Проклятая Звезда (1/1)

Кто понял жизнь, тот понял суть вещей,Что совершенней жизни только смерть,Что знать, не удивляясь, пострашней,Чем что-нибудь не знать и не уметь.Невий пнул ее еще разок, недоумевая, кому понадобилось запирать пустую станцию. Кодовый замок при отсутствии тока работать не должен. Или кто-то поусердствовал?

Дверь чуть шелохнулась, но по-прежнему и не думала открываться. Невий оглядывался в поисках предмета, которым можно было бы воспользоваться, как рычагом.Зал поражал отсутствием металлических штырей, поручней или чего-нибудь в этом роде. К тому же затворы прилегали друг к другу так плотно, что просунуть между ними рычаг казалось маловероятным.

Идти назад? Сколько же времени будет потеряно? Вперед? Его кинуло в дрожь при мысли о темном тоннеле, который опять может закончиться закрытой дверью. Ну не один же тут выход, должно быть где-то служебное помещение.

Оно нашлось в противоположном конце зала, но тоже оказалось заперто, причем на обычный замок, как и ход на лестницу, ведущую на второй этаж. И все эти запоры были до отвращения крепкими.Голова заболела еще сильней. Пару дней назад он бы попытался выбить дверь плечом, но сейчас и стараться не стоило. Что сейчас с Вестином, Верховным шерном? Выкашливает ли он остатки легких в борьбе за последний глоток воздуха или уже не страдает?"Не я виноват в этом, - усмехнулся в голове смутно знакомый старческий голос. - Этого требовала геополитика. Вам просто не повезло, господа."Не повезло? Это мы еще посмотрим! Должен же быть выход... Окна!- Ну и дурак же я был! - сказал Невий сам себе. - Не подумал сразу.Только выбраться через окна было сложнее, чем подумать об этом. Навыки полета у шернов были гораздо хуже, чем у их далеких полуразумных предков. Обленились и разучились за долгие тысячелетия цивилизации. Какому-нибудь пращуру Невия не составило бы труда пролететь расстояние от Тенерифа до плоскогорья или зависнуть в воздухе на одном месте.Поднявшись под потолок, Невий понял, что окно придется не открывать, а разбивать. Засов находился с другой стороны.Разбивать тоже было нечем. Он снял (то есть вырвал с проводами) от стены один из светильников, но тот сам раскололся от удара, а стекло осталось целым. Больше на станции не было ничего подходящего. Мебель убрали рачительные работники перед эвакуацией. Можно было попробовать разбить стекло кулаком, рискуя вспороть себе вену, но окна выглядели прочными (раз уж их не вышибла песчаная буря).- Вот что быстоило оставить тут беспорядок? - Невий в отчаянии сунул руку в карман. Там ничего не было, кроме двух кислородных масок - хоть и с металлическими пластинами, но все же недостаточно массивных. Стоп! Металл... И руки должны хоть немного восстановиться! Нужен мощный заряд, но на короткое время!Одной из масок пришлось пожертвовать. Снова поднявшись под потолок, шерн зацепился локтями за подоконник, прижал ладонями пластину к стеклу, лицо отвернул, насколько это было возможно.- Ну, давай, - скомандовал он себе.Разряд! Дуга рассыпавшихся искр видна через веки, треск в тишине зала кажется оглушительным, руки опаляет раскаленная сталь - терпи! Еще разряд! Стекло шипит, и, кажется, подается. Руки не выдерживают жара и пластина падает на подоконник.Благословенный заряд... Каждый молодой шерн, достигая совершеннолетия, клялся использовать чудесную силу своих рук только в целях созидания. Сегодня Невийнарушил это обещание.Стекло было цело, но теперь, подплавленное, стало менее прочным. И от удара кулаком в нем образовалась дыра, а Невий оцарапал руку, но это были уже мелочи. Еще несколько раз он поранился, вытаскивая осколки из рамы, но такие неприятности тоже можно было пережить.

