Мир желтого камня (1/1)

Залив вдавался глубоко в берег, потому прибой был не силен. Набегал на песок сверкающими белыми полукружиями и откатывался назад. В этот утренний час никто еще не купался, пляж не пестрел телами отдыхающих, и почти все столики на площадке были пусты. Тихо шелестели пальмы своими листьями-перьями, бесшумно сновал между столиками официант, обслуживающий двух-трех ранних посетителей, да убаюкивающий шум волн доносился снизу. Ровный желтый песок простирался между двумя обрамлявшими залив утесами, небо хранило золотые краски восхода, отражаясь в море. Солнце согрело воздух, солнце было в облаках, море, каплях росы, гладком песчаном пляже, бокале тропического сока и светлых локонах сидевшей за столиком девушки. Ветер, гнавший волны в заливе, не поднимался до террасы. Теплый золотой свет и тишина наполнили мир.Девушка не оборачивалась, сидела неподвижно, держа в руке недопитый бокал?— думала о чем-то своем или просто наслаждалась тихим утром. Только покой ее был нарушен и нарушен довольно бесцеремонно.—?Разрешите? —?молодой человек, высокий и широкоплечий, с открытым приятным лицом отодвинул стул напротив и сел, не дожидаясь ее ответа. Девушка вспыхнула от возмущения:—?Я не разрешала!—?Ну простите, терраса общая, а вид именно отсюда великолепный.—?Ага, только этот вид у вас за спиной,?— сердито сказала она, поставила бокал и приподнялась, собираясь уйти.—?Нет, передо мной.—?Придумайте что-то поостроумнее,?— девушка закинула свою сумочку на плечо. —?Я не нуждаюсь в ваших комплиментах.—?Я про отель.—?Отель? —?от неожиданности она остановилась.—?Ну да. ?Амбер?. Разве плох?Отель и верно был исключительно красив. Облицованный панелями желтого кирпича и бронзой сверху донизу, здание завершалось золотистым куполом крыши, и потому казалось каплей янтаря, установленной на острый конец. Строгие вертикальные линии изгибались на уровне шестого этажа, далее каждый этаж был чуть шире предыдущего. Бесчисленные стекла сейчас казались золотистыми и не отличались по цвету от желтых стен. Через прозрачные стены опоясывавшего отель двухэтажного атриума просвечивало голубое небо.—?Да, прекрасный отель,?— сказала девушка сухо. —?Вот и любуйтесь им, а мне пора.—?Останьтесь, полюбуемся вместе. Я вас угощу, идет?—?Вы за кого меня принимаете? —?тут уже она готова была обидеться не на шутку.—?С незнакомыми мужчинами не завтракаете? Так я представлюсь,?— молодой человек перекинул через стол визитную карточку. Девушка собиралась уйти, не удостоив нахального незнакомца и взглядом, но прямоугольник картона опустился прямо рядом с ее рукой. Любопытство взяло верх, или еще что, только визитка исчезла в сумке с быстротой молнии, и девушка удалилась, оставив после себя легкий запах духов. Молодой человек с усмешкой покачал головой и подозвал официанта.Девушка выскользнула из театра с черного хода. Был ранний вечер, публика, собравшаяся у парадного, расходиться пока что не собиралась, обсуждали только что закончившийся концерт, программу следующего вечера, потом перешли на собственные мелкие дела и какие-то проблемы города. Только немногие продолжали громко вслух восхищаться представлением и молодой польской певицей, впервые удостоившей свои присутствием Таунсвилл и удивляться, что прима исчезла сразу после концерта. Девушка, низко надвинув на лицо шляпку и кутаясь в газовый золотистый шарф, улыбнулась про себя?— знали бы они, как надоедает в сотый раз выслушивать одно и то же от чужих и не всегда приятных людей. Она оглянулась в поисках такси. Автомобиль остановился рядом почти сразу, едва она вскинула руку.—?До ?Амбера?,?— сказала певица, устраиваясь на кожаном сиденье позади водителя.—?Я знаю,?— ответил тот, не оборачиваясь. Голос показался ей знакомым.—?Вы! —?воскликнула певица обличающим тоном. Она даже взялась за ручку двери, но машина уже тронулась и набрала приличную скорость.