Глава 6 ?Богиня-сектантка? (1/1)

Шуичи не привык ездить на поездах. Как у бога, у него не было в том нужды. Перемещаться по разным местам, куда судьба его заносила, помогала божественная сила. Это происходило благодаря так называемым ?щелям? в пространстве, которые недоступны взору простых людей. Этими порталами испещрено всё пространство, главное правильно выбрать нужный. Когда Шуичи переродился богом, он долгое время не мог научиться применять их с пользой для себя. И только после знакомства с Кайто и получения первого божественного орудия он сумел совладать со ?щелями?. У Кайто хорошо получалось с ними совладать. Наверное, это обусловлено его человеческим прошлым. Шуичи действительно повезло с шинки. В этот раз им приходится прибегать к изобретениям цивилизации, чтобы добраться до поселения, в котором сейчас обитает Атуа, или, как её назвал Кокичи, Анджи?— богиня плодородия. Причиной тому стал их необычный попутчик?— Рантаро, прибывший из Европы для того, чтобы больше узнать о своих корнях. Он поведал новым знакомым, что жил много лет с приёмными родителями, но те всегда отказывались говорить о его биологических родственниках, отказывались говорить о Японии, о том, откуда он родом. Поддавшись зову предков, Рантаро бросил всё и отправился на историческую Родину. Он всегда любил путешествовать и к двадцати четырём годам уже объездил полмира, поэтому для него ничего не стоило сорваться с места и взять билет в один конец до Японии. Рантаро увлекательно рассказывал о своих путешествиях, о странах, в которые безумно влюблён, о местах, где ему довелось побывать, о традициях и обычаях разных народов. И путь до соседней префектуры скрасили его интересные истории. Рантаро собрал целую коллекцию антиквариата, оставшегося дома, в Европе. Но вместе с необычными предметами он любил собирать легенды, мифы, всякие небылицы. Совсем до недавнего времени Рантаро был скептиком, не воспринимая добытую информацию в качестве научного труда. Теперь же ему хотелось узнать о Японии ещё больше. Страна эта поразила его. И Рантаро пока не понял в хорошем смысле или не очень. Акамацу внимала каждому слову, сказанному путешественником. Она никак не могла наслушаться его голосом, который казался ей прекраснее нежной трели любой певучей птички на рассвете. Её обуревало искреннее счастье. Теперь она больше не чувствовала себя безумной, больше не ощущала себя сумасшедшей, выдумавшей историю про бога морей и океанов и его ужасную гибель. Акамацу не верила, что всё это происходит на самом деле. Он здесь, рядом с ней, живой, пышущий здоровьем, улыбающийся. Ох, она бы всё отдала за эту улыбку! Она бы мир перевернула, лишь бы её бог не переставал улыбаться. Как же хотелось всё ему рассказать! Выложить как на духу то, что она знает. Вернуть его на божественный пантеон, где Амами и место. Но Акамацу боялась, что любое сказанное ею слово может привести к непоправимым последствиям. Боялась, что верховная богиня сразу же обрушит на них небесную кару за неповиновение. Шуичи, Маки, Кайто и даже Кокичи с Гонта не заслужили подобной участи из-за их глупых ошибок прошлого. А она ещё не нашла достаточных доказательств, чтобы предъявить обвинения Цумуги Омиками. Века прошли с тех пор, а они с Шуичи так и не сдвинулись с мёртвой точки. Правда как бы ускользала от них, когда, казалось, им практически удавалось приблизиться к ней. Имя ?Атуа??— их первая серьёзная зацепка за сотни лет. Нельзя упускать эту возможность из-за переполняющих нутро чувств. Поэтому Акамацу молчаливо любовалась Рантаро, мечтая о том дне, когда они наконец снова станут единым целым. Ей оставалось только ждать и верить, что вместе они смогут разобраться с бесчинствами верховной богини и свергнут с трона эту убийцу и обманщицу. Пока Небесами управляет Цумуги, люди продолжат страдать от ?