Глава 22. (1/1)

POV. Катакура Кейчи.Можете представить мое состояние? Вот и я не могу.

Сперва мы пошли домой к Арисе, чтобы она собрала вещи, а затем ко мне за тем же. И если в случае с квартирой девушки всё обошлось, так как её родители по-прежнему не вернулись домой, то в моем случае произошла заминка. Дома оказался брат. Конечно, ни для кого в школе не было секретом, что ?учитель Катакура? мой старший брат, а кто не знал — да и черт с ними, но вот то, что я встречаюсь с девушкой со школы — едва не довело брата до нервного срыва. Зная нашу семейную черту и зная наши предпочтения, Ариса лишь скромненько потупила глазки, представившись, как полагается. Честно говоря, я думал, что Юджи поседеет раньше времени. Брат стоял, то открывая, то закрывая рот, и явно не знал, что сказать по данному поводу. Нашел. Схватившись за голову, взвыл:— Да как у тебя рука поднялась?! — и, не пойми за что, огрел меня по голове. Нет, подзатыльники, конечно, я получал часто, но в основном по существу.Ариса вздрогнула, пребывая в состоянии глубокого, культурного шока. А у меня от боли аж слезы на глазах выступили, брат явно не контролировал свою силу.— Твою ж… Ты ж мне так последние мозги выбьешь!— Да их у тебя и не было! — раздраженно гаркнул тот. — Ты же говорил, что не будешь встречаться с ровесницами! — мельком взглянул на Миямото, у которой медленно, но верно вытягивалось лицо, и поспешил добавить: — Ладно, черт с ними, с ровесницами, но на неё-то ты как запал? — и, не слушая моих оправданий, обратился к девушке: — Миямото-сан, как же тебя угораздило-то? Этого придурка же постоянно в ежовых рукавицах надо держать, иначе вконец озвереет, а его не каждый парень удержит, — при этом он, будто бы незаметно, стал искать синяки на её руках и шее.

— Ну знаешь ли… — прошипел я, и в самом деле начиная потихоньку звереть. За кого этот садист меня принимает? А, ну да… родственное же…— Господи, девочка, тебе ведь ещё жить и жить, — мне показалось, что еще немного и он заплачет. Но нет, сдержался.

— Брат! Хватит пугать её, — хотел было добавить, что иначе сбежит, но, посмотрев на девушку, понял одну вещь — не сбежит, по крайней мере, я ей этого уж точно не позволю.

Внезапно Ариса улыбнулась так, что у меня мурашки по коже пошли.— Посмотрим, кто кого, — мурлыкающим голосом протянула она, хлопая черными ресницами. А взгляд-то какой хитрый… Будто не ей сейчас за свою честь переживать надо, а мне. Может, побочный эффект лечения мазохизма, проявление садистских наклонностей? Да ну, бред.— Я вещи соберу и вернусь, — буркнул, пробираясь через окаменевшего Юджи в свою комнату.

Та-а-акс-с-с, что мне нужно? Вещи на завтра переодеться, зубная щетка, гель для душа, презер… ай, блин, в кармане же пачка лежит. Но, подумав, открыл тумбочку, на всякий случай, достав ещё одну. Мало ли, вдруг пригодятся… Что ещё? Кошелек, точно, кошелек. Задумчиво посмотрел в сторону шкафа, где у меня хранилась всякая-всячина, предназначенная исключительно для жесткого секса. Облизнулся, но всё же сдержал порыв взять всё и сразу. Как ни странно, но помимо того, чтобы испытать на ней разные игрушки, с ней действительно хотелось заниматься любовью. Почесал затылок, взъерошив, и без того лохматые, волосы. Блин, такими темпами она из меня веревки вить начнет, а я хватку потеряю.

Полез под кровать, извлекать на свет коробку, в которую я скидывал всякое барахло, каким не планировал пользоваться, ну или которым пользовался, но мне не понравилось. Да где же они?.. На самом дне нашел то, что искал. Аккуратно вытащив и сложив мягкие, атласные черные ленты, пощелкал пальцами, вспоминая, что ещё забыл.

