Глава 25. Часть 4. (1/2)

Улькиорра бежал,не замечая никого вокруг. Недавно прибежал человек, сообщивший о нападении. И опять эти варвары упустили Рукию, оставили одну на растерзание Айзену. Впервые он чувствовал столько злости, проклиная все вокруг. Ведь знали, кого охраняют, знали, насколько она ценна, но не учли, что предатель тот, кому доверяют. Совсем не мелкая пешка, а конь, всегда атакующий исподтишка.Его ход предсказуем, но по какому флангу будет бить не известно.

— Улькиорра! — кричит Гримм, отодвигая очередную ветку. — Подожди.Но чего ждать? Его девушка спасена, под надежной охраной, а Рукия, что с ней? И поэтому брюнет лишь ускоряется, невзирая на дождь и деревья, хлеставшие ветками по лицу. Корявые руки хватаются, режут кожу, оставляя на себе капельки крови. Лес вообще словно настроен против него, заглушая звуки, может быть, ее крик о помощи. Он лишь шепчет, что не избежать ему наказания, горя и боли. Ноги скользят по пожухлой траве, утопая в грязи. Дыхание сбивается с привычного ритма, нуждаясь в подпитке кислородом.

— А ты быстр, Шиффер, — улыбается Хичи, поравнявшись с ним. — Только, она моя.Он вырывается вперед, превращая все в игру. Просто издевается, заставляя ускориться, затрачивая на это последние силы. Теперь Улькиорре понятно, почему Белый демон. Этот парень не может быть человеком. Слишком быстр, силен, не знает меры, не понимает что зло, а что добро. Для него все серое, ненужное, жертва.— Ты просто не привык, — говорит Ичиго. — Мы с детства в этих лесах бегаем. И еще, Рукия не слабая, она справиться.— Я не нуждаюсь в твоих утешениях, — отвечает Шиффер.

Ичиго лишь улыбается, но затем резко хватает его за руку, заставляя упасть на землю. Пару стрел пролетело мимо, врезаясь в ствол дерева. Их окружили. Это стало понятно, когда Хичиго потянулся за мечом, останавливаясь. Гримм последовал его примеру.— Ее здесь нет, беги дальше, а мы прикроем, — прошептал Куросаки, озираясь по сторонам.— Я не трус, чтобы сбегать.

— Верю, но Рукии нужна помощь. А теперь, — поднимаясь, прошептал Ичиго, — беги.

Как только рыжеволосый поднялся, в его сторону полетело несколько стрел с разных сторон. Но парню было все равно, он будто и не замечал их. А те, словно боясь его, уходили всторону, пролетая мимо. «Наверное, его оберегает сама эта земля», — подумал брюнет, скрываясь в листве.

Гримм лишь усмехнулся, когда римляне начали высовываться из своих укрытий. Видимо, посчитали, что трое против них ничто. Глупцы, что еще сказать. Хичи отделился, предпочитая драться один.Видимо, боялся зацепить брата.

— Сколько возьмешь? — спросил Ичиго, смотря на легионеров.

— Если хочешь, могу всех, — улыбнулся Гримм.— Боюсь, не осилишь.— Ты заметил? На них ни капли крови. А значит, это не те, кто напал на отряд.— Плевать. Надо побыстрее с ними разобраться.Легионеры улыбались, радуясь легкой победе. Некоторые даже мечи не достали, оставаясь в стороне. Они-то ожидали отряд, а тут всего трое жалких варваров, да еще и раненых. Мешал, конечно, дождь, так что пришлось снять шлемы. Они закрывали весь обзор, да еще и этот звук капель, разбивающихся об железо. Кто же знал, что первая ошибка уже допущена.— А теперь смотри, — прошептал Ичиго, доставая меч и беря в руку ленту, закрепленную на нем.

Одно мгновение, и белая ткань обвивает шею противника, резко натягиваясь, как тетива, а затем, когда тот режет пальцы, пытаясь освободиться, начиная задыхаться, проходит по горлу, разрезая на части. Голова медленно скатывается с плеч, скользя по горячей крови. Тело еще стоит несколько секунд, а затем падает в лужу. Люди смотрят на это представление с ужасом, затаив дыхание.

— Первый мой, — говорит спокойно Ичиго, вытирая ленту.Теперь Гримм понимает, почему тот отряд так и не оказал сопротивление, почему мечи их были чисты, а головы срублены. Этот бритт даже к ним не приближался.

— Молодец, братишка, — улыбается Хичи. — Но мы что-то здесь задержались.Римляне словно очнулись, когда услышали его слова. Теперь они наконец-то оценили противника, поняли, что победу надо заслужить.

— Я убью вас! — кричит один из них, но тут же падает, сраженный.Стали все равно к чему прикасаться, что разрезать. Ей все равно, кто ты,о чем мечтаешь, прав или нет, ей плевать, за что ты сражаешься. Просто приходит время, когда пора забрать чью-то жизнь, когда холодный меч пытается согреться за счет горячей крови, умыться ей, прощая все грехи.

Белый демон не сражался, он лишь насмехался над римлянами, играя. Тут дернет ниточку, увидит гримасу ужаса, там подденет, получив взамен просьбу не убивать, а затем, чтобы не мешали под ногами, растопчет их. Воин должен умирать с честью, с пониманием собственной смерти, а не в испуге за собственную шкуру.И поэтому, когда его меч касается тела врага, он оставляет неровные раны, чтобы было больнее, чтобы корчились, крича. И плевать, что брат увидит, он не виноват, что сталь требует своего, а жажда крови сильнее, чем обычно. И плотьримлян такая податливая, легко принимает в себя его меч, превращая в бесформенные куски мяса, разлетающееся в разные стороны.

Ичиго пытаясь уследить за братом, за что платит раной в плече. Но ничего, позади Гримм,а значит, спину можно открыть, не оглядываясь назад. Какой удар по очереди он не считает. Зачем, если успел увернуться? Бегство от собственной смерти еще ничего не значит.

— С боку! — кричит Гримм, когда тело пронзает боль.А вот это посерьезней. Кровь хлещет, словно радуясь свободе, дышатьстановиться тяжелее, а в глазах темнеет. Мерзкий дождь заключает в свои мерзкие объятия, заставляя осесть на землю. Попытки зажать рану рукой ничего не дают. Пальцы обжигает собственная кровь, перемешанная с внутренностями. И во рту этот привкус железа, смешанный с солью.

— Держись! — снова крик Джагерджака заставляет очнуться, вернуться в реальность, где бой еще не окончен.

И почему собственное тело стало таким тяжелым, а меч вообще клонит к земле. Что-то ответить уже нет сил, да и так понятно, что сдаваться он не собирается. Смерти рано его забирать.