Часть шестая. (1/1)
-Мудак, допился до чёртиков.Мэтт пустым взглядом смотрит на экран телевизора, а рука на автомате щёлкает каналы. Два негра трахают девку, железный Арни спасает мир, монстр разрывает на части парня и его подружку, в Китае взорвался политик, реклама пива, два негра тра… Мужчина вздыхает, выключает зомбо-ящик. И смотрит на часы: половина первого ночи.Спать не хотелось, но скука с тихим поскуливанием грызла изнутри.И ещё что-то…Комната наполнилась тишиной. Ну, тишина, конечно, относительная. Потому что за стеной шум. Бум-бум-бум. Ритм сотрясает пол, заставляя предметы подпрыгивать и пританцовывать. Бум-бум-бум. Непонятно, то лиэто концерт панк-группы, то ли просто какой-то придурок не в состоянии сделать тише.Тишина – фобы.
Мужчина поднимается и идёт в ванну, по дороге стягивая кожаную жилетку. Шарк-шарк-шарк.То ли это тащат труп, то ли просто проклятый старик, назло соседям, отказывается поднимать ноги.Мэтт смотрит на своё отражение и стягивает бандану, позволяя светлым кудрям волнами упасть на плечи. Трубы дрожат, создавая неприятную вибрацию. Кто-то подпевает, точнее просто выкрикивает слова песни, не имея ни слуха, ни голоса.Сорумзакрывает небесно-синие глаза и пытается отогнать мысли. Он и правда хотел помочь. Дафф его друг. Именно он предложил Мэтта на место ударника, именно он часто задерживался вместе с Сорумом подольше, чтобы отрепетировать. Ритм-секция как-никак.Мэтт помнит первое знакомство с басистом. Всегда весёлый, всегда пьяный. Девушки на нём висли гроздьями. Сорум уверен, даже если бы Дафф и не был рок-звездой, баб меньше не стало бы. С такой-то внешностью…Шум затихает. На мгновение драммеру кажется, что он оглох. Говорила же мама, что однажды от бесконечного бам-бдыщь-тыц перепонки лопнут, и мир станет холодным и пустым, люди превратятся в безмозглые марионетки. Как в старых немых фильмах, которые так обожала бабушка. Но нет. Просто пришло время. Всё однажды закончится. Всему настанет конец. Мэтту не хочется думать об этом, но мысли сжимают мозг до головной боли.Мэтт вздрагивает и едва не сноситмыльницу, когда слышит стукв дверь. Тихий, неровный, но долгий и настойчивый.Сорум прислушивается. Кто-то скребётся, топчется, бормочет и…- Кто там?Молчание. Сорум вздыхает и бредёт к двери. Конечно,половина первого ночи не самое лучшее время для гостей, но, может, кому-то помочь надо…Мэтт распахивает дверь и удивлённо смотрит на ночного посетителя.
- Может, пропустишь?Дафф приподнимает бутылку виски как веский довод того, что он пришёл не просто так. Мэтт хочет что-то сказать, но молчит. Ему не хочется нарываться. Усталость и апатия берут своё, и Сорум лишь отходит в сторону, разрешая войти. Басист усаживается на полу, самым наглым образом проигнорировав диван, и Мэтт, фыркнув, следует его примеру.- Зачем ты пришёл?Дафф, который уже открыл бутылку и стал разливать терпкий напиток по бокалам, поднимает голову и вскидывает брови.- Мне лучше будет уйти?Сорум отрицательно качает головой, на что басист лишь хмыкает и протягивает стакан ударнику.- Я просто хочу поговорить. А то в этой дыре, помимо как бухать и снимать тёлок, делать абсолютно нечего. Ты видел их ТВ? Ебля, убийства и политика.
- Но уснуть не можешь?Мэтт делает первый глоток и немного морщится.Даффже пьёт виски как лимонад и мотает отрицательно головой.- Не могу. Не спится. Всё какие-то мысли, идеи, голоса в голове. Может, это безумие, не знаю.
МакКаган разводит руками и случайно расплёскивает виски на ковёр, на котором моментально появляется пятно цвета плохой мочи. Дафф печально на него смотрит. То ли ковёр жалко, то ли алкоголь. Скорее всего- последнее.- Мне вот интересно, почему мы, имея такие деньги, живём в этом клоповнике?Дафф брезгливо оглядывает комнату, ища подтверждение своих слов, но, плюнув на эту идею, выжидающе смотрит на Мэтта, словно ударник в этом виноват.
