Глава 1. Часть 33 (1/2)
Кармен медленно шла по дороге, что тянулась вдоль леса. Чуть нахмурившись, женщина думала обо всём происходящем. Кто создаёт монстров? Какую цель они преследуют? Как их вывести на предателя-благородного? Плавный поток мыслей прервал шорох. Ощутив странную, незнакомую ауру, каджу тут же прыгнула на дерево и скрыла своё присутствие. На дорогу неестественно быстро выскочил человек, тот самый юный блондин, которого она слишком часто начала встречать. Бросив на землю тело мужчины, юноша быстро чиркнул по горлу ножиком и зачем-то содрал с дерева кору. После этого мальчишка убежал, оставив труп на дороге.
Благородная спрыгнула на дорогу и медленно приблизилась к мёртвому. Несомненно, его убили до того, как перерезали горло, помочь уже нельзя, но Кармен чувствовала, что это не обычный человек. - С кем же ты заключил контракт? – задумчиво спросила она сама себя. Поднявшись, аристократка последовала за блондином. Она успела вовремя, как раз тогда, когда юноша и ещё один темноволосый мужчина стояли друг напротив друга. Они оба были изменёнными, но если в темноволосом она угадывала силу благородного, то аура блондина ставила Кармен в тупик. С кем он мог заключить контракт, чтобы получить такую странную силу? Было в ней что-то неестественное. Усевшись на ветку, женщина подпёрла голову кулачками, наблюдая. Вмешиваться она не собиралась. Зачем? И так было видно, что юноша гораздо слабее, чем темноволосый. Дождаться, пока один прикончит другого, узнать у победителя, кто его обратил, уничтожить мутантов и вернуться домой. К дочери. Появление человека ничуть не мешало, память стирать, в отличие от мужа, она умела, но, когда блондин вдруг несколькими ударами поборол противника, повалив его на спину, каджу была очень и очень удивлена. Темноволосый мужчина не был силён, скорее всего, его обратил один из жителей Лукедонии, не имеющий отношения к каджу, но блондинчик был явно слабее, чем его противник. Кармен прекрасно понимала, что победа досталась парню только благодаря внезапности и правильно поставленного удара. Если бы у мальчишки была только сила, он проиграл бы.
- Ты попортил мне планы, красавчик, - слегка улыбнулась каджу. – Но ты не похож на злодея. Прикоснувшись холёным пальчиком до подбородка, женщина задумалась. Пока что получается, что монстров создавал этот темноволосый, но, с другой стороны, один человек не смог бы создать СТОЛЬКО мутантов. К тому же, ?колдунов? может создавать только благородный, остальные уже будут только мутантами. Значит, за несколькими ?колдунами? стоит один благородный? Кто же он? В мире людей он, скорее всего, будет считаться сильнейшим магом, но в этом краю такого не было. Значит, надо искать дальше. Бросив взгляд на юношу, которого она когда-то спасла, каджу Кравей на мгновение задумалась, надо ли оставлять его в живых? Этот парень явно изменённый. Однако вспомнив, как он сражался против мутантов, женщина решила оставить ему жизнь. Всё ей меньше работы. - Живи пока, блондинчик, - тихо шепнула Кармен прежде, чем исчезнуть. Она не знала, что Франкенштейн бросил взгляд в ту сторону, почувствовав чей-то взгляд.
*** Франкенштейн с тихим вздохом отложил листы от себя и убрал перо на место. Наконец-то у него получилось! Однако из-за усталости обычная радость сменилась спокойным удовлетворением: теперь можно отдохнуть, а дальше заняться собственным улучшением.
Прибравшись на столе, юноша убрал все свитки в шкаф и вышел из комнаты. Проскользнув в свой дом, граф прошёл в гостиную и остановился, с мягкой улыбкой глядя на открывшуюся ему картину.
Юни полулежала на диване, прикорнув на плече брата. Кейт же дремал, откинув всё ещё перевязанную голову на спинку. Довершал картину Ларо, что лежал со свитком в руках. Было видно, что уставший мужчина прилёг на диван, читая отчёт, да так и уснул.
Вздохнув, Франкенштейн аккуратно забрал свиток у друга и пробежался глазами по строчкам. Мистер Брукс, который сейчас дежурил на воротах, писал, что в лесу спокойно, но было уничтожено несколько мутантов-одиночек. Отложив лист, юноша накинул на друга плед и подошёл ко второму дивану. Прекрасно зная, насколько крепок сон матери, граф аккуратно подхватил её на руки, сразу же встречаясь с жёлтыми глазами капитана. - Это я, дядюшка, ложись спать нормально, - шепнул Франкенштейн, кивнув на плед, который положил рядом с ним. – Я отнесу маму в её комнату. Кивнув, мужчина подмял под себя диванную подушку, укрылся и тут же снова уснул. Шагая по лестнице, граф думал о том, что надо бы подыскать им второго помощника помимо мистера Брукса.