— Ты серьезно? — Юджи застыл на пороге, скрестив на груди руки. — На тебя это не похоже.Фыркнул, вытащив из школьной сумки хлыст и кинув его на кровать. Как-нибудь потом, но не сегодня. Знаю, что не похоже, но по-другому не могу, да и не хотелось, если честно. Сексом с предыдущими партнершами я занимался лишь по прихоти и, честно говоря, не всегда по обоюдному согласию. Просто взрослые женщины это не афишируют. Заниматься-то занимался, да вот только никогда не по любви… Как бы она не любила, мне не хотелось, чтобы она сбежала лишь из-за моего второго ?я?, которого с каждым разом было всё труднее и труднее контролировать. Она перестала шарахаться от моих касаний, заставила себя пересилить ту брезгливость, к которой привыкла, когда её касались с ?естественным? умыслом, и я уважал это. Хотелось сделать что-нибудь для неё, чтобы доказать, что все её старания не прошли насмарку. Больше всего на свете хотелось доставить ей удовольствие, а меньше всего — спугнуть.— Кей, ты и в самом деле?.. — как-то неуверенно произнес брат, сделав неопределенный жест рукой.— Угу, — не отвлекаясь на такие мелочи, как признание в любви, кивнул. Так… Что там у нас еще?

Спиной почувствовал критический взгляд Юджи, но рассусоливать тему не хотелось. Возможно потом, лет через десять, я и скажу ему, что думаю, но никак не сейчас.

Закинув сумку на плечо, подмигнул старшенькому, который сейчас застыл соляной статуей, и выбежал из комнаты. Нехорошо было заставлять девушку ждать. Ариса, прислонившись спиной к двери, играла в телефон и даже не сразу заметила мое приближение. Щелкнул её по носу, привлекая внимание. Девушка подняла на меня возмущенный взгляд, но затем улыбнулась, а я не мог не сделать того же самого в ответ.— Удачи вам, — хмыкнул Юджи, закрывая за нами дверь.Миямото задумчиво пожевала губы, затем только, повернувшись ко мне, спросила:— Это ты через десять лет, — уверенно произнесла она, не без удовольствия наблюдая за тем, как вытягивается моё лицо.— Да ни за что на свете! — вполне искренне возмутился я, мысленно содрогаясь даже от одной мысли о том, что могу стать таким же, как брат.— Кстати, Кей, что будет делать с Нацуки и Анной? Скоро Рождество, а они уже и шагу друг к другу не сделали.Хмыкнул. И как только она догадалась о том, что я размышлял сегодня об этом?— Я договорился с Нэбуей и Санадой, чтобы мы, как спортсмены, отпраздновали наши маленькие победы спортивного фестиваля, — Ариса скептически усмехнулась, но перебивать пока не стала. — В общем, если говорить кратко, то мы запрем Нат-чана и Кобаякаву-сан в подсобке. Пусть посидят там несколько часов.— Нацуки же умрет от смущения! — воскликнула она, резко останавливаясь. Но спустя пару секунд, взяв себя в руки, спокойно добавила: — Не думаешь, что он запаникует и, просто-напросто, забудет признаться? Или ляпнет какую-нибудь чушь? Он же рядом с ней становится беззащитным ребенком.

Я покачал головой, крепче сжимая её пальцы.— Ариса, солнышко моё, Нат-чан уже большой мальчик, ему, без многого без малого, почти восемнадцать лет. В жизни не поверю, что парень, оставшись наедине с девушкой, не поймет, что нужно делать.— А ты его случайно с собой не путаешь? — с подозрением прищурилась она, глядя мне в лицо. Я же старательно делал вид, что смотрю вперед. Вздохнув, она признала: — Не уверена, что это сработает… Самый худший из вариантов — они просидят всё время, пока мы их не выпустим.Кстати, несмотря на то, что девушка была явно против такого плана, мне очень понравилось это её ?мы?. А вот я в плане не сомневался. Почему-то был уверен, что из всех возможных вариантов — этот самый действенный и оптимальный. В темноте все чувства обостряются — это было известно всем. Возможно, Ариса и не признавала эту теорию, но я готов был ей доходчиво объяснить, что да как.***Поскольку был будний день, то комнату в мотеле мы сняли без особых проблем. Правда, смотрели нас с бескрайним удивлением, но никак не с подозрением. Скорее всего, из-за того, что Миямото, что стояла в стороне, пока я расплачивался, и о чем-то разговаривала по телефону с родителями, не выглядела смущенной или взволнованной. Оторвав мобильный от уха, крикнула:— Кей, мы сможем вернуться к обеду? Родители зовут тебя пообедать с нами.Вопреки всему, почувствовал, как краска приливает к лицу. Странно, но мне казалось, что всё должно быть в точности да наоборот. Кивнул, давая своё согласие и подтверждение.