обезумевших аякаши?. Кровь невинных запачкает и руки Акамацу из-за её бездействия. Нет ничего хуже чувства вины. Мысли роились в голове, словно мушки. Сквозь их неприятное копошение Акамацу пыталась уловить суть беседы. Когда Рантаро закончил свой очередной рассказ, на смену ему пришёл Кайто, который тоже знал очень много интересных баек и любил делиться ими. Её друг выглядел увлечённым. Наверное, Кайто уже смирился с тем, что Рантаро едет с ними. Да и к тому же тот внимательно слушал шинки, записывая что-то в свой большой блокнот. Кайто гордо задирал подбородок, когда слушатель восхищённо охал, поражённый ораторскими его способностями. Акамацу невольно улыбнулась и поймала на себе мимолётный взгляд Рантаро. В этой эпохе он смотрел на неё совсем иначе. Она привыкла к нежности в его глазах, но теперь к ней примешивалось нечто иное. Это одновременно пугало её и манило, отталкивало и притягивало. Становилось страшно, ведь напротив Акамацу видела чужого человека с лицом её бога. Может, дело было в их долгой разлуке, а может, она слишком уж накручивала себя. Стараясь не думать об этом, Акамацу успокаивалась, но чувство тревоги всё равно не покидало её. Несколько веков она жила с данным ощущением и уже была не в состоянии от него избавиться. Окружённая множеством богов и шинки, Акамацу была одинока. И в некотором роде ей стыдно перед Шуичи, Кайто и Маки, что на протяжении стольких лет считали её частью их маленькой семьи. Телом она всегда была с ними, но какой-то частичкой себя Акамацу находилась рядом с Амами. Она ни на минуту не прекращала его поиски. Обманным путём Акамацу удавалось вести Шуичи по координатам, что она задаст. Ей нужна была сила бога, и она нагло пользовалась им. Каждый их шаг по белому свету был совершён только с одной целью?— найти Амами и вернуть его утерянную память о своём божественном происхождении. Акамацу извинится перед Шуичи позже, пусть сейчас не осознаёт, насколько тяжело это будет для них обоих. Но об этом она не думала. Страх вызывала только мысль о реакции Амами. Простит ли он ей эту слабость? Проявит ли милосердие или изгонит шинки, что предала своё имя и взяла новое? Никогда ?Каэде? не причиняла боли своему богу. Но что, если ей так только казалось? Была ли их встреча совпадением, или всё это чья-то тщательно спланированная шутка? Акамацу внимательно посмотрела на юношу с шахматным платком на груди. Если происходит что-то из ряда вон выходящее, то можно смело обвинять Кокичи. Порой ей казалось, что он на её стороне, потому что именно Кокичи долгие годы снабжал Шуичи информацией, в которой фигурировали ?обезумевшие аякаши?. Но иногда он поступал совершенно не так, как Акамацу могла бы ожидать. Даже сейчас они собрались вместе только благодаря его действиям. Что же скрывается за улыбкой бога обмана? Не только Акамацу пристально следила за коварным Кокичи. Шуичи также беспокоили его мотивы. И он сам не замечал, как не сводил глаз с мальчишки, что внешне с трудом тянет на могущественного бога. —?И что собой представляет богиня Анджи? —?поинтересовался Рантаро, перелистнув страницу своего блокнота. —?Ах, Рантаро, мой милый друг,?— Кокичи подсел к нему и нагло положил руку на плечо, тем самым заставив его пригнуться, ведь бог был намного ниже ростом и с трудом дотягивался,?— отложи-ка ты свой блокнот и запоминай. Кокичи взял записную книжонку и отложил в сторону, предварительно закрыв её. Рантаро несколько растерялся и смутился. Данный жест смутил не только его самого. Некоторое напряжение возникло в этой разношёрстной компании, стоило Кокичи влиться в беседу. Не секрет, что бо?