Часть 1 (1/1)
—?Ваши работы прекрасны, Фрида! —?Дружелюбно объявил знакомый голос из далека. Я улыбнулся, вспоминая вчерашнее застолье, и поуютнее закутался в одеяло. Мысли текли медленным, спокойным потоком, вспоминалось все, что было запланировано на день. Очень повезло, что голова не болела, ведь вчера я не то чтобы переборщил с алкоголем, а вовсе преувеличил вдвое то, что называют ?на этой ноте я иду спать?. Птицы, поющие под ухом, все же насторожили. Ни разу их не слышал. Да и спалось намного более жестко, чем в моей кровати. ?Уснул у кого-то??— подумал я. Потягиваясь, и с интересом, с нетерпением узнать куда же меня завела очередная пьянка, открыл глаза. Мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от страха, разлилась по всему телу: высокие потолки, напоминающие стены музея, яркие дверные проемы и сверкающая посуда. Не очень-то похоже на Нью-Йорк. Будучи лежачим на животе, я приподнялся на локтях и, зевая, почесал глаза, а затем уловил взглядом смуглую девушку. Она стояла в комнате напротив, скромно сложив руки за спиной. Я сразу обратил внимание на образ: волосы аккуратно собраны на макушке, красная кофта, юбка в пол, и все это в сочетании с маковыми губами. Интересно. И очень необычно для 21 века.Я встретился с карими глазами девушки. Она улыбнулась и помахала рукой.— Доброе утро! —?Достаточно громко произнесла незнакомка, шагнув ближе. —?Меня зовут Фрида. Думаю, вы знаете… —?Вздох. —?Надеюсь, вам понравится в Мексике. Чувствуйте себя как дома. Если понадобится помощь, то я здесь. —?Она показала рукой на комнату, из которой пару секунд назад вышла. —?Вас все устраивает сейчас? Я весь побледнел. Дрожь только усиливалась, так же, как ощущение мороза по коже. Дрожащим голосом, я выдавил глухое: "да…" Вчерашние разговоры за столом… Политика, Россия, искусство, Сталин, Троцкий… Неужели просто воображение разыгралось? Чтобы утвердиться в этом, посмотрел по сторонам, но… Окружающий мир был слишком четким, чтобы принять его за сон. Я принялся касаться предметов и своей кожи. На сколько я помню, вчерашние собутыльники, как это часто бывает, поднимали тему коммунизма и капитализма. Одни кричали, что революция бессмысленна, другие твердили, что если бы Советская власть победила во всем мире?— все жили бы гораздо лучше. После, тема как-то медленно перелилась в ссору о Троцком и Сталине. Я был одним из тех, кто поддерживал троцкизм и фантазировал о власти Льва в СССР. Диалог понесло в сторону ?да если бы я туда попал? и, вставив свое словечко я… Дальше не помню что было. Но не суть.Твердо сказав себе ?Брайан Хью Уорнер здесь не зря?, я встал с кровати (или с того, что напоминало ее, но больше походило на ?раскладушку? для гостей) и подошел к спальне Фриды. Какая-то невесомая энергия двигала мной, но где-то внутри своего тела я все еще ощущал испуганного человека, проснувшегося после сильной пьянки.—?Извините,?— тонко, будто какой-то английский лакей, произнес я. —?А вы не могли бы напомнить мне, как я здесь оказался? Просто… —?Что-то ударило током изнутри. Явно знак того, что эти слова лишние.—?Ох, это тот самый медиум. —?Вновь голос, что пару минут назад хвалил работы художницы. Такой звонкий и живой, но в то же время его хозяину не менее сорока лет.Я повернул голову чуть правее, и увидел Льва Троцкого собственной персоной. Он улыбался, протягивая руку для знакомства. Уверенность скатилась в пятки, а сердце стало биться в два раза быстрее. Никогда бы не подумал, что кто-либо может назвать меня так. Музыкант, художник, писатель, да даже просто сумасшедший?— это более привычно слуху. Ну какой из меня медиум? На это нужны хотя бы актерские навыки. Боялся последующих событий, но понимал, что должен сделать что-то очень важное.—?Брайан Хью Уорнер, очень приятно. —?