За полшага до (1/1)
- Ах ты, гребаная уродина, - нежно сказал я компьютеру. Тот молчал и гудел системным блоком - плевать он хотел на страдания хозяина по поводу выскочившего на экране синего баннера, требующего отправить смс в обмен на разблокировку Windows. Основное возмущение я уже высказал, так что теперь был способен формулировать мысли внятно и цензурно. Легче, правда, не становилось.А я ведь всего лишь хотел скачать учебник, и это самое обидное. Хоть бы за прекрасное пострадал, вроде обнаженных прелестей женского тела. Хрен.Я вытащил зарядку из планшетника и стал с него прочесывать компьютерные форумы, а когда слегка восстановил связь с реальностью, так ничего и не найдя, часы проинформировали, что я опаздываю в универ. Это вовсе не являлось радостной новостью: доцент Виталий Васильевич Миронов, чья пара стояла в расписании первой, был злопамятен, злораден и просто зол по натуре своей. Неудивительно: в пятьдесят лет - ни жены, ни детей, ни смысла жизни, кроме как валить студентов на зачетах. Пустоцвет, зеро, человек, напрасно коптящий небо.Продолжая философствовать про себя, я помчался на выход, напялив что‐то, отдаленно напоминавшее приличную одежду, и только у двери подъезда задумался: а заперт ли замок квартиры? Вернувшись, убедился, что нет.Усевшись за руль своей "Тойоты", я понял: скорее всего, на пару уже не пустят. Но раз уж ложиться обратно спать поздно, решил попытать счастья и завел мотор, сразу включая дворники - с неба лило так, будто добрые ангелы решили утопить человечество.Осень в этом году выдалась аномально дождливой. Я уже и не помнил, когда в последний раз видел солнце не на фотографиях с моря, которыми хвастались однокурсники. Сам никуда не ездил: не хотелось, да и друзья по большей части были в городе. Что поделаешь, родные улицы мне дороже заграничных пляжей.Припарковавшись у мрачного здания юрфака, я метнулся внутрь, поймав сочувственно-сонный взгляд охранника.Аудитория находилась на третьем этаже, что с ее стороны было хамством. Добравшись до пункта назначения, я выдохнул-вдохнул и храбро зашел, не постучавшись.Миронов, чертивший какую-то схему у доски, оборвал лекцию на полуфразе и скрипуче поинтересовался:- Что заставило вас так задержаться, молодой человек?Урод старый. Всего пятнадцать минут! С учетом многочисленных факторов, пытавшихся мне помешать, это просто героически. К тому же у меня, в отличие от некоторых, есть другие дела, и я не днюю и ночую на кафедре.- Я переводил бабушку через дорогу. Она медленно шла.Миронов издал презрительный смешок:- Вы ее туда-сюда водили? Или вдоль?- Молодое поколение должно помогать пожилым людям, - как можно спокойней сказал я, уже сам начиная верить в сочиненную пару минут назад старушку.Кажется, Миронов принял слово "пожилой" на свой счет, не удосужившись вникнуть в общий смысл фразы. Он поджал губы и, окатив меня холодным взглядом, отрывисто бросил:- Садитесь.Немало удивившись его внезапной доброте, я побрел между рядами, думая о том, что он несчастный дурак, а с заблокировавшим Винду баннером надо что‐то делать.Поскольку настроение не располагало слушать/читать дико интересные истории о походах за хлебом, визитах к стоматологу и прочей лабуде, я не сел рядом с Олегом - моим не в меру разговорчивым другом. Он наверняка обиделся и удивился, но что делать. Лучше уж промолчу, чем наговорю гадостей, которые он потом будет вспоминать при каждом удобном случае.Я выбрал место с краю пустого ряда столов. Через проход сидел Максим, который тоже заслуживал упоминания. Вот он точно не стал бы увешивать уши окружающих низкокачественной лапшой, потому что вообще редко с кем говорил. Некоторые особо сердечные однокурсники считали его чокнутым, однако, на мой взгляд, он был вменяем, хоть и выглядел всегда, будто свалился с обратной стороны Луны. Одевался во все черное и мешковатое, смотрел сквозь людей, таскал с собой какие‐то обереги и, кажется, верил в призраков с инопланетянами.Без энтузиазма конспектируя Виталия Васильевича, я бросил взгляд на тетрадь Максима. Стало как-то не по себе.Он рисовал висельников. Без подробностей, без малейших намеков на анатомию - просто маленьких человечков, состоящих из палочек и овалов. На каждого приходилась своя, столь же схематичная, виселица. Всего таких "трупиков" на тетрадном развороте красовалось не меньше десятка. Блестящий кончик ручки, поставив очередную точку в записях, немедленно принимался за следующего мертвеца.Что только не делают люди со скуки...За окном по-прежнему шуршал дождь. В аудитории, где под потолком горели длинные люминесцентные лампы, было светлее, чем на улице, и возникало впечатление, будто сейчас вечер.Пара наконец-то закончилась. Впереди было еще две. Дома ждал баннер. Олег направлялся ко мне. Он был бы неплохим парнем, если б научился хоть иногда молчать, но пока чуда не свершилось.Я начинал ненавидеть жизнь.Под столом, где пару минут назад сидел уже шустро смотавшийся куда‐то Максим, валялся блокнот - видимо, уроненный и забытый. Я поднял его и открыл из любопытства, хоть и нехорошо лезть в чужие секреты.На первой странице было что‐то вроде рецепта, написанного неразборчивым почерком - впрочем, не мне об этом говорить, сам пишу, как курица лапой. Дальше я рассмотреть не успел: подошел Олег, и я быстро сунул блокнот в папку - при друге изучать найденное не хотелось. Да и вообще, надо вернуть вещь владельцу, а то мне она точно не нужна.И я пошел завтракать, потому что утром не успел. По дороге меня развлекали рассказом об умершей бабульке, которую вчера хоронили. Бабулька жила в том же подъезде, что и Олег, и теперь он, впечатленный, описывал обивку гроба и наряд покойницы.Мне было очень весело.