Комната оказалась достаточно просторной. Здесь также были ванная комната с душевой кабинкой и джакузи вместо ванной и гардеробная, куда на время можно было сложить свои вещи. Большая двуспальная кровать с бело-черным постельным бельем находилась под темно-красным балдахином, шторы которого, при желании можно было опустить. Напротив кровати плазма и колонки. Мягкий, пушистый белый ковер, длинный, узкий стол с двумя красными барными стульями возле самого подоконника, из окна с панорамой можно было наблюдать довольно-таки неплохой вид. Ариса уже нашла светильник в виде романтически-зажженных свечей, яркость которых можно было регулировать специальным пультом, чем, собственно, она сейчас и занималась.— Кондиционер включим? — спросил я, наконец, разобравшись в четырех пультах: от телевизора, колонок, световой подсветки по периметру кровати и кондиционере.

— Можно включить теплый режим? — полюбопытствовала она, принимаясь аккуратно раскладывать мои и свои вещи. — На улице темнеет и, соответственно, холодает. А я ещё в душ хочу сходить…— вздрогнул, потому что последняя фраза прозвучала как-то совсем уж волнующе.

Цыкнул, чувствуя, что мне, в отличие от девушки, становится жарковато. Расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке и закатал рукава. Действительно, в комнате оказалось довольно-таки прохладно.

— Мы не подумали о самом главном! — вдруг спохватился я, увидев на столе заветную брошюру. Ариса подняла на меня заинтересованный взгляд, хотя видел, что в её голове сейчас идет трудоемкий процесс. — Еду сейчас закажем или потом?— А-а-а… — кажется, она была слегка разочарована таким ответом. — Потом давай. Кто в душ первым пойдем?— Давай ты, — улыбнулся, стараясь следить за своими эмоциями, а то больно уж хищно с моей стороны получилось.Девушка побледнела, что-то пробормотала себе под нос (более чем уверен, что камень был послан именно в мой огород) и, схватив в охапку полотенце и вещи для переодевания (даже любопытно стало, что она припасла), умчалась в душ. Какой-то шорох, грохот падающего флакона, тихая, на грани приличия, ругань, и, наконец, громкий звук воды. Облегченно вздохнул и, раскинув руки, завалился на кровать. Круто! Не мягкая, но и не жесткая, самое оно. На лице сама собой расплылась дикая, необузданная улыбка. Облизнулся и, ловко спрыгнув, полез в потайной карман сумки. Выпрямился, сжимая в руках черные атласные ленты. Ну что? Поиграем?POV. Миямото Ариса.Чем дольше я стояла под струями горячей воды, тем больше стучала зубами. А всё потому, что мне было страшно выходить в спальню. Понимала, конечно, что это неизбежно, но всё же… Вздохнула, закрутив вентили. Не знаю, как сейчас отреагирует моё тело.Страшно было даже предположить, что именно может отразиться на моем лице, если я по-прежнему осталась чувствительна к касаниям, которые сделаны с… хм, как бы сказать помягче?.. с любовью. Насухо вытерев волосы полотенцем и хорошенько растершись, оделась. Когда собирала вещи, то у меня было два варианта: ночная темно-синяя атласная сорочка с тонким кружевом по подолу и маленьким треугольным вырезом на ноге или же нежно-розовая атласная рубашка с шортами, по краямкоторых шла черная полоска из кружева. Скрипя зубами, всё же выбрала второй вариант. Но возникло одно ?но?! И это самое ?но? заключалось в том, что пижама оказалась мне безбожно мала! За последние недели на тренировке я похудела ровно настолько, что с меня начали сваливаться шорты на резинке. Поэтому, едва надев низ пижамы, я ?утонула? в ней. Шорты едва не соскользнули вниз, и мне пришлось спешно поддержать их руками. Рубашка висела на мне так, будто была куплена размера на два больше положенного. Угрюмо уставившись в зеркало, принялась лихорадочно размышлять о грядущем. Единственной мыслью, которой я могла тешится было: ?Всё равно снимать надо?. Крутанувшись возле зеркала и убедившись в том, что если не наклоняться, то, в принципе, ничего и не видно, и, краснея, словно переспелый помидор, отперла дверь.

