IV. Вопрос, которого не было (1/2)

Когда Берас все-таки сумел признать в них двоих своих новых хозяев, то в один миг превратился вдруг в самого послушного пса, которого только Этьену приходилось видеть. Все время зверь бежал с ними рядом, начиная увлеченно вилять хвостом при любом к нему обращении, и, кажется, даже и не намеревался от их компании куда-то убегать. Приятным был и тот факт, что для поддержания собачьей любвеобильности Этьену даже не приходилось тратить никаких собственных усилий. Пес очень живо отзывался на любые признаки проявляемого к нему внимания — возможно, из-за недостатка оного в прошлом, — а потому очень быстро к Этьену с Рено привязался. И потому, даже несмотря на то, что весь вид огромной собаки вызывал в нем неприятные воспоминания о псах Вайдвена, Берас Этьену нравился. Вероятно, в будущем он мог еще как-нибудь им пригодиться.

Впрочем, сейчас об этом говорить было рано, да и спустя некоторое время совместного с собакой пути Этьена успела откровенно утомить вся идущая от Бераса привязанность. Поэтому очень скоро собачью любовь Этьен целиком и полностью перенаправил на Рено. И тот, кажется, пребывал от этого в немыслимом восторге.

После того, как они отошли от мельницы на достаточное расстояние, Рено поспешил горячо перед Этьеном извиниться, от чего того тот же час захлестнул стыд. Этьен искренне не мог понять, как у Рено получалось делать это так легко и непринужденно. После всего того, что за столь короткое время успел натворить Этьен, лучшее, что следовало с ним сделать — это плюнуть ему в рожу и уйти, не оборачиваясь. Но Рено, кажется, имел на этот счет совсем другие мысли. И все они явно были за гранью понимания Этьена.

Он никогда не умел извиняться. Само это слово — "прости" — всегда навевало ему мысли о чем-то низменном, холопском, несвойственном самой его сути. Поэтому извинениями Этьен пренебрегал так часто, как только было возможно. Пусть за последние полтора года поводов для просьб о прощении у него набралось действительно много.

Может, именно из-за этого неумения переступать через себя Эотас так его не любил? Этьен хмыкнул. Даже если Дитя Света живо до сих пор, вряд ли он когда-нибудь это узнает.

— ...так ведь?

Этьен резко остановился. Рено, опустившийся на корточки и увлеченно трепавший Бераса за ушами, смотрел на него во все глаза.

— Что?

— Ты совсем меня не слушал? — вздохнул Рено.

— Нет. Увлекся своими мыслями. Что ты там говорил?

На краткий миг улыбнувшись собаке, Рено поднялся и вновь взглянул на Этьена. В глазах его замерла неуверенность.

— Я просто... Не знаю. — В какой-то миг он мельком коснулся своего медальона, а затем опять улыбнулся. — Наверное, я просто размышлял вслух. Извини, что отвлек. Вряд ли тебе интересно.

— А ты выскажи свои размышления еще раз, и я дам тебе знать, интересно мне или нет.

Рено молчал какое-то время, отведя глаза, и вскоре вздохнул.

— Если честно... Ах, не знаю. Не сочти мои слова грубостью, но мне кажется, что ты вновь меня обманул.

Этьен нахмурился.— Это как же?

— У меня есть ощущение, что ты все еще пытаешься создать себе какой-то образ, — задумчиво произнес Рено, развернувшись и сделав шаг вперед по дороге. — Образ более плохого человека, чем ты есть на самом деле.

Этьен, ступив следом за ним, злостно усмехнулся.

— Да ладно, я пару часов назад оставил на твоей роже синяк и, как ты выразился, "убил человека", а ты тут пытаешься мне сказать, что я не такой уж и мудак?

— Произошедшее говорит о твоей несдержанности и, может, неосмотрительности, — пожал плечами Рено, — но вовсе не о том, что ты жесток.

— А случай прошлым вечером?

— Возможно, ты действительно наговорил тогда лишнего, но я так же не могу счесть эту ситуацию проявлением твоего темного нутра. В конце концов, это была лишь провокация. На которую я очень легко, к несчастью, повелся.

Задумавшись на какой-то миг, Этьен опустил голову.

— Ты опять фантазируешь.

— Вовсе нет. — Рено вдруг остановился и, обернувшись, улыбнулся ему. — Все-таки прошлым утром ты защищал имя Эотаса, причем делал это явно искренне. Кажется, ты действительно считаешь себя плохим человеком, но разве есть в этом смысл? Разве не лучше будет, если ты станешь пытаться поступать по совести, нежели и дальше будешь стараться создать себе образ негодяя?

Этьен очень долго разглядывал его лицо, словно бы не веря сказанному. Глаза Рено, однако, говорили о совершенной искренности. Этьен не знал, что и думать.

— Ты... — Он отвернулся, стараясь скрыть свое изумление. — Для деревенщины ты говоришь очень складно.

— У меня есть свои секреты. Но, прошу, не увиливай от темы.

— Анализируешь ты тоже неплохо, — выдохнул Этьен. — Не знаю, что тебе на твои слова ответить.

— Не нужно ничего на них отвечать. Мне будет достаточно, если ты просто примешь их во внимание. — Рено, обернувшись обратно к дороге, пошел вперед. — Хотя, если ты в качестве извинений за все произошедшее все-таки расскажешь мне о том, чего не договорил вчера вечером, я был бы тебе благодарен.

Этьен вздрогнул. Быстро прикрыв глаза, вместо ответа он сделал краткое волевое усилие. Рено, словно бы тут же забыв о своей просьбе, шел дальше. Через несколько секунд он подозвал к себе отбежавшего в сторону Бераса и принялся на ходу его поглаживать. Этьен, простояв некоторое время с закрытыми глазами, в конце концов выдохнул и сделал шаг вперед.

Солнце, спустя время высунувшее из-за облаков свои остроконечные лучи, палило безжалостно. Воздух кругом стоял разряженный и сухой — удивительное явление после накинувшегося на равнины ночью холода. Этьен, скинув с себя плащ, плелся, еле переставляя ноги, и едва не терял сознание. Удушливая дирвудская жара сказывалась на нем отвратительно — что сейчас, что год назад.Бескрайние холмы далеко на горизонте сменились кромкой высоких лесов. Все так же дорогу с обеих сторон венчала буйная, вздымающаяся далеко кверху растительная смесь из осоки, крапивы и чертополоха. У самого тракта, более узкого и заросшего, чем на пути до этого, пробивались из-под земли крохотные лютики.

Рено шел впереди, весело поддразнивая Бераса зажатым в руке куском вяленого мяса. Старый пес недовольно тявкал на него, вытянув шею и клацая воздух зубами. Рено то и дело подносил лакомство как можно ближе к собачьей пасти, и как только Берас был готов выхватить из его пальцев кусок, он рывком отдергивал руку и заливался смехом.

— Этьен, — искристо посмеиваясь, обернулся Рено, — хей, Этьен! Ты только погляди...Воздух вокруг неожиданно схлопнулся.

— ...только погляди на этих кретинов. — Габино сплюнул, нервно поглаживая свою рыжую бороду. — Задница Магран, эй, парень! Да, да, к тебе обращаюсь! За ногами следи, мать твою так, ты ж того и гляди навернешься!

Рекрут, недовольно на него зыркнув, выпрямился и, чуть подогнув колени, встал в стойку. Но выдержать следующего удара все равно не смог, с грохотом бухнувшись на землю. Габино, презрительно цокнув языком, махнул в его сторону рукой.