льшая часть шинки Шуичи его не жаловала, а Акамацу относилась с опаской. Но вряд ли бог справедливости мог бы сейчас оправдать свою реакцию личной неприязнью. Когда свободная рука Кокичи накрыла ладонь Рантаро, Шуичи неосознанно отвёл взгляд. По неизвестной ему самому причине такое поведение спутника и практически товарища было ему неприятно. Впрочем, Кокичи?— личность скользкая. Он может быть и услужливым, и грубым одновременно. —?Тысячелетия назад в мир пришла богиня плодородия?— Анджи,?— начал Кокичи свой монолог. —?Она была прелестным дитя, к которому сотнями шли люди помолиться на хороший урожай. И Анджи даровала им хороший урожай. Повзрослев, юная богиня отправилась путешествовать и сеять свою божественную волю по всем полям огромной страны. Так она и встретила прекрасного юношу?— Атуа. —?Атуа?— это возлюбленный богини плодородия? —?перебила его Акамацу. —?Такое низменное чувство как любовь недоступно богу,?— ответил ей Кокичи,?— они не оценивают свои эмоции подобными категориями. Но Анджи сдружилась с этим человеком. Он был художником, бедным малым, неспособным достать хороших материалов, чтобы творить. Хотя это никак не расстраивало юношу. Атуа из подручных средств создавал свои картины, и Анджи восхищалась его упорством и трудом. —?У их истории печальный финал? —?спросил Рантаро, понимая, к чему ведёт Кокичи. —?Словно могло быть иначе,?— рассказчик безразлично пожал плечами. Он бы и не сумел понять своим холодным сердцем всю тонкость двух душ?— человеческой и божественной?— подумала Акамацу. Ей услышанное близкó: она любила своего бога. Но этого ей было достаточно. Любовь к Амами не стала её слабостью. Наоборот, Акамацу все эти годы держалась только благодаря ей. Возможно, в словах Кокичи была истина?— боги не умеют любить кого-то определённого. Рождённые из желаний людей, они служат на благо каждого, кто возжелал их появления. Это их награда и наказание. —?В смутные времена жил Атуа, кому-то не понравилось то, что он изображает на своих картинах, и его убили,?— заключил бог обмана. Девушки ахнули от ужаса. Всего на мгновение, услышав эти роковые слова, они представили смерть своих самых близких, и им стало страшно. А ещё они понимали, что почувствовала богиня Анджи, узнав о гибели любимого. Наверное, сердце её и душа умерли вместе с ним. —?Убийство Атуа свело Анджи с ума,?— вздохнул Кокичи, наконец отстранившись от Рантаро. —?Будучи богиней плодородия, она имела власть над землёй и воспользовалась этим, выжигая поля, куда только ступала нога Атуа. Разум её затуманился, она забыла о своей личности, слилась воедино с погибшим юношей и взяла его имя. Зная о любви его к искусству, Анджи сделала из его волос кисть. И именно эта кисть нас с вами и интересует. —?Что за кисть? —?удивился Шуичи. Он впервые слышал об этом. —?Кисть, с помощью которой можно управлять аякаши. Решающие слова раздались, словно гром среди ясного неба. Кисть, о которой рассказал им Кокичи, действительно существовала. Это не была выдумка, легенда, миф или очередная его ложь. Только об истории её создания мало кому известно. На Такамагахаре её называли ?Котоноха?* и считали творением преисподней. Немудрено, что такая сила может исходить лишь из глубин самого Ада. Но они недооценивали всю мощь разбитого женского сердца. Его разрушительная сила ничем не уступает монстрам, обитающим в глубинах мира. И создание Анджи поистине могущественное и опасное. Как объяснил Кокичи, Котоноха, сделанная из волос убитого, хранит в себе его воспоминания, его обиды, его злобу, его ненависть. А подпитанная божественной силой Анджи, она стала настоящим оружием против людей и богов. Использовать кисть легко и просто. Пары взмахов достаточно, чтобы создать аякаши, наградив его собственным именем. Наличие этого имени и позволяет управлять им. Количество монстров, созданных кистью, не имеет никаких ограничений. Поэтому тот, кто обладает данным артефактом, способен заполонить аякаши каждый уголок земли, не оставив свободного места. Почему же никто не уничтожил столь опасную вещицу? —?