— О, ты всё? — Катакура повернулся ко мне, оторвав свое внимание от телевизора и от стакана с водой, и замер, пристально разглядывая мой наряд.Я машинально сжала пальцами подол рубашки, опуская вниз глаза. Господи, стыдно-то как! Казалось, что сильнее покраснеть — просто-напросто невозможно, но жар уже перешел на шею и стал спускаться всё ниже и ниже.— Д-да… Можно попить? — поспешила ляпнуть я первое, что пришло в голову. Кейчи молча протянул мне недопитый стакан с прохладной водой, который я мигом осушила.— Ладно, мне тоже надо в душ сходить, — поднялся он, отключая телевизор и чмокая меня в висок. — Я быстро, — и, прежде, чем я успела что-то сказать, скрылся за дверцей ванны.Удивленно замерла, зависнув со стаканом в руке. И что это, спрашивается, было? Нет, конечно я много не ожидала, но… У него даже глаз не дернулся! У меня даже от возмущения рот слегла приоткрылся. Возможно, Кейчи уже доводилось видеть девушек в таком виде, но… я его девушка, черт подери! Демонстративно фыркнув, плюхнулась на кровать и принялась озираться по сторонам. Захотелось взять что-нибудь тяжелое и запустить им в Катакуру, как только тот выйдет из душа.— Хм? Это ещё что? — прошептала, когда мой блуждающий взгляд наткнулся на черные атласные ленты, аккуратно привязанные к ножкам кровати. Ткань была достаточно длинной, чтобы спокойно ложиться на белое покрывало живописными черными змейками. Подцепив одну из них, потерла пальцами, отмечая не только мягкость, но и эластичность. — Ох, Кейчи… — только и смогла пробормотать я, прежде чем вздрогнуть от звука открывающейся двери.Шатен взъерошил влажные волосы полотенцем и помотал головой, чтобы не мешала вода, которая попала в уши. Немного придя в чувство, всё-таки заметил меня, что с вытаращенными глазами по-прежнему сидела на кровати. Увидел меня, увидев ленты и сложив два плюс два… В общем, я думала, что он хотя бы слегка смутится, но нет, улыбнулся той самой ласковой улыбкой маньяка, которая, несомненно, так ему шла, а затем просто развел руками.— Уж прости мне мои маленькие слабости.Я выдохнула сквозь зубы, потому что по телу прошла волна дрожи, сопровождающаяся табуном мурашек по коже, а затем расслабилась и даже смогла улыбнуться. Немножко откинувшись на кровать и подогнув одну ногу, кокетливо спросила:— А по поводу моей рубашки ничего сказать не хочешь? Между прочим, на редкость хорошее качество, стежки очень ровными получились…— Да-да, стежки, — пробормотал он, уже нависая надо мной. — Очень ровные…А дальше произошло нечто невообразимое. Мы привыкли целоваться, но ТАК не целовались ещё никогда. Будто два голодных диких зверя накинулись друг на друга, желая, если не загрызть, то непременно покалечить. Я вцепилась в его волосы, будто желая выдернуть их с корнем. Кейчи же в ответ крепко держал меня за шею, притягивая меня к себе насколько близко, что, казалось, может поглотить. Целовались мы долго, и ни один из нас не желал отпускать другого. Несмотря на то, что я был краснее самого переспелого томата, мне нравилось ощущение переплетение наших языков. Определенно, у Катакуры была практика в этом непростом деле. Его язык чувственно проводил по губам и вновь углублялся в дикий, странный, но страстный танец. Пальцами он то с силой надавливал на кожу, то лишь слегка проводил по ней, играя. Кислорода стало катастрофически не хватать, и перед глазами уже появились разноцветные круги, но стоило лишь парню на секунду отстраниться, как я возмущенно замычала притягивая его обратно.Мы уже полностью забрались на кровать, когда Кейчи с нажимом начал ласкать мое тело. Не разрывая поцелуй, парень с неистовой яростью принялся расстегивать пуговицы рубашки. Дернул её вниз, обнажая плечи и ключицы, и тут же его поцелуи переключились именно туда. Я сжала пальцами покрывало, когда парень с силой укусил меня чуть пониже плеча, туда, где начиналась верхняя часть груди, но тут же поспешил зализать рану, как делают это животные. Его язык провел мокрую дорожку от шеи к ложбинке на груди, но тут же наткнулся на преграду в виде рубашки, которая из-за груди никак не желала сползать полностью. Рыкнул изапустил руку под ткань, шаря ладонью по разгоряченной коже. Не хотелось доставлятьему удовольствие вот так вот сразу, но вопреки всему, с губ моих сорвался громкий, блаженный стон. И тут Кейчи будто с цепи сорвался, словно мой несдержанный голос вынес приговор нам обоим.