—?И незачем возмущаться,?— утренний знакомец так и не обернулся на нее, следя за дорогой. —?Неужели я хуже таксиста отвезу вас до отеля?—?Шофер это шофер, а вас я второй раз в жизни вижу.—?Но карточку же вы взяли, госпожа Аза. Ни за что не поверю, что вы ее выкинули, даже не рассмотрев.—?Выкинула, господин репортер.—?Можно Марк.—?Мне все равно.—?А ваше имя сценический псевдоним?—?Нет, отец так назвал. Он был… Впрочем, какое ваше дело.—?Неужели вам неприятно пообщаться с соотечественником здесь, на краю света? Вы же в Австралии впервые.—?А вы? —?спросила Аза и спохватилась:?— Какое ваше дело, впервые или нет.—?Я?— раз в десятый, наверное. Про вас… ну, я мог бы соврать, что лично ради вас ходил в библиотеку и перелистал все подшивки газет, но весь день у меня были съемки, так что я просто побеседовал со служащими отеля. Только вы на них не сердитесь, хорошо? Сейчас поздно, а завтра я могу показать вам город. Для новичка тут есть, что посмотреть.Аза откинулась на спинку сиденья. Конечно, она привыкла к повышенному вниманию мужчин, сейчас, не задумываясь, назвала бы с десяток знакомых, которые были бы счастливы довезти ее до гостиницы, но этот человек вел себя не так, как другие. Похоже, он вообще не задумывался, что она может отказать.—?Я бы наняла гида, если бы хотела посмотреть город,?— сказала она не очень уверенно. Марк наполовину обернулся, вытянул руку, обводя пространство вокруг и придерживая руль другой рукой.—?Да что же такого вам расскажет гид, чего не знаю я? Я эти острова снимаю вот уже третий год, и Магнитный, и Большой барьерный риф. Кстати, почему вы не остановились в ?Каймане?? У вас же и там было выступление.—?Потому что мне удобнее ?Амбер?. А вы почему остановились на материке, если снимаете острова?—?Случайность, но такая удачная случайность! Значит, завтра экскурсия по городу, у вас концерт только вечером, так что в полдень, идет?Аза пожала плечами, закутанными в легкий шарф. Любому другому она бы ответила отказом, но тут, сама себе удивляясь, кивнула:—?Хорошо.Купалась Аза обычно на рассвете. В полдень и позже, да и в вечерние часы на пляже толпилось слишком много отдыхающих, и дело было даже не в том, что море у берега от обилия барахтающихся в нем тел начинало напоминать густой суп с фрикадельками. Одинокая красивая дама непременно ловила на себе взгляды: заинтересованные, вожделеющие?— мужские, завистливо-осуждающие?— женские, но и те, и другие, в конечном счете выражали одну мысль: ?Женщина на отдыхе должна быть при мужчине, иначе с ней что-то не так!?. Выискивать какие-нибудь дикие места на неизвестных озерах и реках Азе категорически не хотелось. Не для того она преодолела путь от девчонки-циркачки до всемирно известной певицы, чтобы теперь разыгрывать из себя ундину.Пляж, как и вчера, был пуст и со стороны моря казался желтой полосой, протянутой от утеса до утеса. Вода, изменчивая, прозрачная, темно-золотая как жидкий янтарь, поутру была прохладной и плотной. Аза, отплыв на глубину, легла на волны, глядя в светлое бесконечное небо. Отель можно было видеть боковым зрением, с его двадцатью этажами он бы точно на местности не затерялся. Издали он и вправду казался застывшей каплей янтаря. Золотой, чудесный утренний мир, мир без людей?— это и были редко выпадающие ей моменты счастья.—?Вы, я погляжу, тоже ранняя пташка! —?услышав эти слова, произнесенные знакомым голосом, Аза чуть не ушла под воду.—?Что, напугал? Извините,?— Марк держался в нескольких метрах, не покушаясь на то, чтобы подплыть ближе. —?Я был уверен, что вы меня слышали.—?Нарочно двигались бесшумно,?— она отвернулась, и сильно взмахивая руками, устремилась к берегу.—?— А вы неплохо плаваете,?