Глава 6 (1/1)
Лука находится не сразу. В огромном зале, который днем служит гостинице баром, а ночью превращается в ночной клуб, его фиг найдешь. Дункан смотрит на толпу, отрывающуюся под песню Марув?— ту самую, с которой она должна была поехать на Евровидение?— и пытается разглядеть в ней знакомую швейцарскую макушку.—?Хэй, красавчик, потанцуем? —?его приобнимает за плечи дамочка, поразительно похожая на…—?Мишель? —?спрашивает Дункан. Вряд ли это она, но уточнить все же стоит.—?Делайла,?— как и ожидалось, это другой человек. —?Но для тебя, если хочешь, побуду Мишелью.—?Тогда тебе придется выслушать о себе много ?хорошего?. Эта Мишель предала моего друга, и мы оба на нее чертовски злы.На лице Делайлы отражается серьезный мыслительный процесс, а потом она вдруг говорит:—?Подкатила я тут к одному коротышке, а он глянул на меня так, будто смерть увидел, и подлой изменщицей обозвал. Получается, это твой друган был?—?Скорее всего,?— воодушевляется Дункан. —?Не подскажешь, где он сейчас?Делайла кивком головы указывает на темный угол, в котором действительно кто-то стоит, и Лоуренс тотчас же направляется туда.Лука вертит в руках бокал и разглядывает его содержимое так, будто оно ему истину открыло. Он так увлечен этим делом, что не сразу замечает появление Дункана.—?Здравствуй, Хэнни.—?Почему ты все время зовешь меня по фамилии? —?глаза Луки пьяно блестят. —?У меня вообще-то имя есть.—?Не знаю,?— Лоуренс и сам не может ответить на этот вопрос. Мамуда он сразу же начал звать Алессандро, Люндвика?— Йоном, а с Хэнни так не получалось.Лука смотрит на него обиженно, залпом осушает бокал и пытается уйти, но внезапно падает на колени. Тихие ругательства на немецком звучат у ног Дункана, который, опомнившись, бросается к нему.—?Ты опять наклюкался,?— ворчит он, помогая Луке подняться. —?Так ведь и до алкоголизма недалеко!—?В твоих осуждениях не нуждаюсь,?— огрызается Хэнни.Дункан пропускает эти слова мимо ушей и тащит его к выходу.Нужно отвести Луку в номер, пока он не натворил что-нибудь, о чем потом будет сильно жалеть.*** В номере Дункан испытывает небывалое облегчение. Он боялся, что по пути им встретится кто-нибудь из конкурентов, журналюг или прочих любопытных, но, к счастью, обошлось.—?Пойдем, я уложу тебя спать.Пьяный Лука держится за его предплечье и покорно позволяет вести себя к кровати. Он не творит дичь, как после караоке или гей-бара в Нидерландах, и если бы Дункан подметил эту деталь, то все сложилось бы иначе. Но он слишком погружен в себя, и в реальный мир возвращается, когда летит лицом в кровать.—?Что за… —?в Хэнни, таком, казалось бы, пьяном и миниатюрном, оказывается столько силы, что он за считанные секунды переворачивает Дункана на спину и устраивается так, чтобы тот пошевелиться нормально не мог, не то что вырваться. —?Ты чего творишь?!—?С ума схожу,?— отвечает Лука, а в следующее мгновение целует Дункана.Этот поцелуй совершенно не похож на тот, что был по пьяни в Нидерландах. Тогда Хэнни не соображал, что творит, зато сейчас все прекрасно понимает. Лука творит беспредел, но останавливаться не желает, потому что потрескавшиеся губы Дункана, совершенно не похожие на мягкие губы Мишель, сводят его с ума.Лоуренс терпит. Дает Хэнни возможность нацеловать его вдоволь, а когда тот отрывается от него, говорит:—?Лука, остановись. Ты будешь жалеть.Лука. Не Хэнни, как обычно, а именно Лука. Дункан надеется, что хоть это его образумит.—?Назови меня так еще раз,?— образумит, ага, конечно, это же Лука Хэнни, у него все не как у людей.—?Ты слышишь, что я тебе говорю? Прекрати, секс по пьяни…—?Господи, Дункан, да не пьян я! —?рычит Лука, сжимая лицо Лоуренса в ладонях. —?Я притворился пьяным, чтобы ты привел меня сюда! Пожалуйста, хотя бы раз не будь занудой и дай мне трахнуть тебя наконец! Или сам меня трахни! В этот раз я точно не буду жалеть!Глаза Луки горят огнем боли, вызванной изменой Мишель, и возбуждения, всецело направленного на Лоуренса. В этот момент он так прекрасен, что заезженная пластинка про секс на одну ночь, который ничем не поможет, разламывается пополам желанием обладать, и Дункан сдается.Он, в конце концов, не железный, и раз человек, которого Лоуренс так долго хотел, лезет к нему в штаны осознанно, то глупо отказываться от такого подарка судьбы.*** Если бы ему сказали, что один секс с мужиком перечеркнет все, что у него было с девушками, Лука посмеялся бы. Но сейчас ему не до смеха, потому что Дункан-чертов-Лоуренс выбивает почву из-под ног, воздух из легких и здравомыслие из головы.Хэнни много с кем спал, но впервые чувствует в партнере искреннюю заинтересованность.Дункан его целует?— осторожно, будто боясь спугнуть, и Лука отвечает со всей страстью, на которую только способен. Он сидит у Лоуренса на коленях, и ему нестерпимо хочется большего: прижиматься к горячему обнаженному телу, изучить его руками от и до…—?Сними рубашку,?— шепчет Хэнни, оторвавшись от желанных губ.—?Почему бы тебе не снять ее с меня самому?Звучит как вызов, который Лука принимает.Лоуренс далеко не модель. У него обычное худощавое тело, которое вряд ли станут разглядывать красотки на пляже, но Луке оно нравится. Нравится родинка на плече (Дункан ощутимо вздрагивает, когда Лука касается ее губами), нравится покрывать поцелуями ключицы, нежно проводить пальцами по спине.
