедливостью ни думали про эту вашу «расплату», я всё равно сделаю всё, чтобы вас уберечь, так что вы мне хотя бы не мешайте. – Он помолчал с полминуты и тихо, почти нерешительно сказал: – Я люблю тебя.Андерс втянул воздух сквозь зубы, издав подозрительно похожий на всхлип звук, и, стиснув его в объятиях, с жаром ответил:– Я люблю тебя, Гаррет.