— Марк не отставал. Конечно, этому молодому атлету не составило бы труда ее обогнать, но он просто плыл рядом. Берега они достигли одновременно, из воды Марк вышел первым и галантно протянул руку. Аза обогнула его с непроницаемым лицом и прошла к своему лежаку с полотенцем. Любому другому человеку она в ответ подала бы ладонь с видом королевы, для которой естественно принимать мелкие услуги от подданых.—?Какая вы самостоятельная,?— сказал Марк ей вслед. В его голосе не чувствовалось ни малейшего разочарования. Аза обернулась, закутавшись в полотенце, она чувствовала себя уверенней. Конечно, на сцене она выступала и в более откровенных одеждах, чем купальник из жатого шелка, но ведь то была сцена, и она мысленно посмеивалась над зрителями. Пусть хоть слюной изойдут, тем забавнее наблюдать за ними, будто за хищниками, которым показывают еду через прутья клетки. Они все одинаковы.Марк наблюдал за ней, стоя спокойно, свое полотенце он не взял, хотя было довольно прохладно.—?Замерзли? Все-таки шесть часов утра, нормальные люди спят.—?Тогда что вы здесь делаете? —?Аза не выдержала, попыталась поддеть. —?Или вы не относите себя к нормальным людям?—?В семь у меня съемки. К нормальным не отношу, конечно. Они такие скучные, эти нормальные люди,?— он все же взял ее под руку. —?Ну, не упрямьтесь, так теплее. Пойдемте, я вас провожу до отеля. Помните уговор? В полдень встретимся тут, на террасе, и я покажу вам Таунсвилл.—?А вы не замерзли? —?спросила Аза, сообразив, что у ее спутника полотенца нет, или он про него благополучно забыл.—?Пустяки. Ла-Манш переплывать холоднее было.—?Ла-Манш?—?Байрон переплывал, что сделал один человек, всегда может повторить другой,?— сказал Марк небрежно. —?Просто работа у меня такая. Вот, видите,?— на шее у него висела простая цепочка с непримечательным с виду камушком. Марк слегка оттянул цепочку рукой, и кулон оказался неожиданно прозрачным, золотистым, как все вокруг.—?Мой талисман, мой желтый камень, знаете, откуда? С Йеллоустоуна, того самого. Я дошел почти до жерла, причем один. Внизу свои же собратья-корреспонденты обижались, что я отказывался фотографироваться на фоне горы. Я им говорю?— поднимитесь туда вместе со мной, там и сфотографируете, ну? —?нет, страшно.—?А вам не было страшно? —?спросила Аза раздраженно. Обычно, когда новые знакомые начинали хвастаться, желая произвести на нее впечатление, ей становилось только невыносимо скучно.—?Ну, было немного. А все же горы это здорово. Вы были в горах? В Америку не приглашаю, но здесь тоже красивые места. Можем взять самолет и слетать вместе.—?Да с чего вы решили, что я с вами полечу в эти самые горы? —?возмутилась Аза. Он так же искренне удивился:—?Но там же интересно! Разве лучше просто сидеть в отеле?—?А вот и вход, не пойдете же вы со мной до номера, не станете компрометировать? —?она вывернулась из-под его руки и скользнула в стеклянную дверь. Марк крикнул вслед:—?Так в полдень я вас жду!Она добежала до лифта, как была, в полотенце и пляжных тапочках. Служащий, впрочем, привык, что из-за близости пляжа туристы часто ходят неглиже, и просто позвонил в колокольчик, подзывая лифтера.—?Сейчас будет лифт, мадам. Тринадцатый этаж?—?Да, все верно,?— кивнула Аза. —?Скажите, а этот молодой человек, репортер Северин,?— тут она сообразила, что Марк не заходил в вестибюль и запнулась, но служащий понимающе кивнул:?— он правда Ла-Манш переплывал и что тут делает?Служащий посмотрел на нее внимательней обычного:—?Да, мадам, переплывал. Два года назад, а в прошлом году поднимался в Гималаи. Об этом писали в газетах, мадам. Здесь он со съемочной группой европейской телестудии, мадам. Что-нибудь еще?—?Нет, ничего, благодарю,?— Аза подумала, не этот ли человек выложил репортеру информацию про нее. Впрочем, что его упрекать, такова их работа.В полдень Аза вышла на террасу. Изначально она говорила себе, что никуда не пойдет, что ляжет выспаться перед концертом, повесив на дверь табличку ?Не беспокоить? (такие таблички были во всех номерах). Она даже прилегла, но так и не заснула, а потому встала и начала собираться?