задавались вопросом путешественники. На что Кокичи ответил: ?Реликвию эту самозабвенно охраняет Анджи, ведь для неё она имеет особое значение. Пусть и кажется, что богиня плодородия наивна и глупа, но на деле она очень серьёзный противник. Не так просто отобрать то, что принадлежит ей?. Ни разу за своё существование Анджи не использовала эту кисть по назначению. Это было для неё неким табу. Кокичи считает, что она боится вспомнить, кем является. Но имя ?Атуа?, прозвучавшее на вечере во время нападения аякаши, дало понять, что здесь замешана кисть Котоноха. Это породило сотню вопросов. Значит, Анджи нарушила собственный запрет и вмешалась в привычный поток человеческой жизни. Создание таких аякаши противоречит всем законам природы и Воле Небес. Это измена, за которую бога приговаривают к смерти. Понимает ли Анджи всю ответственность своего поступка? И если кто-то лишь прикрывается её именем, то где ему удалось достать такой же артефакт? Необходимо остановить эту череду бессмысленных смертей. Вот о чём думал Шуичи, слушая Кокичи. Поезд привёз их в небольшой городок, откуда им пришлось добираться до деревни Анджи пешком. Всю дорогу Рантаро что-то записывал, фотографировал окрестности на свой смартфон, любовался полями и равнинами, но чаще всего взгляд его падал на чудесную блондинку, шедшую рядом. Акамацу улыбалась, наблюдая за тем, как он восхищается Японией, богатством её природы. Но в лучах закатного солнца именно она казалась ему прекраснее всего на свете. Яркое свечение словно ореолом окружало её тонкий стан, прелестную головку и очаровательные плечики. Она не шла по земле, она парила над ней, плыла по зелёному морю травы. Волшебная, как и всё, что произошло с Рантаро за эти пару дней. Было бы странно считать это любовью с первого взгляда. Рантаро не привык вешать на свои чувства ярлыки. Ему, несомненно, нравилась эта сошедшая со страниц мифов девушка, но вряд ли она когда-нибудь сможет ответить ему взаимностью. Рантаро и не ожидал, что попадёт в капкан драмы. Они из двух разных миров и быть им вместе не суждено?— отличная основа для запутанного сюжета. Он мысленно усмехался своим глупым идеям и просто наслаждался обществом Акамацу, пока у него была такая возможность. Солнце уже приблизилось к горизонту, когда они добрались до деревни. Последние его лучи ещё освещали редкие хижины и поля, усеянные рисом и другими культурами. И стоило путешественникам ступить на земли богини плодородия, они как бы оказались в совершенно другом мире. За пределами этой деревушки всё тихо и мирно существовало, медленно тянулось время, и люди, как сонные мухи, бродили вдоль улочек. А здесь, на самой окраине, жизнь кипела. Шум голосов доносился со всех сторон, в округе резвились дети, их смех теплом наполнял души. Полураздетые мужчины и женщины мелькали у хижин, не стесняясь друг друга и своего внешнего вида. Кое-где, среди деревьев и зелёных кустов, совокуплялись пары, отдавались друг другу так легко, будто мира вокруг них не существовало вовсе. Они были свободны от стереотипов и общественного мнения. Простого обывателя подобное поведение ставило в неловкое положение. Так себя и ощущали чужаки, направляясь за Кокичи, который вёл их вперёд?— к главному храму, обители богини Анджи, где она почивала в эти ленивые будни. Никто не обращал на них никакого внимания. Лица прохожих светились улыбкой. Они были благословлены и совершенно не думали о плохом. Заметив недоумение в глазах своих спутников, Кокичи коварно заулыбался. —?