- Эксл говорит, что приличных отелей в этом городишке нет.Мэтт и правда чувствует себя немного виноватым, но, скорее, потому, что напомнил Даффу о старом любовнике. И действительно, басист фыркает и морщится.Алкоголь с теплом несётся по крови, ударяя в голову и не позволяя соображать. Мэтт хочет спросить у Даффа, какая крепкость у алкоголя, но мысль тут же пропадает, потому что мозг отказывается подбирать слова и составлять их в предложения. Виски медленно, но верно заканчивался.- А местных тёлок ты видел?Мэтт пьяно улыбается и кивает. Дафф хохочет, то ли над выражением лица драммера, то ли вспомнив что-то своё, и едва не падает на спину, но тут же упирается на плечо Сорума, и мужчины с грохотом и матами валятся на пол. Комната наполняется истеричным пьяным смехом, который переходит в задушенные хрипы. Кто-то раздражённо стучит и клянётся вызвать администратора, на что Дафф лишь показывает характерный жест стене. Мужчины немного успокаиваются, и снова наступает тишина.- А что у вас с Экслом случилось?- Секс у нас случился.Мэтт, так не вовремя решивший сделать глоток, захлёбывается виски. Напиток дерёт и жжёт горло. Он ожидал, что Дафф начнёт юлить, переводить темы, просто гаркнет, что ударника это не касается, но басист с терпеливой улыбкой ждёт, когда Сорум восстановит дыхание.- То есть ты и он…- Трахались в жопу как последние педики.- Оу…Дафф сидит так близко, что Мэтт может разглядеть нарывы на изуродованной коже, дырку в носу от пирсинга, которая почти заросла, как секутся кончики прожжённых волос и мелкие трещинки на нижней губе. Самая глубокая проходит ровно по середине. МакКаган словно замечает этот взгляд, и кончик языка быстро проходит по губам, собирая горький вкус виски. И Сорум не выдерживает.Он целует и кусает потрескавшиесягубы, проникая языком, а Дафф отвечает.Он тянет ударника на себя, а сам валится на спину.Это так неправильно, но возбуждающе одновременно… Мужчины борются за право «быть сверху», и в этом состязании побеждает Дафф. Басист быстро дёргает драммера за торс и валит животом на диван, оставляя ноги на полу. Мэтт хрипло дышит, чувствуя, как бусинки пота сбегают по лбу и вискам.Сейчас задумка уже не кажется такой хорошей, алкоголь с подлой скоростью выветривался из организма. Сорумдёргается, чтобы проверить, насколько сильно его держат, но не в силах даже нормально вздохнуть – грудная клетка сжата. Басист действует с завидной скоростью, и вот уже МакКаган стаскивает узкие брюки с ударника. Поняв свою участь, на которую сам подписался, Сорум опускает голову на скрещенные руки и пытается расслабиться, чтобы уменьшить боль от первого проникновения. Конечно, где-то в глубине сознания копошится надежда, что выпитый виски уменьшит боль, но Мэтт слабо в подобное верит.Дафф раздвигает ударнику ноги настолько широко, насколько позволяют спущенные штаны. Мэтт прислушивается к пыхтению басиста и звуку расстёгивающейся молнии. Сорум чувствует, как к горлу подкатывает тошнота.Басист смачивает слюной два пальца массирует сфинктер. От столь откровенно прикосновения ударник дергается и скулит. Сейчас его друг выебет его как последнюю шлюху. От такой мысли Мэтт тихо и нервно смеётся, но тут же замолкает, когда указательный палец Даффа проникает в него. Ощущение отвратительное, но терпимое. Щёки ударника горят от стыда и унижения. Второй палец проникает с лёгкой болью, точнее жжением.Вдруг всё пропадает, и Мэтт в надежде поднимает голову, что басист всё-таки передумал, но вместо пальцев Сорум чувствует, что…- Дафф, я пошутил! Неудачная шутка!Мэтт упирается руками в диван, но Дафф резко локтём давит на шею ударника, не позволяя подняться. Головка проникает в нерастянутый анус, и Сорум тихо стонет.
- Твою мать...Даффу явно самому неудобно, но возбуждение и алкоголь в крови зашкаливают. Мэтт стыдливо закусывает нижнюю губу и прикрывает глаза, опуская руку к паху. Конечно, дрочить как четырнадцатилетний прыщавый подросток моветон, но надо же как-то отвлечься от жгучей боли. Басист сжимает бёдра, и осторожно начинает проникать глубже. Мэтт прекрасно понимает, что музыканта мало волнует благополучие ударника – им руководит страх повредить уздечку. Сорум слышит, как шипит басист, когда он входит до конца. По телу ударника прокатывает лёгкая волна наслаждения, и он расслабляется, продолжая дрочить свой член.
Басист двигается рвано, запрокинув голову назад. Он соскучился по этому грязному, но такому сладкому ощущению. Боль на удивление и радость Мэтта исчезает, уступая место пульсирующему удовольствию, которое концентрируется в пахе. Дафф, сам того не замечая, сжимает бёдра своего нового любовника так сильно, что через некоторое время появятся синяки.
Мэтт не выдерживает, да и виски дают о себе знать, поэтому ещё пару движений рукой- и горячая сперма пульсирующими толчками выходит из головки. Дафф чувствует, как сжимаются мышцы ударника, и в следующее мгновение белёсая жидкость обжигает стенки раскрасневшегося ануса.
Мужчины снова падают на пол. Молчание, стольожидаемое ударником, теперь кажется невыносимым. Басист вытаскивает сигарету и закуривает, выпуская дым в потолок. Мэтт провожает кольца взглядом, но тут же закрывает глаза.- Пиздец…Другого описания ситуации драммер не находит. Дафф кивает и поднимается, слегка пошатываясь, как моряк после плавания.- Ну, мне пора.- Угу.Басист направляется к двери, продолжая курить. Мэтт приоткрывает один глаз и смотрит на блондина. Дафф говорит всем своим видом и манерами, что для него это просто трах, разнообразие в сексе. От этого Соруму становится ещё противнее. Как только дверь захлапывается, Мэтт со стоном заползает на злополучный диван и проваливается в дружелюбные объятья Морфея.