— ну что толку лежать, если заснуть не можешь. Перемерив в рекордно короткий срок большинство привезенных с собой нарядов, она остановилась на черном бархатном, слишком тяжелом для жаркого дня. Зато дорогая матовая ткань и строгий покрой подчеркнул бы, что перед тем молодым нахалом известная актриса, а не статистка с телевидения, которые, наверное, пачками подпадают под обаяние красавца-репортера. Вот он и избаловался.Уже одевшись, она посмотрела в окно. У террасы стоял вчерашний автомобиль?— приметный, похожий на гоночный, бронзового цвета, с откидной крышей. Аза напоследок придирчиво оглядела себя в зеркало?— ничего не скажешь, хороша! Богиня с Олимпа, снизошедшая до подданных. Аза постояла несколько секунд, принимая различные позы, и наблюдая, как скользит следом отражение?— то вскидывает голову с золотой короной волос, то замирает вполоборота к невидимому зрителю, то снисходительно улыбается.В дверь деликатно постучали.—?Мадам, простите. Вас ожидают внизу.Черный бархат волной полетел на кровать и упал, трепеща, словно подбитая птица.—?Я сейчас! —?Аза натянула через голову простое легкое платье из голубого шелка, нисколько не нарядное и не роскошное. Конечно, оно ей шло, хотя на ней бы смотрелся и мешок из-под картошки, как с завистью говорили еще товарки по цирку. И выглядела она теперь простой озорной девчонкой, а не известной певицей.Зато репортер, ожидавший внизу, просиял, и Аза поняла, что с платьем не прогадала.—?Вы хороши, как этот день,?— сказал Марк, распахивая дверцу автомобиля. —?Ну что, готовы посмотреть Таунсвилл?Поездка отложилась в ее памяти, как что-то светлое, удивительное и мелькающее. Округлые склоны холмов, жаркое синее небо, полоса дороги, горы на горизонте?— это было чем-то иллюзорным, ненужным ей кинофильмом. Реальность сконцентрировалась внутри машины, в ветре, который врывался в форточку и трепал волосы, в загорелых руках Марка, уверенно сжимавших руль, во взгляде, который он иногда кидал через плечо. Аза устроилась на заднем сиденье, там хоть иногда можно было не притворяться, что она внимательно слушает.Она слушала, конечно, но просто смысл не воспринимала, иногда выхватывая отдельные слова и радостно кивая. Интерес к другим городам в ней убил цирк, с которым ей приходилось гастролировать?— в каждом новом месте было одинаково плохо, и никакие архитектурные и географические красоты этого не искупали. Поглядывая через опущенные ресницы на своего добровольного экскурсовода, она невесело усмехалась?— он-то воображает, что решил покатать обычную девушку, с нормальными интересами и нормальным прошлым.—?Остров знаете, почему так называется? Э, да вы не слушаете! —?голос Марка в какой-то момент стал громче, и она спохватилась.—?Слушаю, просто задумалась. Почему?—?Потому что на нем отклонялась стрелка компаса. Как и почему, неизвестно. За тысячу лет такое ни разу не повторилось. Я думаю, что у Кука просто сломался компас… вы же помните, кто такой Кук?—?А вот и помню, путешественник,?— Аза мысленно поблагодарила себя за то, что от скуки перелистала гостиничный справочник. —?Его тут аборигены убили.—?Не тут, на островах. Это был такой путешественник, такие времена… нам сейчас ничего интересного не осталось. Жаль. Хотел бы я на такой корабль.—?И на аборигенов согласны?—?Ну, меня не убьют,?— заявил он с уверенностью.Город ее раздражал. Точнее, раздражал бы?