Часть 5 (1/1)
Сижу на бархане, безотрывно смотрю на жемчужину Египта: Александрия утопает в объятиях садов, белоснежная и прекрасная. Сверкают под солнцем воды Нила, и кажется мне, будто в шуме пустынного ветра я слышу голоса. Сколько времени прошло с той поры, как покинула я ненавистный и любимый мной город? Я потеряла счет дням, и порой мне кажется, что прошла целая вечность. Поднимаюсь, оттряхиваю схенти, оправляю волосы – за это время они отросли до плеч – сколько же лет я провела в пустыне? Решительным шагом продолжаю свой путь – и змея, кольцами обернувшая мою руку, приподнимает голову, вглядываясь вдаль.Подхожу к стенам города, когда Ра уже направляет Манджет к горизонту, чтобы на Месектет продолжить путь по подземному Нилу и снова победить Апопа.Провожаю взглядом Бога Солнца, мысленно желаю ему удачи и прошу помощи в своем деле, после чего вхожу под сень ворот. Стражники никак не реагируют на мою скромную персону и я, отпустив змею, отправляюсь по давно знакомой дороге, во дворец. Я знаю, что мудрая кобра найдет меня, где бы я ни была. Но сейчас пугать Клеопатру я не хочу. Мне хорошо известно, что царица терпит лишения и беды, и что очень скоро Египет падет перед римскими захватчиками.
Поднимаюсь по ступеням, и в первый раз чувствую себя чужой в этом городе. Душа отчаянно рвется назад, туда, где среди бескрайних песков стоят пестрые шатры кочевников, где остался ливиец с глазами цвета янтаря.
Клеопатра сидит на троне – неизменная в своем величии. Но я замечаю, что под глазами царицы залегли тени, а в уголках губ появились морщинки – она постарела, хотя старается скрыть это.
Иду по залу, и со смесью брезгливости и удовлетворения замечаю, как затихает болтовня придворных, как отрываются они от кубков с вином, и какие взгляды бросают на меня – наверняка давно погибшую, по их разумению.Царица позволят себе подняться мне навстречу, и в ее глазах такая же смесь удивления, недоверия, восторга и гнева.
Хлесткая пощечина обжигает щеку, но уже через мгновение сестра заключает меня в объятия, и длинные ногти впиваются в спину.Отстранившись, Клеопатра окидывает меня подозрительным взглядом, словно только сейчас заметив, что я тоже изменилась.-Завтра ты расскажешь мне все, что с тобой произошло – тоном, не терпящим возражений, заявляет Царица, - но сначала – отдохни с дороги. Твои покои свободны. Я пришлю служанок.Киваю, низко кланяюсь и удаляюсь в сторону своих комнат.
Внезапный приступ головокружения заставляет остановиться и несколько долгих секунд стоять с зажмуренными глазами, опершись плечом о колонну. Догадка настолько неожиданна, но столь понятна и проста, что я едва сдерживаю смех, толкая тяжелые резные двери. Смех сменяется рыданиями – я падаю на белоснежные простыни, и смеюсь, и плачу одновременно, не зная, что делать дальше. И в то же время – точно знаю, что теперь-то я точно вернусь в пестрый шатер среди песков, даже если мне придется пешком пройти всю пустыню.Служанки помогают омыться, оставляют поднос с фруктами и тихо исчезают за дверью, позволяя мне остаться наедине с собой. Подхожу к окну, долго-долго смотрю на далекую пустыню, с удивлением замечаю, что глажу живот, мысленно обещая ребенку, присутствия которого посторонним еще не заметить, что обязательно вернусь к его отцу.Засыпаю быстро, и снятся мне близкие холодные звезды на лазурном небе, и шелестящие листы пальм, и языки костра, жадно лижущие дерево. Апотом слышится мне жаркий шепот, и темно-синий платок, скрывающий лицо, слишком легко развязывается, и я встречаюсь взглядом с самым красивым мужчиной, которого видела за всю свою жизнь. Ахом что-то говорит, то ли от волнения, то ли от нахлынувших на нас чувств, переходя на родной язык, которого я не понимаю.Сон резко обрывается, я сажусь на кровати, чтобы услышать шум и крики во дворце. Октавиан привел войско к стенам Александрии.Торопливо одеваюсь, подхватываю змею, приползшую ночью в изножье кровати – кобра тут же оборачивается кольцами вокруг предплечья. Вытаскиваю из тайника за колонной кхопеш, прячу меч в складках сложного одеяния, быстрым шагом направляясь вниз, в тронный зал.Клеопатра растрепана и испуганна, она с ужасом смотрит на стражника, принесшего дурную весть, хриплым, срывающимся голосом требует отразить нападение, цепляется пальцами в плащ Антония – мужчина и сам выглядит не лучше. Но он, в отличие от царицы, быстро берет себя в руки. Смотрю ему вслед, когда он, держа спину неестественно прямо, покидает тронный зал, чтобы собрать воинов.Но я знаю, что красноволосый Бог войны придет из пустыни, и не будет покровительствовать обреченной Александрии.Значит, Клеопатра должна умереть.