Теперь оставалось пролезть в образовавшееся отверстие. Обдирая бока и крылья, Невий кое-как протиснулся в дыру, по краям которой еще торчали осколки стекла, и, не удержавшись, грохнулся вниз.Высота была невелика, тем не менее, упав на спину, можно было довольно болезненно удариться, что и произошло с Невием. Придя в себя, он обнаружил, что, во-первых, может дышать, а, во-вторых, сломал не то крыло, не то ребро, а вернее всего - все сразу.Шерн сел, зашипел от боли, поднялся, шатаясь и держась за стену. Оглядевшись, он увидел, почему не поддавалась дверь - вход перекрывала упавшая во время лунотрясения башенка с навеса над крышей станции. И еще он вспомнил, что ошибся - станция находилась не среди жилых, а возле промышленных кварталов.Долго разглядывать окрестности и размышлять было в его положении непозволительной роскошью. Определив по положению солнца на небе в какой сторонесевер,Невий зашагал между пустых корпусов заводов. Было тихо и безветренно, несколько раз он натыкался на разрушенные стены, но, к счастью, они не образовали совсем непреодолимых препятствий, которые пришлось бы перелетать.А летать ему точно долго не придется, это он понимал, даже не отучившись ни единого дня под руководством Отца врачевания. Пульсирующая боль растекалась по крылу, отстреливала в плечо и в руку. Он пытался снова взять подходящий темп ходьбы, спотыкался, останавливался перевести дух, пускался бежать, опять останавливался - и в итоге все же сам не помня, как, выбрался за пределы города.Пустая автострада поднималась к плоскогорью. А вокруг раскинулись бескрайние поля, здесь до самого полюса не встретить было жилых домов. Только шелестели высохшие колосья злаков, которые не дождутся уборочных автоматов.- Это сколько же житниц пропадет, - с досадой промерцал Невий. Усмехнулся, что мог еще думатьна такие экономические темы, и побрел дальше.

Он тащился по центру дороги, не зная, удалось ли уйти от опасности. Несколько раз Невий обернулся на Тенериф, желая сохранить прекрасный город хотя бы в воспоминаниях. Из-за контуров белых домов и башен за ним следила Земля. Она спустилась почти к горизонту - огромная, светло-красноватая, тяжелая. Поэтому оборачиваться шерн быстро перестал. И все же он постоянно ощущал зависший в небе шар. Так помнишь о тяжелойболезни близкого родственника, даже если специально о ней не вспоминать. Потом перед глазами замелькали цветные пятна, он еле различал перевал впереди. И понял, что снова бредит, когда обнаружил, что по дороге идет не один. Рядом передвигалось на длиннющих ногах-ходулях долговязое бескрылое существо. И оно тараторило что-то быстро, увлеченно, поддерживая разговор, начало которого Невий не помнил. Но собеседника он узнал по голосу. Это был Хаб, конструктор.- Да, я тоже представляю все это запустение, забвение, думаю об этом постоянно, - голос человека был слишком высок и тягуч в отличии от гортанных, низких, отрывистых голосов шернов*, нов целом создавал приятное впечатление, чего нельзя было сказать о внешности ученого. Особенно жутко выглядели крохотные глаза-щелочки и ротовая полость, обрамленная толстыми кожаными складками, похожими на червей.