— слишком жаркий, слишком яркий, непривычный по сравнению с прохладной дождливой Европой, многолюдный и шумный. Но Марк с самого начала легко подхватил ее под руку, и гулять с ним по этим залитым солнцем улицам оказалось так непринужденно и привычно, привычней, чем сидеть в собственном автомобиле. Рассказывал он легко и увлеченно, в какой-то момент к ним пристроилась небольшая компания туристов. И Азе неожиданно было лестно, что ее видят вместе с таким необыкновенным человеком, так что она даже слегка огорчилась, когда непрошеные экскурсанты отстали. Марк искренне старался, чтобы ей было интересно, избегал непонятных терминов, вспоминал какие-то исторические анекдоты. У него был несомненный талант рассказчика. Через час, заметив, что она устала, предложил зайти в кафе, но Аза отказалась, удивляясь сама себе. Они просто купили с лотка каких-то местных деликатесов (она не поняла, что это было, и не разобрала вкуса) и продолжили путешествие по городу.Только один раз Марк забылся?— в городском музее, показывая ей бумеранги, он заметил в соседнем зале огнестрельное оружие и немедленно переключился на него, рассказывая не только о немногосчисленных экземплярах, находившихся перед глазами, но и кучу посторонней и непонятной Азе информации. Только минут через десять он заметил ее недоумевающий взгляд:—?Простите. Вам это, наверное, неинтересно?—?Зато вам интересно,?— сказала она немного обиженно.—?Ну простите еще раз, это моя слабость, не могу равнодушно пройти мимо. В детстве про все эти приключения и изготовления оружия читал запоем, даже пробовал сделать. У меня в деревне была кузница, совсем как тысячу лет назад…—?По вам не скажешь, что вы из деревни.—?Ездил на лето,?— пояснил он. —?Старый дом, деревянный и с чердаком, и с крышей, на которой можно прятаться. И заросший сад с малиной и вишней. Ну, что я говорю, у вас должны быть свои воспоминания детства.—?Да, конечно,?— ответила она спокойно. —?До которого часа вы свободны? У вас съемки, у меня в восемь выступление.Он спохватился, поглядел на часы:—?Точно, надо ехать. Но немного времени есть, я вас довезу до побережья, а там… ну, увидите.Всю дорогу до автомобиля и во время поездки Аза молчала, Марк спросил, не устала ли она, потом мудро решил не выяснять отношений. Аза сжалась на заднем сиденье и сделала вид, что дремлет.Воспоминания у нее были не о деревенском доме. Да если бы она жила в таком круглый год, и даже сама колола дрова и таскала воду, то наверняка чувствовала бы себя счастливицей.А когда ей начал оказывать знаки внимания тот чинуша, товарки ее именно счастливицей и называли. Глупая, говорили они. Ну и что, что ему под семьдесят, ну и что, что в дверь проходит сначала пузо, а потом уже он. Главное, связи и возможности, он столько для тебя сделает, неужели хочешь всегда быть циркачкой? Век акробатки короток, а если свалишься, покалечишься, жить потом на мизерную пенсию… нужно использовать этот шанс!Благодетель, как он сам предпочитал себя называть, с расплатой не торопил, возил девушку по магазинам, салонам красоты, разным светским мероприятиям, чтобы ?придать алмазу огранку?. Конечно, долго так продолжаться не могло, через пару недель во время ужина он накрыл ее руку своей и заявил, что готов выполнить любое ее желание, ну, естественно, не совсем бескорыстно. Видимо, он ожидал просьбы о деньгах, сидел, полуприщурив глаза, тиская своей тяжелой рукой ее тонкие пальчики, и удивленно моргнул, когда услышал в ответ, что маленькая циркачка хотела бы петь. По-настоящему, в опере.Он посмотрел на нее, будто в первый раз, и объявил:—?А едем-ка на прослушивание. Прямо сейчас. Меня?— примут.Прослушивание Аза едва запомнила, у нее подкашивались ноги и отказывал голос, но все же ей удалось спеть несколько строк так, как она пела бы для себя, как будто никого рядом не было. Ее не прервали, выслушали внимательно, импресарио и чиновник переговаривались тихо, и она слышала только обрывки фраз: ?Конечно, никакой школы… но сделаем что-нибудь… богатый диапазон… если будет должная подтанцовка…?. Благодетель совсем по-отечески обнял ее за плечи, и сказал слегка заплетающимся языком, что перспективы у нее есть, учиться будет, только чтобы на поблажки не рассчитывала, с нее три шкуры сдерут! А потом обнял уже не по-отечески, и предложил ехать к нему. Посмотреть дом, коллекции разные там… Аза поняла?