Подари мне свои мысли (1/1)
Да, я знаю. Да, это по-детски. Да, мне все равно, что ты об этом думаешь.Не разговариваю с тобой вторую неделю.Не реагирую на уколы и придирки.Вообще ни на что не реагирую, кроме как на четкие приказы. Дело есть дело. Работа есть работа. Тебе становится скучно и ты все чаще теребишь меня, будто проверяя – совсем игрушка сломалась или можно еще что-то выжать из кукольной души?Не совсем. Но близко.Оказывается в душе я сентиментальный романтик – это неприятно, это откуда-то из юношеских лет.И я физически не могу тебя видеть, поэтому постоянно отвожу глаза.Ты злишься. Красиво, изящно,как и все, что ты делаешь.С тобой бесполезно разговаривать, бесполезно что-то объяснять – ты никогда не воспринимаешь окружающих людей всерьез.Ты существо из какого-то другого мира.И ты забрал все мои мысли, на этот раз даже не попросив. Скорее всего – случайно.
К исходу второй недели не выдерживаю гнетущей обстановки. Ты давишь, давишь превосходством, интеллектом, сарказмам и ехидством, давишь, пытаясь вытащить меня из скорлупы, которой я от тебя настойчиво отгораживаюсь.И, когда у тебя это не получается, когда у тебя кончается арсенал, ведь испробовано все, даже последний аргумент пущен в ход: крупные прозрачные слезы в больших карих глазах – не помню по какому поводу ты расплакался, наверняка, по тобой же придуманному, но сделал ты это старательно, с душой – я почти проникся; так вот, когда не помогло и это – я принес тебе стакан воды и таблетку успокоительного – тогда ты испугался.Ты без разрешения забрал все мои мысли, но я, все же, выиграл. Победил. Тебя, криминальную грозу всего Лондона, пробил страх меня потерять. Один единственный, наверное, раз.Я понял это позже, потому и позлорадствовать вдоволь не успел.
Однажды, вернувшись в твою квартиру, и уже почти решив собирав шмотки продолжить работу как раньше, в режиме «нужен - вызывай», я застал тебя в своей комнате.Серьезного, собранного, не по-домашнему в костюме.Официальные извинения от императора. Интересно.Тонкие длинные пальцы переплетены в замок, а карие глаза сейчас совсем не похожи на растопленный шоколад – скорее в них сквозит промозглый холод.
- Прости, я перешел допустимые границы.Я не имею желания острить, истерить или изливаться в сарказме.
- Да.Больше мне добавить нечего.
Ты терпеливо ждешь, медленно моргая.Пауза затягивается, воздух будто покрывается инеем.
- «Да, прощаю» или «Да, перешел»? – тебе надоедает ждать и в зрачках проскальзывает старательно скрываемая злость.- Не переходи их еще больше – выметайся из моей комнаты, - тонкие брови изгибаются в изумлении. – Когда я решу уволиться, ты узнаешь об этом первым.Вот тут можно было начать злорадствовать, но у меня просто не хватило сил сообразить.Голос стал мягче, а пальцы разжались – ты уложил руки на подлокотники кресла и из тела ушла толика напряженности.- Я хотел попросить тебя не съезжать. Ты ведь это собирался сделать?Все-то ты знаешь, маленький гений.- Попросить?Недовольно поджимаешь губы и…внезапно тебе надоедает эта театральная постановка. Поднимаешься с кресла, подходя вплотную, запрокидываешь голову и смотришь. Можно было бы сказать «протяжно», но это понятие нельзя отнести ко взгляду.
Губы размыкаются и я стою как завороженный, наблюдая за тем, как ты выдыхаешь:- Останься, Бастиан.И отключается мозг, отказывают все мыслительные процессы, кажется, что теперь я смогу думать только о тебе. Всегда – только о тебе.Так бывает, когда видишь совершенство