Удачным оказалось, что собеседник был много выше Невия и говорил исключительно звуками, так что в лицо ему можно было не смотреть. Правда, язык людей был куда менее выразителен, чем цветовой, но Невий все равно понимал ученого.- И сон, знаешь, какой меня мучает сон? Я вижу человека, нагого, только шкура обмотана поперек туловища, в руках он держит копье и недоуменно тычет в заржавевший корпус корабля, моего "Ковчега". Понимаешь? Я посвятил ему два года жизни**, он мне дороже родного дитяти, я сам планировал там каждый отсек! И я словно наяву вижу тупого опустившегося дикаря и мой "Ковчег", который уже никому не нужен.- Что корабль, - ответил Невий, - это все равно, что оплакивать сломавшийся ноготь, лишившись обоих крыльев.- Да! - воскликнул конструктор с жаром. - Неужели ты думаешь, что яоправдываю себя за такие мысли? Наоборот. Я в ужасе, что могу еще думать о корабле. А ведь я знал, я догадывался... Значит, ты видел эту рыжую девушку с дочкой в бомбоубежище? Я уверен, это та самая...- Это был кошмар. Они не успели бы добежать до укрытия. Они погибли мгновенно, в лучшем случае успев испугаться. Я понимаю, это слабое утешение, но просто поверь, никто не мучился в сыром подвале.- Это моя вина, наша... Нет, моя. Я, здоровый мужик, взял и улетел. А сколько еще таких девчонок погибло. Это я виноват, все понимал, но предпочел закрыть глаза и заткнуть уши. Понимаешь, я был такрад, что космонавтику начали наконец-то финансировать, что я могу заниматься тем, чем бредил с детства. Да мы все закрывали глаза. Пережили последнюю войну и забыли ее, если где-то воевали, просто радовались, что не унас. Вечно куда-то спешили, вечно думали, что от нас ничего не зависит. А потом... потом... Понимаешь, если бы с "Ковчегом" что случилось в полете, кто бы починил сложнейшие механизмы лучше меня? Поэтому меня и взяли. Или же полетел бы кто-то другой, менее щепетильный... Да что я говорю, я и есть менее щепетильный... И весь ужас в том, что я понимаю - мы скатимся до дикарей, мы уничтожили свою родину, теперь и Землю надо превратить в полигон. Все ступени цивилизации мы пройдем заново и изобретем лук раньше колеса, яды раньше лекарств, взрывчатку раньше самолета. Снова будут пещеры, первые города, пирамиды, мореплавания, распятие и искупление, войны, войны, войны... Скажи мне, выберемся ли мы когда-нибудь из этой тьмы?***- Я не знаю, - честно ответил Невий. - И вообще у меня крыло сломано.- Спасибо, что хотя бы не упрекаешь меня за ваш мир.

- Вы пострадали куда больше. Что теперь упрекать. Меня сейчас пугает то, что наши старшие говорят о точных науках. Они думают, что, отказавшись от знания, мы сможем сохранить... - Невий запнулся в поисках понятного термина.- Человечность? - подсказал Хаб.Невий подумал, что это не самое удачное определение, но согласился.- Вы скатитесь к началу, а мы... Мне страшно, мне представляется общество бездеятельных снобов, гордящихся собой - и больше ничем. Мы никогда не убивали своих...- Этим можно гордиться, - возразил Хаб.

- Нельзя гордиться только этим.- Возможно. Но тогда ты не бросай свою математику.

- Никогда.Дорога резко пошла вверх. Впереди замаячил перевал, за которым начиналось северное плоскогорье. Конструктор вдруг остановился.- Дальше мне нельзя, - сказал он. - Прощай, брат мой ворон с рубиновыми глазами. Знаешь, как говорили у нас - есть разные веры, но господь один. Я скажу, что есть разные оболочки у разумных существ, но души одни и те же. Не повторяйте наших ошибок, а ты не бросай науку.- Хорошо, - машинально ответил Невий. Нельзя дальше, так нельзя - кто его разберет, призрака из бредовых видений.Ковыляя вверх по идущей в гору дороге, молодой шерн попробовал обернуться назад. Никого живого там не было, у развилки торчал только столб-указатель с надписью "Тенериф - 50 перелетов". У Невия не было даже сил удивляться, что он прошел столь немалый путь.Красноватый диск Земли коснулся лунной поверхности, что указывало на близость Полярной страны. Солнце тоже завершало свой нескончаемо удлинившийсяпуть. Невий увидел зажегшиеся первые звезды, но что-то с ними было не так. Они горели далеко на горизонте, а небо вверхубыло все еще голубым! Больше того, горы и уцелевшие еще башни Тенерифа казались искаженными, точно он смотрел на них через толщу воды или огромную вогнутую линзу.Невий понял. Генераторы Тенерифа прекратили свою работу. Там, где исчезли поля, улетучились слои атмосферы, образовав все увеличивающуюся воздушную яму.Он поспешно надел единственную уцелевшую маску, так и не разобравшись, легче стало дышать или нет, и снова заковылял вверх по склону, не надеясь ни на что. Вперед его гнал только данный самому себе приказ. Тело требовало только одного - отдыха, пусть даже вечного. Иногда к Невию возвращалась способность рассуждать, и он прикидывал, сколько уже времени бредет без воды и насколько его еще хватит, но не успевал закончить расчеты, снова скатываясь в помутнение сознания. Иногда его бросало в холодный пот при мысли, что Айно не достигла плоскогорья. А в один из таких моментов он вдруг подумал, что конструктор Хаб, скорее всего, мертв. Его корабль и его знания больше не были нужны на Земле и господин Рок мог приказать убить человека, маячившего рядом живым укором совести.Но большую часть времени он ничего не соображал из-за колотья в груди, пересохшего горла,боли во всем теле. Его тошнило от усталости и отсутствия сна. Иногда он оборачивался, но всякий раз с горизонта следила Земля. Она повисала грузом на плечах, слепила глаза, тянула обратно, отбирая остатки сил.- Проклятая звезда, - прохрипел в какой-то момент Невий, выплевывая песок. В голове отозвался знакомый уже старческий голос."Очень глупо, юноша, проклинать целую планету и изрыгать свою ненависть. Она обернется против вас же."- Ничего себе, - искренне удивился Невий, - вы погубили половину Системы, аненависть изрыгаю я!Голос в голове рассмеялся сухим дребезжащим смешком.