— на расплату.Она знала, что это будет ужасно, но действительность превзошла ожидания. Чиновник был стар и болен, и даже такие сильные раздражители, как чужая юность и красота, не могли вернуть ему былую мужественность. Промучив девушку с полчаса и убедившись в полном бессилии, взбешенный неудачей благодетель вызвал своих охранников и отдал им несостоявшуюся фаворитку с единственным напутствием:—?Не калечить! Ей же еще петь. Чиновник не задумывался, что такая расправа может сломать перспективную актрису, а бунт и отказ от пения со стороны нищей девчонки в его систему мира просто не укладывался. В чем-то он угадал?— у Азы достало душевных сил пережить случившееся и мысленно пообещать себе стать сильной, и уж тогда…Учиться оказалось в чем-то труднее, чем заниматься акробатикой. Она старалась, не обижалась, когда учитель бранился, размахивая нотным листом, тренировалась каждую свободную минуту. Время от времени приходилось ездить ?на расплату?, иногда благодетель терпел фиаско и вызывал охрану, иногда ему удавалось почувствовать себя молодым, и чего Аза больше боялась, она и сама не знала. Вскоре она заметила в себе перемену, из-за которой пришлось бы прервать занятия. Благодетелю об этом она сообщила с трясущимися поджилками, думая, что он будет в ярости, но он выслушал ее равнодушно, сделал пару звонков и вызвал машину.—?Тебя отвезут, куда надо. Я договорился с хорошим врачом.Больше никаких подобных происшествий не было, хотя поездки в особняк продолжались еще с год. То ли врач оказался не так уж хорош, то ли, наоборот, чересчур хорош и попросили его не просто об аборте. Аза не сожалела, меньше всего ей бы хотелось привести в мир еще одно несчастное существо.Первое же выступление закончилось блестяще, новую певицу приняли на ура, хотя настоящая известность пришла к ней позже. Аза понимала, что подняться надо высоко, очень, только тогда она сможет развязаться с благодетелем. Но он неожиданно освободил ее сам?— умер от апоплексического удара в деловой поездке, в которой Аза его не сопровождала. Она узнала о его смерти из газет, раз десять перечитывала заметку, и не могла поверить, что свободна.В мире шоу-бизнеса в одиночку на тот момент ей было не выжить. Она понимала это и сошлась (дав себе клятву, что в последний раз) с человеком, занимавшим не последний пост в правительстве. Впрочем, новый покровитель был не в пример лучше предыдущего, испытывал к ней по-настоящему теплые чувства и помогал, чем мог, а мог он немало. И отпустил он ее спокойно, понимая, что слишком долгую связь женатого человека с молодой актрисой общество не одобрит. Аза рассталась с ним даже не без некоторого сожаления, но она уже прочно стояла на ногах, и это чувство собственной самостоятельности и защищенности опьяняло.Хотя Европа двадцать восьмого века оставалась миром ортодоксальным, и незамужняя женщина чувствовала себя не совсем полноценной, актрисы были на особом положении. Об этом Азе сообщили в агентстве, где она подписывала контракт на серию выступлений:—?Это хорошо, что вы не замужем. Понимаете, красота должна быть общей. Посетители наших театров преимущественно мужчины, они смотрят на красавицу-танцовщицу и думают?— она могла бы быть со мной.Аза нахмурилась:—?То есть?—?О, не беспокойтесь, никаких вольностей я в виду не имею,?— рассыпался в извинениях агент. —?Но вот замужняя актриса такой зрительный зал не соберет, все будут знать, что эта красота?— чужая. Поэтому, если у вас появится постоянная личная жизнь, это будет нежелательно, и вообще, не афишируйте…Аза улыбнулась, мысленно пожелав агенту, чтобы его самого черт поимел в виду, хотя никаких отношений собирать не заводилась?— это для нее было неразрывно связано с болью, слезами и унижением.… —?Мы подъехали! Выходите, вы не спите? —?