Глава 1. Часть 13 (1/2)
Обычно утро в этом доме начинается не сразу. Медленно, даже немного лениво из своих комнат выходят слуги, зевая и шаркая. Одновременно с ними просыпаются и солдаты, чтобы быстро перехватить чего-нибудь съестного и поспешить на тренировку. Теперь, когда их стало втрое больше, тренировки стали дольше и жёстче. Кроме Кейта к ним присоединился Ларо, и вместе они гоняли их словно учеников-малолеток. Потом выходила Юни. В штанах и свободной рубахе она проходила по двору, чтобы потом, воровато оглядевшись, вскочить на Снежинку и пронестись по двору на зависть всё тем же солдатам. Иногда к ней присоединялся Кейт, но чаще всего в такие моменты он ронял своего противника на землю и полчаса отчитывал за то, что он отвлёкся. После графиня выходила снова. Одетая по статусу, с красивой причёской, она выносила вместе со слугами воду. Слуги – солдатам, она – брату и другу. До второго выхода матери просыпался Франкенштейн. Быстро умывшись и одевшись, он обычно садился за книги, жадно поглощая те знания, которые Ларо ему не давал или не успевал давать. Потом он выходил во двор, где мужчина начинал тренировать и его. И откуда только в нём столько энергии? Но это утро началось с взрыва. Грохот донёсся до каждого уголка особняка, сотрясая стены и звеня хрустальными люстрами. Полусонные слуги выбегали из своих комнат, пытаясь понять, что же всё-таки произошло. Солдаты выскочили спустя полминуты, одетые и вооружённые. Ларо, безжалостно вырванный из сна и проснувшийся уже с мечом в руке, выпрямился и прислушался. Осознав, что опасности нет, мужчина положил клинок на место, поправил наспех надетую одежду и ленивой походкой прошёл в почерневшую классную комнату, где стоял растрёпанный чумазый Франкенштейн, растерянно оглядывающий лежащую недалеко кучку головёшек, некогда служивших ему столом. - Хорошая реакция, судя по тому, что ты не лежишь рядом с тем, что было моим любимым столом, - зевнув, проговорил Ларо. – А я предупреждал, что смешивать их надо аккуратно, и просил не делать этого без меня. - Я несколько раз подходил к тебе, но ты всё был занят, - пробурчал юноша, затушив огонёк на камзоле. - Чтобы к завтраку всё здесь сияло чистотой, - бросил Ларо перед тем, как уйти успокаивать жителей этого дома. – И не пытайся объяснить, что именно ты делал. Сожгут ещё, чего доброго. Сошлись на призраков, и то охотнее примут. Вздохнув, Франкенштейн оглядел предстоящий фронт работы и кивнул. С момента их первой ?настоящей? битвы прошло две недели, но это время было отчего-то полезнее едва ли не всех годов обучения. Между учителем и учеником рухнули последние преграды, общение стало менее официальным. Ларо уважительно относился к юноше только лишь в свете или в присутствии графа, всё остальное время нещадно гоняя его. А сам виконт не возражал, так же перейдя с ?учитель? на ?Ларо?. Стало легче. Легче понимать друг друга, легче указывать на ошибки, легче просить и спрашивать. Теперь Франкенштейн видел в этом человеке не просто учителя, но друга и наставника. Ларо, получив разрешение, больше не пытался обращаться к нему, как к титулованному человеку, он показал ему, что не только родственники могут общаться с ним по-свойски. Что не ко всем нужно относиться настороженно, и что не все будут предавать его так же, как Брик когда-то.
А ещё, наконец-то, Юни и Кейт стали брать его на конную прогулку вечером. В первый же день юноша понял, почему граф никогда с ними не ездил. Глядя, как воспитанная скромная и тихая графиня Юни с хохотом рассекает поля и луга на обычно спокойной белоснежной лошади и перепрыгивает широкие рвы, он невольно пытался представить реакцию отца. ?Да уж, свободу этой женщины никакими корсетами не задавишь?, - вспомнил он слова Ларо. Граф всё ещё пытался приобщить сына к церкви, куда водил юношу всякий раз, как уезжал туда сам. Франкенштейн послушно уходил вместе с ним, стоял на службах, слушал священнослужителя, даже отвечал, но только так, как хотели бы услышать они. Он мастерски отточил свои умения притворяться, и только лишь самые близкие ему люди могли с уверенностью сказать, когда юноша смеялся искренне или удивлялся ложно. Отношения Юни с графом становились всё хуже. Женщина изо всех сил старалась вернуть в семью тот уют, который помнил Франкенштейн, но Джозеф не принимал её попыток, не помогал и не поддерживал, уходя в кабинет. Вслед за церковью в их небольшой деревушке построили ещё несколько особняков, где поселились недавно титулованные графы и бароны. Граф Ларкин всё реже приезжал к ним в гости, и Джозеф постепенно начал дружбу с ?новичками?. Новые друзья оказывали сильное влияние на мужчину, что ещё больше отдалило его от жены-атеистки.
Виконт уже не помнил, когда они последний раз смеялись за общим столом. Трапезы проходили в тишине, иногда нарушаемой разрешением некоторых особо важных вопросов: где разместить новых воинов, как в этот раз помочь раненым или похоронить мёртвых.