"Ты не дойдешь до полюса", - злорадно заключил он и умолк. Невий в отчаянии встряхнулся, и вдруг увидел, что дальше дорога спускается вниз. Он преодолел самую высокую точку перевала. Позади садилось Солнце, лишь краешек его виднелся забашнями далекого города. День, когда Земля остановилась, наконец закончился.Солнце скрылось и на пустыню мгновенно обрушилась ночь. Впрочем, Невию осталось пройти совсем немного.Радости хватило ненадолго. Скоро сознание опять стало отключаться. Он брел вперед упрямой тенью, но потом понял, что уже не идет и даже не ползет, а лежит. Над ним склонилось человеческое лицо - лицо погибшей девушки с Фаэтона. Она печально качала головой и ветер развевал ее рыжие волосы. Но нет, это просто какой-то незнакомый шерн стоял над ним и спрашивал участливым оранжевым цветом:- Как вы? Целы?

Дошел, понял Невий и позволил себе провалиться в сон.Его подобрали спасатели и отнесли в один из лагерей, опоясавших Луну по меридиану. Там приютили беженцев из Восточного полушария. Невий успелнемного отлежаться и прийти в себя, когда его отыскала Иинес. Сидя у его ложа, она дрожащими тонами (по-другому шерны не умеют плакать) говорила, что все теперь будет хорошо, что ее дом - его дом. Невий не отвечал ничего. Он не чувствовал никакой радости от собственного спасения, он сам себе казался растением, вырванным с корнем и не прижившимся на новом месте. Иинес не обиделась на него за молчание, здраво рассудив, что Невий еще долго будет отходить от шока после пережитого. И он действительно внешне оттаял, поблагодарил ее за участие, и они отправились на поиски Айно.

Мать он нашел в соседнем лагере, она все это время рвалась обратно на плоскогорье и санитары с трудом ее удерживали. Айно вскрикнула от радости, и Невий, обнимая мать, подумал, что для него, возможно, не все потеряно. И все же, глядя на висевшую над краем гор Землю, он не отменил своего проклятья.* Голоса шернов, кхм. В оригинале имеем ту же ситуацию, что и в Королевстве Кривых зеркал - колоритные и харизматичные персонажи пищат и визжат. Но! Извините, с визжащими существами не воюют, их давят с громкими криками отвращения. Оттолкнемся от фильма - там голос у Авия нормальный. С хрипотцой, как у Высоцкого. )))))** Год на Фаэтоне, если бы тот существовал, длился бы земных лет пять-шесть. То есть Хаб строит корабль десять-двенадцать лет. Понятно, что не в одиночку. ))))*** Фраза из фильма. "Выберусь ли я когда-нибудь из этой тьмы? - спрашивает Марк. - Как же болит глаз! - отвечает Авий". Этот эпизод был уничтожен по приказу минкультуры Польши.