Подари мне свое имя (конец) (1/1)

А потом я на несколько дней уезжаю в командировку. Ты недоволен – клиент задерживается на континенте, а медлить уже нельзя, поэтому отправляешь меня за ним. Смерти должно приходить вовремя.

Задерживаюсь в Копенгагене – нужно забрать пару заказов для тебя, но Европу атаковало нешуточным снегопадом, из-за этого посылка задерживается.Еще на сутки задерживаюсь, потому что из-за погоды откладывают рейс. В общей сложности проходит пять дней с момента моего отбытия – ты бесишься и, подозреваю, скучаешь. Может быть даже волнуешься – твои бесконечные смс просто разрывают мобильник, ощущение что ты пишешь мне с утра до ночи – с момента как проснешься и до тех пор, пока глаза не начнут закрываться от усталости. Приезжаю в тишине – лететь около двух часов, на дворе ночь, ты наверняка спишь.

В квартире тихо и темно – открываю дверь своим ключом.Сколько раз я говорил тебе – на время моего отсутствия держать при себе хоть кого-нибудь. Ты считаешь, что я преувеличиваю, я считаю, что заэто ты мне и платишь.Выговор устрою утром, заглядываю в твою комнату – свернулся поверх одеяла, прижав к себе подушку. Ну кто тебя знает, может так тебе удобнее.В душ и спать. Имею я слабость к собственной кровати – люблю спать именно в ней. Комфортнее мне так.Еще не проснувшись, чувствую прикосновение к шее.Джим, я поэтому и прошу брать кого-нибудь мне на замену когда я в командировке. Первую ночь после перелета я сплю так, что можно дверь с пинка вышибать – все равно не проснусь. Как от телохранителя от меня пользы никакой.Но от прикосновений просыпаюсь, чуть приоткрывая глаза, приподнимаясь на локтях.- Будешь спать лицом в подушку – задохнешься, - сдавленно хихикаешь, упираясь ладонями мне в плечи.- Что за глупости, Джим, - открываю наконец-то глаза, чуть морщась от сиплости собственного голоса.- Ну у тебя совершенно нет чувства юмора… - упираешься одной рукой в постель, чуть перегибаясь через мое плечо. В поле зрения попадает цепочка с жетонами. Почему-то этот факт не раздражает – поворачиваю голову, приподнимая, хочу взглянуть на тебя и выяснить – какого черта ты приперся.

Мне кажется, ты улыбаешься. Не вижу – в комнате слишком темно, но почему-то кажется, что улыбаешься, наклоняясь ко мне,мягко целуя в губы.Осторожно скидываю тебя на диван, нависая над тобой и чувствую, как по шее скользит тонкое витье цепочки. Опускаю взгляд – цепь длинная и то, что висит на ней, касается твоей груди.- Что это? – хотя и сам прекрасно вижу: жетон. Не такой, как армейский, хотя похож. Сильно наклоняюсь – разглядеть, но ты, хитрая маленькая дрянь, чуть выгибаешься и я неожиданно для самого себя прижимаюсь губами к твоей коже. Завораживает. Закрываю глаза, вдыхая аромат – мягкий, ненавязчивый, чуть сладковатый.Молчишь, ничего не говоря, только слегка изгибаешься, предлагая себя, давая почувствовать, самую малость, какой ты.

Послать бы тебя, вместе с твоими играми, но это такоесладкое чувство – ощущать твою кожу губами.- Ты сильно задержался, - шепчешь еле слышно, запуская свои игривые тонкие пальчики в мои волосы.- Ничего не мог поделать… - жарко выдыхаю, обжигая твою кожу. Поднимаю голову, - ты скучал, Джеймс?Темнота уже не кажется такой непроглядной – я вижу как ты кусаешь губы, не желая отвечать. Мне и не важен ответ – я вижу твои реакции, зачем мне твои слова. Но ты все же произносишь почти беззвучно:- Скучал, Бастиан.Меня прошивает, будто током, еле сдерживаюсь, чтобы не переспросить. Мой маленький гений… Непривычно слышать от тебя подобное.

- А ты? – продолжаешь. – Ты скучал по хозяину?- Стоит ли мне отвечать? – ответ срывается прежде, чем успеваю обдумать слова. А ведь с тобой нужно взвешивать каждое слово. Только непохоже сейчас, что ты играешь – нежно, чувственно отвечаешь на поцелуй, податливо изгибаясь подо мной. С тобой ни в чем нельзя быть уверенным, но очень хочется – легко переворачиваю тебя на живот, приобнимая, целую шею, изящно выгибающуюся спину, стаскиваю с округлых ягодиц мягкую ткань штанов. Выгибаешься, приподнимаясь на локтях и коленях, разводишь ноги в стороны, оставаясь в откровенно развратной позе и оборачиваешься через плечо покусывая губы.Я не удивляясь, обнаружив в кармане твоих штанов лубрикант – чертов маленький манипулятор, ты ведь за этим сюда и шел, я и не сомневался.Как же ты стонешь… мелодично, без хрипотцы - чистый красивый звук срывается с влажных, чуть искусанных губ. Склоняюсь над твоим телом, входя еще глубже, придерживаю за бедро и под грудь, чуть царапая кожу. Прогибаешься, ложась грудью на диван, дотягиваешься до меня, проводя тонкими острыми ногтями по бедру – в ответ прикусываю загривок, тихо рыча, и увеличиваю темп, двигаясь резче -рука обессилено падает на кровать, с тихим вскриком изгибаешься в моих руках, кончая. Сильнее сжимаю напряженное тело, хрипло и глухо постанывая – вцепляюсь в бедра, сильно, наверняка до синяков, в пару глубоких жестких движений довожу себя до разрядки – ты вскрикиваешь, царапая пальцами постель. Переведя дыхание, отстраняюсь, наблюдая, как ты вальяжно перекатываешься на спину – глаза прикрыты, по лицу блуждает довольная улыбка.Включаю лампу – недовольно жмуришься, вновь переворачиваясь на живот, утыкаясь лицом в подушку. Рассматриваю жетон – похож на армейский, разве что поизящнее. На одной стороне – мое имя. Мило, Джим. А на второй…- Значит вот так, да? – выключаю свет, нависая над тобой. Довольно, как кот, урчишь, обнимая мою подушку, подминая ее под себя. – Собственность Джеймса Мориарти? Ты не зарвался?Резко поднимаешься, чуть не впечатавшись лбом мне в подбородок.- А что? – тянешь за цепочку. – У тебя больше ничего нет, даже имени, - чуть бренчишь моими жетонами, - значит ты принадлежишь мне. Что такого, полковник?Так всегда: когда я смотрю на тебя – меня раздирают противоречивые чувства. Но пустить тебе пулю в лоб действительно уже поздно, упущен момент.Тем более, все действительно вполне логично.Собственность Джеймса Мориарти…Хмыкаю, задумчиво поглаживая твою спину.Пусть будет так.