Глава 25 (1/2)
POV СэмНоги очень сильно подгибались, и идти было тяжело. Мысли, о том, что мне сказать Эмили, проносились в голове с такой скоростью, что я не успевал за ними угнаться. Что она хочет мне сказать? Что ненавидит меня? Что я чудовище? Чтобы я ей больше никогда на глаза не попадался? Что она не хочет жить?
Любое из всего этого я заслужил в тройной степени. Потому что я чудовище. Потому что я ее изувечил. Потому что я сломал ей жизнь своим запечатлением. Потому что такие как я не достойны жизни. Не достойны…Дойдя до больницы, я остановился у входа. Но желание быть возле Эмили пересилило страх увидеть и услышать то, что она мне скажет, и я вошел. Меня окликнули на регистратуре, но я прекрасно знал и без них, в какой палате лежит моя Эмили. Третий этаж, налево, вторая дверь справа от окна. Я бы никогда не ошибся. Я просто не мог ошибиться. Казалось, что я слышу, как бьется только ее сердце, слышу только ее запах, слышу только ее дыхание. Моя Эмили. За что тебе такое наказание?Еще на втором этаже я услышал знакомые голоса, Сью, Гарри, Сет, Леа… Все они собрались у ее двери. Сет лепетал какую-то чепуху, которая должна была по его мнению поднять всем настроение. Леа молчала. Сью, со свойственной ей неконфликтностью, с мягким укором рассказывала Гарри о своей сестре, матери Эмили. Странно, а я даже и не догадывался, насколько мы близкие родственники.
Поднявшись на третий этаж, я не спеша двинулся к ним. С каждым моим шагом сердце начинало биться все быстрее. Но не потому, что я не знал, что мне им сказать, мне было абсолютно все равно. Я боялся зайти в палату и увидеть… Увидеть то, что я натворил…Увидев меня, они все замолчали. На секунду повисла напряженная тишина, но я, ничего им не сказав, кроме приветствия, открыл дверь и вошел в палату.Единственная кровать, на которой лежала Эмили, стояла у окна. Огромная повязка, закрывавшая глаза и лоб, была немного пропитана кровью. Нельзя было сказать, она спит или нет, поэтому я тихонько сделал пару шагов. Сердце грозилось вот-вот выпрыгнуть из груди.- Сэм? – произнесла Эмили.- Если ты хочешь, я убью себя, ты мне только скажи об этом, и я это тут же сделаю, - выпалил я.- Нет, я не хочу этого, - еле слышно прошептала она. – Подойди ко мне, пожалуйста.В глазах защемило и, подойдя к кровати, я сел на краешек. Едва сдерживая слезы, я легонько взял ладонь Эмили и сжал ее в своей руке.
- Как.. как ты узнала, что это я, - прошептал я, другой рукой вытирая слезы.
- Я знала, что придешь. Я ждала тебя… К тому же… Я почувствовала тебя…
Она замолчала. И я молчал, только крепче сжимал ее руку. Слезы по-прежнему катились с моих глаз, и я боялся смотреть на нее, пускай даже наши глаза не смогут встретиться. Я боялся, что она спросит меня про волков, я просто не знал, что ей ответить. Я боялся, что она спросит меня, как нам жить с этим дальше, как ей жить с таким изуродованным телом, навсегда покалеченной душой… Но она не спрашивала, и я никак не мог решиться поднять эту тему, хотя рано или поздно это нужно было сделать. Этот разговор нам обойти не удастся.
Она тяжело дышала, и было видно, что ей трудно говорить. У меня все время билась в голове только одна мысль, что под повязкой, что я натворил. Почему у нее перевязаны глаза? Неужели… Неужели что-то с ними случилось? А ее лицо, что будет с ее лицом? Или точнее… Что уже с ним стало?Она пошевелилась, и одеяло немного упало. Под ним была видна перебинтованная правая часть тела, и забинтованная рука. Сквозь прозрачные бинты справа просвечивалась грудь, и я поднял ей одеяло обратно. Отпустив ее, я обхватил голову руками, и впервые за долгие годы по-настоящему расплакался. Горечь, накопившаяся за столько времени, вырывалась наружу, и я еще никогда не было так горько. Длинные волосы, что спадали на лицо, уже были полностью мокрые от слез, и чем больше я думал об изувеченном лице Эмили, тем больше текли слезы. Я понимал, что я пришел сюда поддержать ее, сказать, как мне жаль, хотя никакие слова и поступки никогда бы не загладили мою вину, а я сидел и плакал, как ребенок. Снова и снова перед глазами пролетал тот момент, всего какой-то миг, и жизнь перевернулась. Я понимал, что Эмили слышит меня, что ей от этого станет только хуже, но и мне от этого лучше не становилось. Казалось, мы в безвыходном положении.- Сэм, пожалуйста, не надо, мне от этого только хуже, - прошептала Эмили. – Пожалуйста, возьми мою руку снова, я хочу ощущать твои прикосновения.Мокрой рукой я взял ее за здоровую руку и посмотрел ей на лицо. Волосы, торчащие из под повязки, разметались по подушке, а та часть лица, которая была не спрятана под бинтами, была очень бледной. Наверняка, она потеряла много крови…- Сэм, - прошелестела Эмили.- Да лю…любимая, - прошептал я.- Поцелуй меня, пожалуйста, - тихонько сказала Эмили.
Закрыв глаза, я слегка приоткрыл губы и притронулся к ее губам. Поднял голову, я увидел, что она попыталась улыбнуться, но тут же нахмурилась. На правый угол рта была наложена повязка, и мое сердце снова болезненно сжалось. Мои когти прошли ей через всю правую часть лица, правую руку, грудь и живот… Там навсегда останутся шрамы…Одинокие слезы снова потекли из глаз.- Эмили, любимая, - сказал я, всхлипывая, и легонько гладя ее рукой по голове. – Мне так жаль, что же я натворил… Я никогда себе этого не прощу… Извини меня… Я так виноват перед тобой…Слезы все продолжали катиться, и я даже не пытался их вытирать.- Сэм, дорогой, я не обижаюсь на тебя... Если бы у меня был выбор, чтобы быть с тобой, но… но… но после всего этого, или же вообще тебя не встречать, то я бы выбрала первое.- Но Эмили… Как ты можешь мне говорить такое…Я просто не верил своим ушам.- Ты говоришь это все, мне сейчас… Это правда? Зачем? Ведь я же… я же… чудовище, Эмили, я никогда не смогу от этого избавится, ты так говоришь только потому, что хочешь меня успокоить, - мой голос стал как никогда низким и грубым.- Нет, Сэм, я люблю тебя…По телу разлилось тепло, смешиваясь с горечью содеянного.
- И я люблю тебя, моя глупая девочка, я тоже люблю, ты даже не представляешь как.
Взяв ее руку, я медленно поднес ее к губам.
- Поцелуй меня еще раз, пожалуйста, - попросила Эмили.- Нет, я же вижу, что тебе больно, - прошептал я. – Не нужно, у нас еще будет на это время.