Я предупреждал, что богиня Анджи немного с приветом,?— сказал он, остановившись у самой вычурной хижины, украшенной цветами и вьючными растениями. Перед хижиной стояли два рослых мужчины. Кокичи что-то шепнул одному из них, на что тот кивнул, и охранники расступились перед ними, пропустив вперёд. —?Идёмте, нам разрешили войти. Внутри хижины было намного просторнее, чем показалось по её размеру снаружи. Здесь не было мебели. Повсюду валялись холсты, измазанные краской, какие-то тотемы, незаконченные скульптуры. Всё содержимое одной комнаты напоминало чью-то творческую студию. И во главе этого бардака на роскошных одеялах и подушках восседала Анджи?— светловолосая мулатка в откровенном белом лифе и жёлтой накидке. Она не смотрела на вошедших незваных гостей. Взгляд её был устремлён к двум другим фигурам, сидящим поодаль от неё,?— молодым девушкам. По их внешнему виду можно понять, что это тоже гости, ведь их одежда отличалась от одежды местных жителей. Маленькое тельце красноволосой коротышки едва было заметно за крупной хмурой девушкой в голубом одеянии. Она защищала собой эту малышку, и вид её говорил о суровости характера. —?Химико-чан! Тенко-чан! —?бросился к ним Кокичи с распростёртыми объятиями, словно они были его хорошими друзьями. Но реакция высокой девушки опровергла эту возможность. Лишь услышав знакомый мерзкий голос, она вскочила с места и встала в боевую стойку перед коротышкой и Анджи. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Теперь, видя её во весь рост, попутчики могли разглядеть крепкую спортивную фигуру, голубую кофту и такого же цвета шорты, длинные косы, лежащие на широких плечах, огромные зелёные банты на затылке и раскосые глаза, налившиеся от злобы кровью. Она была красива, но уж очень сильно хмурила свой милый лобик. На оголённом предплечье красовался одинокий иероглиф, что означало её принадлежность к шинки. —?Убери свои грязные лапы от моей богини, дегенерат! —?воскликнула она звонким и очень громким голосом. —?Ну и ну, Тенко-чан, ты всё так же груба,?— разочарованно выдохнул Кокичи и остановился, опустив руки. —?Где твои манеры? —?Тенко мила только с милыми людьми, а ты, сморчок, не заслуживаешь такого отношения,?— отчеканила шинки, демонстративно задрав подбородок. —?Позвольте вам представить,?— обратился он к своим спутникам,?— богиня сновидений, несравненная Химико, и её невоспитанная шинки, Тенко. —?Магии,?— лениво протянула коротышка,?— богиня магии, сколько можно повторять?! Чтобы не показаться грубой, она поднялась с подушек и встала рядом со своей шинки. И правда, по странной ведьмовской шляпе, украшавшей её голову, можно было подумать, что Химико сбежала с хэллоуинской вечеринки. Для такой известной и популярной богини она выглядела довольно глупо. Но, судя по её словам, титул мало волновал Химико. Скорее всего, Кокичи представил её правильно, а она намеренно исказила своё имя. Был ли в том какой-то особый замысел, или Химико просто сошла с ума, как и все в этой деревне? Неизвестно. За многовековое существование она ничем не прославилась. Люди верили, что богиня может послать им вещий сон, но это было вне её компетенции. Её сравнивали с зубной феей и считали, что первый выпавший зуб обязательно надо оставить на ночь под подушкой, но её не интересовали человеческие зубы. Перед смертью она избавляла больных от кошмаров, даровала спокойный сон влюблённым с разбитым сердцем, оберегала человеческие мечты и стремления. Вот какой была богиня сновидений. Самопровозглашённая богиня магии выглядела уверенной, даже если из её уст лился откровенный бред. Хотя Химико вряд ли сможет соревноваться по бреду с богиней Анджи, которую они с орудием посетили в этот будний день. Кокичи не