В какой-то момент Дункан валит его на кровать, и Хэнни, глядя в его глаза-бездны, не понимает, почему не замечал их красоты раньше.Дункан избавляет Луку от одежды решительно и молча. Футболка улетает в сторону телевизора, джинсы с носками он бросает на пол. Лишь перед последней преградой на пути к неизбежному?— труселями под цвет швейцарского флага?— он замирает. А потом начинает ржать.—?Что смешного?! —?возмущается Лука. Мишель тоже ржала с труселей, когда увидела их впервые. —?Нормальные трусы, настоящие, патриотические, не то что стринги какие-нибудь!Лоуренс никак не может угомониться, поэтому приходится применить тяжелую артиллерию.Это так странно?— касаться чужого члена. Но в то же время очень интригующе, а главное?— действенно, ведь ржач затихает еще тогда, когда Хэнни начинает возиться с ремнем. Член Дункана немного длиннее его собственного, и Лука ласкает его так, как ласкал бы себя самого.Сердце бешено стучит, перед глазами все плывет, мозг отказывается соображать?— во всем виноват горячий швейцарский мужчина и его умелые руки. Дункан надеялся продержаться подольше, но когда к руке, двигающейся по члену вверх-вниз, добавляется вторая, массирующая головку, со хриплым вздохом кончает.—?Ты мне всю руку забрызгал,?— усмехается Хэнни, на что Лоуренс без тени смущения говорит:—?А хотелось бы не только руку.Лука забавно округляет глаза, и Дункан не сдерживает довольной ухмылки. Знал бы он, сколько смущающих вещей хочется с ним сделать… ?Жаль, что у нас всего одна ночь??— думает Дункан, когда тянется к нему за поцелуем. Он уверен, что второго раза не будет, и стремится продлить их близость. Осыпает поцелуями шею и грудь, одной рукой гладит живот, другую кладет на внутреннюю сторону бедра. Движения неторопливые, изучающие, и в какой-то момент Хэнни не выдерживает.—?Дункан,?— он раздвигает ноги, смотря полным желания взглядом. —?Не могу больше терпеть. Смазка в тумбочке.—?Ты уверен? Может, ограничимся руками?Ох уж эта боязнь сделать больно! Дункан свой первый раз вспоминает с ужасом: они с партнером были молоды и неопытны, инструкцией по гейскому сексу стал низкопробный гейский фанфик, и, естественно, ничего хорошего из этого не вышло. Со временем пришел и опыт, и удовольствие, но первый раз стойко ассоциируется с болью. Дункан не хочет делать Луке больно, но у того на него свои планы.—?Если ты сейчас же не достанешь смазку, я тебя в форточку выкину. И ТЫ В НЕЙ ЗАСТРЯНЕШЬ.Дункан молча достает смазку из тумбочки.Внутри Луки горячо и тесно; мысль о том, что на месте пальцев скоро будет кое-что посущественнее, заставляет это кое-что легонько подрагивать. Хэнни прикусывает губу?— Лоуренс надеется, что от удовольствия.—?Я готов. Давай.Дункан входит медленно и осторожно. Войдя до упора, он смотрит на Луку, который не издал ни звука, впервые приняв в себя член, и пытается прочитать его эмоции.Лицо Луки?— каменная маска, лишь в глазах возбуждение вперемешку с растерянностью, будто он не верит до конца во все происходящее. Дункан его понимает?— сам боится, что это очередной эротический сон, а не свалившаяся на голову реальность.Он начинает двигаться, и по каменной маске проходит трещина.Непонятно, больно Луке или хорошо. Он жмурится и шипит сквозь зубы что-то на немецком, но когда Дункан пытается отстраниться, не дает ему это сделать. В конце концов удовольствие одерживает победу: Хэнни начинает постанывать, а для ушей Лоуренса эти звуки?— мед. Мир сужается до размеров кровати, на которой исполняются мечты, и хочется, чтобы ночь никогда не заканчивалась. Но когда Дункан кладет руку на член Луки, тот кончает почти сразу же, а следом за ним финиширует Лоуренс.В комнате становится так тихо, что эта тишина начинает действовать на нервы. Между ними возникает неловкость, поэтому, лежа на разных концах кровати, они стараются друг на друга не смотреть.—?Мне надо в ванную,?— первым в себя приходит Лука. Прихватив из шкафа полотенце, он скрывается за дверью, оставляя Дункана наедине с невеселыми мыслями.Они переспали. Переспали. Господи.И что теперь?Проводя ночи со случайными любовниками, Дункан никогда не задавался этим вопросом. Что мужчин, что женщин он отпускал без каких-либо чувств, а с Лукой так не выходит. И фиг поймешь, что с этим делать. Будь Хэнни хотя бы бисексуалом, Дункан попытался бы его добиться. Но он прекрасно понимает, что их секс?— попытка забыться после расставания с Мишель, и на что-то большее надеяться не стоит. Так почему от этого так паршиво? ?Угораздило же меня в тебя втрескаться, Хэнни!??— думает Дункан, наспех одеваясь.Сбегать после секса, даже не объяснившись, позорно, но оставаться здесь он больше не может.