Как только они с Ларо вернулись домой, Франкенштейна сразу же оградили от всех дел, кроме работы графа. На рейды и вовсе запретили выезжать, строго-настрого наказав отдыхать. Ларо ездил сам, брал вместо Кейта мистера Брукса. Мотался весь день, возвращался и падал в кровать, но на все протесты бывшего ученика отвечал коротким ?нет?. - Я понятия не имею, что ты делал всё время моего плена, парень, - сказал однажды Ларо. – Но таким измотанным я тебя уже давно не видел. Отдыхай. Кейт быстро шёл на поправку, вскоре лекарь разрешил ему вставать, недолго ходить. Только из-за сломанной руки мужчина не мог помогать своему другу, ограничиваясь делами отряда внутри стен дома и руководством строительства нового забора.
- Тебе разрешили ходить недолго, - посмеивался Франкенштейн. - Вот увидишь лекаря, так ему и скажи: при мне Кейт ходил недолго, - отшучивался мужчина. Постепенно всё приходило в норму. Воспользовавшись моментами передышки, Франкенштейн снова взялся за улучшения. Он осознал, что достигнутого мало для этой борьбы. Он ещё не может дать достойный отпор колдунам. Тщательно проанализировав всё произошедшее, граф обратил внимание на недостаток силы и дыхания. Скорость была колоссальной, даже выше, чем у Ричарда, но дыхалка-то осталась прежняя, заставляя хозяина притормаживать на полпути, чтобы отдышаться. Поэтому первое, за что взялся первопроходец – улучшение своих лёгких.
Аккуратно перехватив Юни одной рукой, юноша второй откинул покрывало вместе с одеялом и положил женщину на простыни, как есть, в одежде. Укрыв мать, граф приоткрыл окно, зная, что она любит прохладу, и вышел, плотно прикрыв двери – сквозняков не хотелось. Пройдя к себе, юноша глубоко вздохнул и открыл дверь, проскальзывая внутрь. Умаянная Офелия спала: сегодня он весь вечер и первую половину ночи провёл с ней. Снова улыбнувшись, Франкенштейн сел на кровать, поправляя на девушке одеяло и легко поцеловав в щеку. Графиня завозилась, плотнее укутываясь в тёплую ткань, и чуть сдвинулась, подставляясь под поцелуй, но так и не проснулась. Дворянин скинул обувь и прилёг поверх одеял. Настроение было… спокойное. Другое слово просто не подходило. На душе было тихо, как-то светло. Однако старательно взращенная Ларо паранойя подсказывала, что это затишье перед бурей. Что расслабляться рано. Поэтому Франкенштейн и делал всё, что только мог, для того, чтобы успеть подготовиться к новой атаке. Он не допустит уничтожения людей! Повернувшись на бок, граф закрыл глаза. Надо выспаться перед тем, как проводить над собой эксперименты. Организм всё легче переносил изменения, обходясь теперь без потери сознания и конвульсий от нестерпимой боли, однако Франкенштейн всё равно соблюдал все придуманные им самим правила. Их было-то немного: хорошо питаться, высыпаться и держать себя в форме. Опытным путём было выяснено, что этого вполне достаточно. Открыв глаза, юноша вдруг ощутил странную тоску, словно он остался один в целом мире. Словно рядом с ним нет Офелии, что уже прижалась к его спине, а в здании не спят его мама, дядюшка и друг. Словно слуги не снуют по особняку, стараясь не шуметь. Одиночество.
И от этого чувства хотелось взвыть, броситься бежать до тех пор, пока не кончатся силы. Не понимая, откуда всё это взялось, граф перевернулся на другой бок и крепко обнял жену, чувствуя, как ненужное ощущение разжимает свои тиски. Как его отпускает. Что это было?*** Одиночество. Примерно так Рейзел описывал свою жизнь сейчас, когда он стоял один около окна. Брат снова куда-то ушёл. Оставил его. Такого раньше никогда не случалось. Сколько ноблесс себя помнил, старший близнец всегда был рядом. Он всегда поддерживал его, оберегал, защищал. Где же он сейчас? Тихий скрип двери заставил с надеждой обернуться. - Райбес? – этот вопрос так и не сорвался с приоткрытых губ, когда в комнату проскользнула одна из служанок. - Кадис Этрама ди Рейзел, - поклонилась она. – Позволите мне прибраться в вашей комнате? Ноблесс чуть кивнул и вышел, шагая по ярко освещённому особняку, кивая на поклоны прислуги и слабо улыбаясь детишкам, что сновали под ногами туда-сюда. Так они живут уже давно. Брат уходит, оставляя свой клан на попечение младшего, Рейзел остаётся, чувствуя себя в одиночестве даже среди благородных. Это может длиться несколько дней, а может растянуться и на месяц.
