Глава 1. Пришедший по душу (1/1)

Вот эта улица, вот этот дом, там живёт юноша, что...Звон разбитой жизни! Жнец мчится к дому и заглядывает в окно. Нет, его подопечному рано ещё на тот свет. Он сидит живёхонек, только пальцы в крови, а вокруг — осколки. Жнец удивлён, он не понимает, как мог ошибиться, спутать разбившееся зеркало с разбившейся жизнью.Звон, рождающийся в предсмертных судорогах тела, покидаемого душой, не спутаешь ни с каким другим звоном. Так же как звук резко и насильственно оборванной жизни лишь отдалённо напоминает звук лопнувшей струны. Так же как ни один музыкальный инструмент не издаст той тоскливой музыки, что сопровождает одинокий старческий уход из жизни. Никак невозможно их перепутать. Ухо шинигами, которое не всегда различает человеческие голоса, не спутает одну смерть с другой даже во время войны, когда играет целый оркестр.Но сейчас - он спутал. Звук доносился именно отсюда. А его подопечный жив. Сидит, чудак, заворожённо глядит на свои порезанные пальцы. Плачет девчонка у его кровати, капли стекают на осколки. Жнец мельком замечает, что слёзы её пусты и легковесны. — особенно, если сравнить их со слезами голодного ребёнка или униженной женщины. Шинигами совсем не заинтересовало то, что в слезах девушки не было жалости к брату. Люди часто любят предметы больше своих сородичей. Жнецы, в общем-то, тоже.В комнату входит женщина, почти сердито подаёт юноше тряпку. Но он и не думает вытирать свои руки, всё разглядывает их. Женщина устала и измотана. Плаксивая девушка берёт тряпку и начинает вытирать кровь с рук брата. Женщина уходит, должно быть, за водой и бинтами. Сейчас они будут убирать осколки, перевязывать раны. Но жнец уже уходит, у него много таких. Хотя и не так много, как в годы эпидемий или тех же войн. Этого паренька, лекарского сынка, угораздило заболеть во время затишья. Не так уж много сейчас людей умирает, больше всего — рожениц во время родов.Несущий смерть разворачивается, кидает последний взгляд на окошко.?Рано тебе ещё, побудь пока здесь?.Он не замечает, что парень украдкой прячет какой-то предмет под одеяло, пока никто не видит. Мысли жнеца заняты произошедшей путаницей. Как такое могло случиться, что он принял за звук смерти звон разбитого стекла? Разве что доносился этот звон из другого места... Но это не так. Уж в чём-чём, а в этом жнец был уверен.Жнец был уже довольно далеко от дома старого врача, не сумевшего вылечить своего умирающего сына, когда вновь услышал этот звук.Звон разбившейся жизни. Может быть, жнец знал, что такое дежавю, хотя вряд ли. Он поспешил к тому дому. Заглянул в то самое окно. В комнате истекал кровью юноша. Тёмная жижа вытекала из его разрезанного горла, тёмный сгусток энергии вытекал из тела, но медленно, медленно... Так он всё же захотел жить? Полоснул себя по горлу и раскаялся в этом, а теперь цепляется за тело, не хочет покидать его. Подпрыгнуть к нему, ударить косой — так, чтобы немедленно прекратить его муки и забрать с собой. Но он ещё может выжить. Его душу ещё можно чему-то научиться.На самом деле жнец вряд ли сумел хорошо объяснить, почему он не добил умирающего. Не потому, что был не обязан — христианин, решивший распрощаться с жизнью, выпадает из-под юрисдикции жнеца. Но была и другая причина. Жнец не хотел смерти этого человека. Вдруг выживет, тогда его душа может быть спасена. У живого есть шанс искупить или отмолить грех. Даже за очень короткое время. Даже, учитывая смертельную болезнь, истощающую и уродливую. Вот у мёртвых с шансами на искупление — совсем туго.?Рано тебе ещё умирать, молодой Сатклифф?, подумал обычно бесстрастный шинигами. Но секунду спустя пожалел о своём промедлении.Тёмная тень, незамеченная жнецом, метнулась к окровавленному телу. И замахнулась! Резкий удар — и кровь пошла быстрее, сильнее. Тот, кто жил в измождённом, больном теле, с ужасом метнулся к жнецу — а тот кинулся к нему. Но было поздно.Мэл — вот кто был тёмной тенью, спрятавшейся за переживаниями умирающего! За аурой мрачных мыслей любят скрываться такие, как он.- Ты что тут забыл, мерзавец? - проурчал шинигами, замахиваясь косою. Уж кого-кого, а Мэла жнец не выносил даже больше демонов!- Ничего не забыл, друг мой, что хотел — то и взял. И не расстраивайся ты так, ведь тебе осталось оно, — глумливый и ехидный, как всегда, Мэл указал на окровавленное тело. - А это — мне.Под ?этим? имелась в виду несчастная душа, вытекшая из тела суицидника. Теперь эта душа болталась в руке Мэла, словно старая тряпка. Вполне уместное сравнение, ведь молодой Сатклифф, бывший хозяин этой души только что выкинул её, как ненужную вещь.Мэл взмахнул своим траурно-чёрным плащом и сгинул. Жнец раздосадованно обернулся к глупому бездыханному телу. Вот и вся твоя добыча, жнец! Вместо свеженькой души — кусок искорёженной плоти. Хотя и он кое на что сгодится...Не догонять же теперь Мэла... Если рассудить, ничего чересчур страшного он не сделал. Душу, ушедшую из жизни в самоволку, может подобрать любой желающий. И в обязанности шинигами не входит отслеживать самоубийц. Самоубийство даёт самостоятельность, свёл счёты с жизнью — выкручивайся сам, как хочешь. Хотя так и не везде, всё зависит от культуры и от религии. Но здесь, в Англии — так. И душа, выбирая место воплощения, знала обо всех порядках и особенностях. И человек, в котором она воплотилась, знал, что и как.Знал и молоденький Грелль Сатклифф о том, какой грех он на себя берёт. Знал, что страдать осталось недолго — сын лекаря всё же, да и не дурак же ведь, а смерть вполне узнаваема даже для людей. Но нет, дурак, нетерпеливый дурак. И сам во всём виноват.Только жнецу всё же хотелось догнать Мэла и всыпать ему по самое не балуйся. Никто не любит стервятников. Пусть и говорят, что они занимаются полезным делом, убирают мусор... Но у жнецов слишком много дел. А этот парень, Грелль, он теперь...Никто.