Марк распахнул дверь автомобиля, возвращая ее в действительность. Аза вздрогнула, зажмурилась от яркого света, выглянула из машины и ахнула. Они остановились на берегу у обрыва, круто спускавшегося к морю. Водная гладь сверкала и переливалась, а на краю, заслоняя сияние летнего дня, стояла корзина аэростата с рвущимся ввысь огромным белым шаром.—?Это… боже, это что?—?Монгольфьер,?— Марк улыбнулся, довольный произведенным эффектом. —?С которого мы съемки ведем. Не испугаетесь долететь до Магнитного? Оттуда вас катер отвезет прямо к отелю, я уже оговорился. Согласны? Этот такие впечатления, с самолетом не сравнить! Шар над головой, как облако. Полетаем?Облако! А если он лопнет, этот аэростат. А если веревка развяжется, с высоты о воду, и вообще с этим парнем в корзине, она же его совсем не знает…Ослепительно белый шар сверкал на солнце, дрожала натянутая веревка. Аза выбралась из машины, и кивнула:—?Полетаем!На побережье стояла ночь. Вход в отель и терраса над пляжем ярко освещалась фонарями, море блестело в свете звезд, и небо казалось наполненным золотистым сиянием. Вместе с тем все тени были черны той особой, густой теплой чернотой, что бывает только в тропиках. Аза села у балконного окна, запах моря на высоте не чувствовался, но ей казалось, что да. Впереди была еще неделя выступлений, которые ей внезапно захотелось прервать. Нет, конечно, не из-за нарушенного душевного равновесия, просто… Хотя она прекрасно понимала, что не скажется больной и никуда не уедет преждевременно. Сейчас она себе не может этого позволить. Может, потом… Увы, и известная певица такая же рабыня обстоятельств, как нищая циркачка, хоть и в другом смысле.Тоскливо ей было потому, что необыкновенный день закончился вполне банальным вечером. После спектакля ее окружила толпа журналистов и поклонников, с твердым намерением уж в этот раз насладиться общением со звездой. Театральные охранники могли только слегка оттеснить всех этих желающих получить автограф или сделать фото. Аза кивала, позировала фотографам, улыбалась с очень неестественной приветливостью, но зрителям до той неестественности дела не было. Отбилась от сопровождающих она через полчаса, чувствуя себя совершенно вымотанной, хотя обычно выдерживала повышенное внимание публики легко.А теперь к ней не шел сон. Старая товарка в цирке подсказывала, что в таких случаях помогает стаканчик вина?— мол, выпьешь и как рукой тоску и бессонницу снимет. Аза пока что старалась таким способом не злоупотреблять, особенно помня, как выглядела та самая товарка. Хотя что толку от той красоты? Аза была уверена, что молодой репортер снова встретит ее после спектакля, но он как в воду канул. Правда, помимо подписанных букетов в гримерку ей доставили корзину цветов неизвестно от кого. Хотелось верить, что от него?— розы, яркие, как сегодняшний день, с запахом, дурманящим, как полет над морем… Ветер трепал волосы, внизу плескались соленые волны, море было безграничным и весь мир принадлежал им двоим. Она сначала задохнулась, когда шар набирал высоту, потом только смотрела вокруг, счастливо кивнув, когда Марк спросил, нравится ли ей аэростат. Пролетающая мимо корзины чайка шарахнулась, с криком сменив направление, и они рассмеялись над этой чайкой, а потом уже хохотали до самого Магнитного острова и не могли остановиться.И вот он даже не встретил ее после спектакля. Возможно, у него съемки… как будто что-то может быть важнее. Мог бы хоть из приличия подомогаться. Хотя, конечно, она бы ему отказала. От близости с мужчиной только боль, унижение и отвращение. Но ей, в общем-то, наплевать… Пора ложиться спать и не забивать себе голову. Аза встала, кинув взгляд на заходящий серп молодой Луны, отвернулась от окна., но тут снаружи послышался шорох. Она ахнула. За окном во весь рост вытянулся человеческий силуэт, абсолютно темный на фоне звездного неба. Аза не успела опомниться, как человек, зацепившись за раму окна, перемахнул через подоконник и соскочил на балкон.—?