Монстров становилось всё больше. Никто не мог с уверенностью сказать, откуда они брались, и кто был ответственен за их появление, но на каждого убитого чудовища появлялось двое новых. Это заставляло Франкенштейна забывать об усталости, о ноющих мышцах, о катастрофической нехватке времени даже на общение с лучшей подругой. Он жаждал битвы. Жаждал вступить в отряд, чтобы быть уверенным хотя бы в том, что он сможет защитить свою семью. Он всё реже проигрывал настоящие битвы с Ларо. Юноша учился на ходу, прямо в бою, примеряя на себе новые приёмы, подстраивая их под себя, тут же используя. Ран и царапин, которых в первые дни было много, вплоть до новых швов, становилось меньше.
Однажды граф, увидев кровь от разошедшейся раны на одном из ужинов, решился на резкое замечание и, в попытке указать, кто в доме главный, снова запретил сыну выходить на тренировки. Никто не встал на защиту юноши, понимая, что мужчина на взводе и любое замечание могло пробить и без того шаткую плотину. Граф мог просто выгнать их штаб из своего особняка, как не раз советовали ему ?друзья?.
- Я буду тренироваться, - сказал Франкенштейн, спокойно глядя в глаза повеселевшего отца. – И не вам, отец, мне запрещать. Это был мой выбор.
- Франки… - Я уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. На меня было совершено не одно покушение, а по улицам бродят монстры. Кто меня защитит, если я попаду в беду? Ты? Это был первый раз, когда в серьёзной беседе юноша перешёл на личности, но Джозеф проглотил это, понимая правоту сына. Однако упрямый характер и выпитое недавно вино не позволяло ему сдаться без боя. - Я вышвырну отсюда всех этих вояк, которые так дурно на тебя влияют! – прорычал он. - В таком случае я уйду с ними, - спокойно парировал Франкенштейн. – Помнится, мы уже говорили об этом? Да, виконт понимал, что ступил на скользкую дорожку, рискуя гневом отца, но сейчас он не был тем маленьким мальчиком, у которого из всех доводов было только ?сбегу?. Он вступал во взрослую жизнь намного раньше, чем следовало, но принимал это, как должное. Это была небольшая цена за жизнь и здоровье его семьи. - Я думал, что, не защитив меня тогда от разбойников, вы всё поняли, и больше не будете препятствовать моим занятиям, отец. Мужчина только лишь скрипнул зубами, но в следующий момент улыбнулся. Друзья говорили, что юноша так зациклился на битвах из-за того, что в их отдалении больше нечего делать. Что же, он прекрасно знает, чем можно занять сына. Увидев нежданную улыбку от отца, Франкенштейн не обрадовался, лишь напрягся. Он не знал, чего ещё можно ожидать от графа, и это его настораживало.*** - Франкенштейн!
Юноша, шедший по тропе, в сторону дома, остановился и посмотрел на подбежавшего дядюшку. - Да, дядя? - Помощь твоя нужна, - запыхавшись, проговорил Кейт. – Уф, набегался я с этими новичками! Хуже всяких тренировок! - Смотри, как бы мама не увидела тебя в таком состоянии, - усмехнулся виконт.
- Упаси меня мой меч! – воскликнул мужчина. - В общем, ни я, ни Ларо и даже наш великан не успеваем дойти до города за оружием! Сбегай до нашего кузнеца, а? Дай ему эту записку, чтобы ещё клинков сделал. А мы завтра бы заехали, да забрали. - Давай, всё равно собирался прогуляться. - Ларо украл твоего Шального, возьми другую лошадь. Франкенштейн лишь усмехнулся. Но ничего не сказал. Шального учитель начал брать после того, как понял, насколько хорошо этот конь понимает приказы и выполняет их.
- Я возьму Волка. Волк был дикой лошадью, взятой у одного из убитых разбойников. Серой масти, быстрый, словно стрела, и совершенно неуправляемый. Никто, кроме них троих, не мог с ним справиться. Но шаткое доверие этого коня появилось с трудом, ценой искусанных рук и отбитых боков.
- Смотри, не убейся, - коротко хохотнул Кейт. Франкенштейн лишь помахал рукой, уже уходя в сторону конюшен.
*** Уже через несколько часов, уладив дела с кузнецом на счёт оружия и даже договорившись на меньшую цену, юноша возвращался домой. Он проезжал по разбойничьей дороге, когда из леса вылетело несколько стрел, одна из которых попала в коня. Захрипев, Волк упал на землю, скидывая седока и прокатившись вместе с ним по дороге. Максимально быстро выбравшись из-под животного, Франкенштейн выхватил меч, глядя на вышедших головорезов. Их было много, юноша даже не успевал всех сосчитать. Целая группа на него одного.
- Он же пацан ещё совсем! – выкрикнул один из них, размахивая оружием. – Стоило нас всех созывать ради одного сопляка? Да я с ним и один справлюсь. - Меч только не вырони, мастер, - усмехнулся виконт, оскалившись. Разбойник зарычал, перехватив клинок, бросился на жертву.