успел рассказать своим попутчикам о том, что богиня Анджи давно перестала считать себя богиней. Она так срослась с легендой о существовании некоего Атуа, что забыла о своей личности. Она считала себя чем-то вроде оракула, жрицы могущественного бога, посланницы Небес. Только вот Небеса у неё были свои, отличные от тех, которым поклонялись посетившие её боги. Анджи поклонялась воле Атуа, несла его волю в массы и была счастлива, когда находила среди людей отклик. Созданный ею культ больше напоминал секту, чем серьёзную религиозную организацию. Зомбированные идеями Анджи, которые она преподносила как божественную волю Атуа, люди отрекались от всего ради жизни вдали от цивилизации. Так она и ответила, когда Шуичи задал ей соответствующий вопрос: —?Последователи Атуа против насилия,?— голос её был певучим и завораживающим. Эта особенность помогала ей зазывать новых людей в их ?секту?. —?Атуа говорит Анджи, что ваши обвинения беспочвенны, Атуа никогда бы не стал призывать людей к убийствам. Атуа несёт мир и гармонию. Мы живём в единении с природой и не признаём большие города. —?Как ты тогда объяснишь то, что убийца назвал имя ?Атуа?? —?возмутился Шуичи, шагнув вперёд. Путь ему преградила Тенко. Уж очень ей не понравился тон этого юноши, представившегося богом справедливости. Не то чтобы она доверяла всему, что говорит Анджи, но её богиня часто приходила к этой псевдожрице за советом. В случае угрозы жизни богини плодородия Химико обязательно вступит в конфликт с пострадавшей стороны. Этого необходимо избежать. —?Ты, дегенерат, слишком грубо себя ведёшь по отношению к оракулу! —?На кону стоят человеческие жизни! —?Шуичи всплеснул руками. —?Миллионы жизней! У меня нет времени церемониться! Если не остановить действие Котонохи сейчас, то завтра уже будет поздно! —?Котоноха? —?находящаяся в состоянии некой прострации Анджи вдруг неожиданно вступила в диалог. —?Ах, Анджи отдала эту кисть много лет назад… Она уже и не помнит кому именно. —?Отдала реликвию, что напоминала тебе о любимом? —?ухмыльнулся Кокичи. —?Анджи не понимает, о чём ты говоришь,?— она и бровью не повела на эту откровенную провокацию. —?Но, возможно, Анджи вспомнит, кто сейчас владеет кистью, если вы выполните её просьбу. Шуичи с Кокичи переглянулись. Второй понятия не имел, о чём их попросит богиня Анджи. Даже он, мастер хитросплетений, бог ухищрений и обмана, не мог залезть в голову этой странной особы. Она на протяжении тысячелетий оставалась загадкой и для него. Анджи прослыла отшельницей. И Кокичи мог бы позавидовать ей. Она далека от небесных распрей, что ставит её в нейтралитет во время различных войн. Но нарушения покоя природы ею не прощаются никогда. Несмотря на смену имени и имиджа, ей продолжают молиться люди, что делает её бессмертной. Что бы ни случилось, Анджи переродится, а значит, ей нечего бояться. Сейчас она думает о себе, как о жрице, и оправдывает своё бессмертие волей Атуа. Кокичи никак не может различить, правда ли она сумасшедшая или умело прикрывается этим. —?Анджи как раз поведала о случившемся своим дорогим друзьям, Химико и Тенко,?— она указала на них, взмахнув руками, будто крыльями. —?Поможете Анджи, и она поможет вам. —?Где гарантия, что ты не лжёшь? —?насторожился Шуичи. —?Может, ты хочешь заманить нас в ловушку и продолжить использовать Котоноху в качестве оружия против человечества. —?Котоноха создана не для зла, Атуа против насилия, а Анджи проповедует его учения,?— кажется, заявление Шуичи её оскорбило. —?Только Атуа может решать, кого наказать, а кого благословить. —?Тогда просто скажи имя! —?не выдержал Кайто, готовый броситься на эту беспрестанно улыбающуюся идиотку. —?Ещё шаг?— я и оторву тебе голову! —?рявкнула Тенко, вновь преграждая им путь. —?