Сумасшедший,?— прошептала она, ноги у нее подкашивались, и Марк подхватил ее, прижимая к себе. —?Тринадцатый этаж!—?Я не суеверный.—?Но как?—?Снял номер над твоим. Тебе не холодно на балконе?—?Нет… Никогда больше не залезай через окно, никогда!—?Не буду…Она обхватывает его руками, как опору, их губы сливаются, комната плывет перед глазами.—?Подожди! Я еще должна сказать… Я вела не совсем правильную жизнь…—?Это не имеет никакого значения.При следующем поцелуе цепочка с желтым камнем соскальзывает Азе между шеей и ключицей. Марк перелез через балкон только в шортах. Которые сейчас все равно придется снимать.Луна из тонкого серпа стала почти круглой и выплывала на небо уже глубокой ночью. Неделя гастролей миновала, завтра Азе предстояло улетать в Европу.И в этот последний день Марк не пришел. Днем ей передали цветы и письмо, что он опоздает. В ее представлении минут пятнадцать после положенного срока уже были серьезной задержкой, а Марка не было более двух часов.Аза дважды выходила из отеля, проверить, не стоит ли рядом его автомобиль и возвращалась обратно. Хотя южная ночь была необыкновенно прекрасна, здание ?Амбера? выглядело полупрозрачной каплей янтаря на черном бархате, и ветер приносил свежий запах моря, она боялась залержаться внизу и пропустить Марка. Вдруг он придет пешком, а ее в номере не окажется, или он приедет на машине товарища… или женщины. Какой-нибудь порядочной женщины без благодетелей в прошлом.Аза вытащила из-за корсажа записку, разгладила, перечитала?— ничего особенного. ?Буду сегодня немного позже… не волнуйся… ты прекрасна?. И подпись. Почему не волноваться? Он еще с кем-то? Да, наверное, боже правый, какая же она была дура… пан добрый католик в любом случае женится только на девице, а бывшая циркачка годна вместе проводить досуг. Ну и хорошо, она сможет это пережить, неделю назад вообще не подозревала о его существовании! Она захлопнула дверь в номер и для надежности дважды повернула ключ.А если опять через окно влезет? Она быстро повернула ключ обратно и побежала на балкон, свесилась вниз?— площадка перед отелем была пуста. Но это ничего не значит. Аэростат может выйти из строя, машина на ночной дороге может во что-то врезаться… Она схватила телефонные трубки, попросила соединить со справочным, долго откашливалась, чтобы голос звучал естественно, спросила, не было ли вечером несчастных случаев на побережье. Отрицательный ответ ее не успокоил. Сейчас нет, а в любой момент…Она бросила взгляд на часы?— было далеко за полночь. Утром самолет. Он даже не попрощается?Она села на диван, обхватила подушку, будто обняла близкого друга и наконец-то смогла расплакаться. Слезы ничего не решали и успокоения не приносили, просто боль нашла выход, а плач забрал силы. Она сама не заметила, как задремала, продолжая всхлипывать.С первой же минуты сна она провалилась в кошмар?— ей привиделся Марк, раненый, стонущий, умирающий?— где-то в незнакомом месте, на морском берегу, среди диких скал, где страшное кровавое солнце, абсолютно непохожее на земное, висело неподвижно над горизонтом. Как это часто бывает во сне, Аза не могла ни закричать, ни пошевелиться. Отчаянным усилием она все же вскочила… и упала на пол в номере. Марк, живой и настоящий, нагнулся над ней, обнял, успокаивал:—?Ну-ну. Что случилось, солнышко? Я захожу?— ты во сне мечешься, что такое?—?Все хорошо,?— пролепетала она, прижимаясь к нему крепче. —?Где ты был, глубокая ночь, я так волновалась…—?Гонку устроили на аэростатах… не делай большие глаза, это абсолютно безопасно! Надо было взять тебя с собой, как-нибудь непременно. Я же тоже вернусь в Варшаву через пару дней, сразу найду тебя, ну? Перестала плакать?—?Я просто думала… что-то случилось, или?— она сглотнула,?— у тебя другая женщина…Марк широко, успокаивающе улыбнулся:—?Другая женщина?— никогда.Через открытое окно комнату заливал пепельный свет луны.