Представившись настоящим именем, я протянул великому революционеру свою трясущуюся руку. Я стеснялся представляться, но все шло как-то своим чередом Он, как и Фрида, явно почуял, что от меня веет тревогой. Прищурив левый глаз, Лев Давидович приподнял край губы и азартно произнёс: ?Ну что, начнем?? Ноги подкосило. Еще бы чуть-чуть, и я повалился на землю. В голове назревали хорошие идеи, но страх пытался их одолеть. Зная, что Троцкий был анархистом и антихристом, боялся в основном насмешек и несерьезного отношения к тому, что собирался произнести. Потому я и пытался не смотреть Лейбе Давидовичу в лицо, в эти глаза… Эти глаза, голубые, как морская вода океана, смотрели так выжидающе… Будто их хозяин совершенно не доверяет человеку, ?свалившемуся с неба?. Думаю, это вполне оправданно. Я уверенно кивнул (хотя уверенно себя вовсе не чувствовал), и Троцкий улыбнулся. Фрида сказала, что мы должны перейти в другую комнату, поскольку ее спальня?— не лучшее место для магических предсказаний. По пути в выбранной художницей зал, я оглядывался по сторонам и понимал, что дом Кало действительно огромный и по-настоящему живой. Отовсюду слышались мексиканские возгласы и песни, кто-то общался на английском, кто-то на русском, а где-то вдали можно было уловить фырканье недовольных обезьян, вперемешку с криком павлина. Все вокруг действительно притягивало взгляд и изначально, за несколько лет до того, как этот дом стал музеем?— он уже выглядел как музей. Я старался вести себя сдержанно, делая вид, будто все вокруг?— это обычная обстановка для повседневной жизни американского рок-исполнителя. Ой! То есть, медиума двадцатого века.Комната, в которую мы вошли, была самой простой из увиденных ранее: огромная, серая, не имеющая мебели и каких-либо предметов.—?Здесь ремонт. —?Объявила хозяйка. —?Думаю, прекрасно подойдет. Вы тоже так же считаете? Наигранно, пытаясь вытянуть из себя всю серьезность, я нахмурил сбритые брови и снова кивнул. Тогда я понял, сейчас начнется настоящий театр. Сев на пол посреди комнаты, попытался собраться с мыслями: подушечками пальцев коснулся пола и, закрыв глаза, сделал вид, будто пытаюсь наладить контакт с потусторонним миром. Ох, подобное, наверное, смешно выглядит со стороны.Где-то внутри медленно умирала надежда на то, что откуда-нибудь выпрыгнут друзья и заорут ?ну ты и лох! купился! что это ты вообще творишь??. А я бы улыбнулся и начал спрашивать ?как вам удалось меня разыграть??. Но никто явно не собирался смеяться и шутить. Эта атмосфера напрягала.В какой-то момент я понял, что следую лишь тому плану, что придумал у себя в голове. Никто не давал задания и не говорил с кем нужно связаться. Может быть, мой мозг изначально знал, что стоит делать? А может быть, все совсем наоборот?.. Я решил, что продолжу делать то, что говорит сердце. Ни шагу назад.—?Товарищ Троцкий,?— удивительно, но голос звучал так, будто мое тело действительно медленно теряет энергию. —?Присаживайтесь поближе и протяните руку. —?Все еще не открывая глаз, произнес я. Не знаю почему, но Лейба Давидович сделал все так, как я попросил. Страх перед тем, что великий революционер лишь посмеется надо мной мгновенно испарился. Теперь меня наполняла решимость.—?Я так думаю, вы скептически относитесь к моим действиям, верно? —?Мягкая, морщинистая ладонь ни капли не вспотела, рука не тряслась. Неужели он действительно оставался таким же спокойным? —?Мне нужно доказать на что я способен.Никогда не являясь заядлым историком, я стал нести весь бред, что краем уха слышал по телевизору два года назад. Следом за этой информацией, я говорил искаженные факты о революции и послереволюционном времени, которые когда-то изучал в школе. Как вы знаете, учился я в православной школе, и, верно потому, на уроках атеистов изучали очень поверхностно.