Около выхода мужчина остановился, почувствовав знакомую ауру. За дверью раздался смех, и вскоре в парадную прошёл глава клана Кадис. - Кадис Этрама ди Райбес, - холодно проговорил Рейзел, глядя на мгновенно растерявшего всё веселье брата. - Кадис Этрама ди Рейзел, - не менее холодно ответил Райбес, на шаг приблизившись к мужчине. Пару мгновений они молча смотрели друг на друга, но потом одинаково усмехнулись и одновременно шагнули друг к другу в объятья. - Ты долго, - на грани слышимости сказал ноблесс. - Прости, дела. Конечно, он почувствовал что-то неправильное в этих словах. Конечно, нутро мгновенно вскричало об обмане, но Рейзел промолчал. Он не мог не верить своему брату, потому что они всегда были друг за друга. Всегда. Даже когда казалось, что они что-то скрывают, даже когда действительно что-то скрывалось, Райбес и Рейзел были уверены только в одном благородном – в своём брате. - Чай? – хором спросили они друг друга и улыбнулись, как умели только эти двое: едва заметно, но так, что всё сразу можно прочитать по этой улыбке. - Я сейчас же сделаю, господа, - поклонилась одна из служанок, метнувшись в кухню. Кадисы кивнули и пошли в гостиную.
Усевшись на диваны, мужчины молча ожидали, пока слуги накроют на стол и тихо улизнут, зная о том, что господа любят уединённость. Ноблесс медленно сделал глоток, искоса наблюдая за братом. Райбес выглядел несколько обеспокоенным, но ничего не говорил. Он стал слишком молчаливым, почему?
- Ты сегодня задумчивый, - проговорил Рейзел, отставляя чашку. – Что-то случилось? - Нет, ничего, просто думаю, - ответил глава клана. Чуть поколебавшись, он продолжил. – Скажи. Ты бы мог меня убить, Рейзел? Мог бы? Ведь ты… ноблесс. Благородный вздрогнул, застигнутый этим вопросом врасплох. Замер, успокаивая сбившееся дыхание, а потом посмотрел на брата. И от этого взгляда пробрало уже самого главу клана. Столько в нём было… отчаяния? - Не спрашивай меня о таком, Райбес, - тихо проговорил ноблесс. – Только не ты. Не спрашивай меня о таком! Вскочив, ноблесс буквально вылетел за дверь, быстро пересёк коридор и остановился в своей комнате. Уже пустой. Сердце испугано ухало в груди, и благородный искренне не понимал, что именно стало тому причиной. Вопрос? Предупреждение? Ты бы мог меня убить, Рейзел? Самое ужасное – он знал ответ на этот вопрос. Медленно прошагав к окну, мужчина движением руки распахнул его, подставляя лицо тёплому ветру. Он не хотел, чтобы к нему относились так, но принял это. Как благородный клана Кадис, как ноблесс, он просто принял то, что его боятся, обходят стороной. Он привык, что в его присутствии многие замолкают, словно в их словах есть что-то, что неприемлемо для благородного. Им было невдомёк, что Рейзел умеет читать мысли и, в отличие от Лорда, пользуется этим.
Постепенно ноблесс перестал выходить из замка, постепенно о втором брате-близнеце начали забывать. Его это устраивало. Нельзя бояться того, о ком не помнишь. Ты мог бы меня убить, Рейзел? С глухим стоном благородный спрятал лицо в ладонях и облокотился на подоконник. Его родной брат боится? Когда они дошли до такого? Как он упустил этот момент? Неужели Райбес, тот, который всегда защищал его, с которым они когда-то были неразлучны, боится его? Только не он! Кто угодно, но только не он! - Рейзел! Сильные руки брата заставили его выпрямиться и убрали ладони от лица. Теперь ноблесс смотрел прямо во встревоженные глаза главы клана. - Что с тобой? Опять силы? Когда ты успел? – испуганно спрашивал тот, осматривая брата со всех сторон, рассматривая ауру. С момента последней казни прошло не так уж и много времени, и ноблесс пришлось потратить много сил на битву. В памяти до сих пор маячил бледный, едва державшийся на ногах брат, который рухнул на пол, едва они переступили порог дома. Целую неделю Райбес вливал в него силы, но опасался, что и этого мало, несмотря на все заверения со стороны брата. - Не молчи! - Скажи, что ты не боишься меня, - перебил его Рейзел, стараясь снова взять себя в руки. Ну же, всегда же получалось! Он всегда славился своим хладнокровием! Почему сейчас не получается?! – Скажи, Райбес, - голос всё-таки дрогнул, - скажи, что хотя бы ты не боишься меня. Благородный удивлённо смотрел на брата, что с замиранием сердца ждал ответа. А потом мягко улыбнулся и просто крепко обнял. - Глупый ты какой, - усмехнулся он. – Конечно же, я тебя не боюсь, ты же мой маленький брат. Я люблю тебя, чудное ты создание. Райбес закрыл глаза, тщательно контролируя свои мысли. Не позволяя себе просить прощения даже мысленно. Рейзел ощутимо расслабился. Он не почувствовал лжи.