Особенности времяпрепровождения (1/1)

Рисовать Элли не очень умеет, но старается. На листе бумаги уже видны очертания деревьев, зелёные штрихи травы, яркие пятна цветов, контуры зданий, облака и непонятные купола. Элли часто рисует пейзажи, иногда – непонятные цветные линии и кляксы (Николас уже в курсе, что это называется «абстракция»), но никогда – людей. Скорее всего, просто не хочет. Николас никогда не видел чего-то, похожего на эти рисунки, в действительности, и не ясно, видела ли это Элли. Может быть, рисует то, что подсмотрела в обучающих видеофильмах о Старой Земле.- Жаль, нет акварели, - вздыхает девочка. И поясняет зачем-то: - Акварель – это краска, её водой разводят и рисуют. Помнишь картины в доме графа? Ну вот как-то так. Жаль, что создавать краску наш завод не умеет. Только мелки.Кто перепрограммировал завод – несколько часов работы даже для специалиста, и никогда не знаешь наверняка, что получится в результате: то, что просишь, ничего, или просто поломка, из-за которой на базе опять будет нечего жрать - чтобы сделать коробку разноцветных мелков для Элли вместо патронов или, например, пары галлонов воды, и гадать не надо. Таких дураков на базе всего двое, и оба Элли очень любят. А она им это снисходительно позволяет.- Когда я была маленькой, - говорит Элли, откладывая зелёный мелок, - мы с мамой часто ходили в парк. Его ещё первые колонисты разбивали, когда в моде была всякая романтика про цветущие на Марсе яблони. Он даже войну пережил.Что такое «парк» Николас не знает, хотя примерно догадывается.- Это такое место, где есть деревья, всякие цветы и фонтаны, - поясняет девочка. – В него может прийти любой человек. Там красиво.- Там росло что-то полезное? – спрашивает Николас.В его понимании место, где много травы и деревьев, это ферма над геоплантом. Или оранжерея богача вроде доктора Конрада, ностальгирующего по пейзажам родной планеты. В общем, за ней почти всегда есть или практическая польза. Либо чья-то конкретная блажь. А красиво и для всех одновременно бывает очень редко.Элли недоуменно поднимает брови.- Нет, там просто красиво.Это «красиво» в голове не укладывается. Вообще Николас знает, что на свете есть масса бесполезных вещей: драгоценности, картины и прочие предметы роскоши, в которых смысла не видно, но их зачем-то делают. А ещё из-за них убивают. Это странно. Когда людей убивают из-за завода, из-за источника пресной воды, из-за геопланта, из-за органов, из-за еды или из-за месторождения – понятно, но когда ради блестящих побрякушек… Это выше его понимания.- Тогда зачем он?- Что «зачем»? – удивляется Элли.- Зачем был нужен парк? – в представлении Николаса парк, в сущности, так же бесполезен, как и ожерелье на шее богатой дамы, которое может и дорого, может и блестит ярко, но практической пользы от него никакой.- Иногда людям надо, чтобы рядом было что-то красивое. Просто любоваться, - снисходительно поясняет Элли. – В этом его польза. Поэтому люди любят даже то, что для них на первый взгляд бесполезно.«От Миллисент тоже никакой пользы, а ты её почему-то любишь», - она так и не произносит.