Атуа говорит Анджи поступать именно так,?— Анджи вскинула рука к небу и закрыла глаза. —?Атуа… Атуа… Вот заладила, сумасшедшая,?— пробурчал Кайто и отошёл назад, к Маки. Его, если честно, пугала боевая шинки богини сновидений. У этой ярой противницы мужчин в арсенале явно имеется какое-то оружие против них. Шуичи нечего было терять. И они находились не в том положении, чтобы перечить Анджи. От неё зависело, как повернётся ход этого дела. Он не прочь выполнить мелкое поручение богини, главное, чтобы оно не подразумевало собой участие в одной из их безумных оргий. —?Хорошо, мы слушаем,?— согласился наконец Шуичи. —?В лесу, где братья наши и сёстры собирают дикие растения, стали пропадать молодые девушки,?— Анджи сразу приступила к рассказу. —?Это началось много лет назад, но опьянённые счастливой жизнью мы не замечали этих редких исчезновений. Атуа молчал. Возможно, он забирает их себе, думала Анджи. Но случаи участились, и Атуа обратился к Анджи, сказал, что их нужно спасти. Это злобный дух крадёт невинных дев. Анджи не может покинуть деревню, поэтому просит вас остановить его, обезопасив наших братьев и сестёр. —?А ты уверена, что ваши ?сёстры? просто не сбежали из этой дурки? —?хмыкнул Кокичи. —?Анджи прощает тебе твою грубость, потому что Атуа милосерден,?— с улыбкой произнесла она,?— и понимает твоё недоверие. Но, оказавшись в том лесу, у тебя больше не появится вопросов. Людям свойственно быть завистливыми. Зависть?— одна из тех эмоций, что порождает аякаши. Кто-то лучше, кто-то сильнее, кто-то умнее?— эти мысли мучают их, съедают изнутри, оставляя на душе следы скверны. Почему не я? —?думают они. Думают, но ничего не делают. Упиваться собственной никчёмностью и ворчать на тех, кто смог её победить?— вот и всё, что они умеют. Слабые, малодушные, так легко отдающиеся во власть низменных чувств. Уязвимые. Она была другой. Она была светлым лучиком невинности и целомудрия. Она была воплощением радости и всеобъемлющего счастья. Она была ребёнком, не знавшим боли и слёз. Улыбка её яркая и чистая светилась на кругленьком личике. ?Братец!??— звала она ласково и нежно, отчего сердце его трепетало. Если бы в мире существовали только они вдвоём,?— о, какой прекрасный то был бы мир! Им никогда не пришлось бы столкнуться с человеческой жестокостью, со злобой и завистью. И она была бы жива. Утопия, в которой он застрял навсегда. Среди густых зарослей, в самой глубине чащи он медленно плетёт из красных верёвок аккуратные узлы, перевязывает ими бледные, тонкие женские ручки. Одну за другой. С особой тщательностью подходит к данному процессу. Вокруг него лежат десятки обнажённых женских тел. Но он не прикасается к ним. Его ладонь от хрупкой кожи отделяют слои плотных верёвок, ярко-красных цепей, которыми он привязал их к себе. Они такие же, как и она,?— невинные, ещё не вкусившие чувства первой любви, не познавшие тепла мужского тела. Их сердца не опорочены низменными желаниями. Мир, состоящий именно из таких людей, он хочет создать. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Она возродится и увидит его творение. Всё лишь ради неё одной. С сухой ветки срывается птица. И взмах её крыльев будоражит всю чащу, эхом разлетается в разные стороны. Он отрывается от своего занятия и устремляет взгляд в самую её глубь. Глаза огромными кусками янтаря горят в кромешной тьме. Он всматривается, что-то ищет, словно способен видеть в этой непроглядной ночи. Все посторонние звуки стихают, и издалека до него доносятся отголоски чьей-то неразборчивой речи. —?Ты слышала это? —?шепчет он куда-то в пустоту. В его ладони покоится чужая рука. —?У нас гости. Ах, как же давно к нам никто не заходил! Давай же скорее встретим их, моя любимая сестрица…