На секунду отвлекшись, но то и дело пожирая меня жадным, хоть и изрядно затуманенным взглядом, Кейчи выпрямился на, пока я, переводя дух, лежала под ним. Когда и я, после таких диких поцелуев, пришла в чувство, то поняла, что одна моя рука, не туго, но крепко была вытянута вверх и связана.

— Не слабо? — хрипло спросил он, когда обе руки были зафиксированы над головой.Для верности подергала несколько раз, поняла, что не освобожусь сама, без посторонней помощи и отрицательно мотнула головой. Как ни странно, но страх перед неизбежным куда-то улетучился, и остался лишь азарт заядлого игрока. Кажется, прочитав это в моем взгляде, шатен лишь больше завелся. А то, как именно он возбудился, я могла наблюдать и чувствовать во всей красе, пока мы обнимались. Словно фокусник, он извлек ещё одну ленту, более плотную и широкую, насыщенно-алого цвета. Чуть приподняв мне голову, завязал глаза, погружая меня во мрак. Через ткань я могла лишь видеть наползающую тень, которая говорила о том, что Кейчи завис прямо надо мной. Через секунду и сама комната погрузилась в кромешную тьму. Все чувства обострились. Если до этого я могла видеть и предположить, что в следующую секунду сделает парень, то теперь каждое его движение, каждый жест оставались для меня загадкой. Я громко, несдержанно застонала, когда Катакура крепко сжал ладонью мою грудь, а его губы накрыли мои собственные. Теперь я была полностью в его власти. Протестующе и зло зашипела, когда парень играюче отстранился от моего лица, явно не без наслаждения наблюдая за тем, как я потянулась к нему, желая вновь поймать его губы. Кейчи нежно провел губами по моему колену, поцеловал щиколотку… и я зашипела от боли в порванной девственной плевре.

Странно, но я даже не почувствовала, как несколько капель крови скатываются по внутренней стороне бедра. Просто-напросто было не до этого. Мне бы жадно хватать ртом воздух, ибо чувствовала, что легкие вот-вот взорвутся от недостатка кислорода, но вместо этого жадно принялась целовать парня, который вновь наклонился ко мне. Сбавлять темп Кейчи явно не намеревался, входя в меня глубоко и жестко. Закусила губы до крови, откидывая голову назад, и уже сама поддаваясь ему навстречу. Казалось, что ближе стать уже нереально, но никто об этом не хотел думать в данный момент. Руки уже сводило судорогой, и я пальцами вцепилась в ленты, не зная, чего хочу сейчас больше, остаться в таком положении и остро ощущать каждую эмоцию, слышать жадное, прерывистое дыхание парня у себя над ухом и знать, что желанна, или же освободиться от лент и крепко-крепко прижать его к себе и никогда не отпускать, ни при каких обстоятельствах. Чуть не зарычала от бессилия, ситуация откровенно начала раздражать.

Я почти не чувствовала той боли, которую причинял Кейчи, потому что разум и мысли были где-то далеко. И эти чувства не поддавались объяснения. Крепко обхватила его ногами за талию и не отпускала до тех пор, пока не почувствовала высшую степень эйфории инатужное хриплое дыхание у себя над ухом. Капелька пота скатилась с лица парня, упав мне на нос, а сам Катакура нервно гладил меня по голове, чуть дрожащими руками, убирая в сторону растрепанные волосы. Вскоре его разгоряченные пальцы коснулись узлов на руках, и я почувствовала, что свободно. Последней упала лента с глаз, из-за чего прищурилась, старательно привыкая к новому освещению. Шатен поднес мои запястья к своим губам, касаясь тех мест, куда особо сильно впивались ленты.— Надо было сказать, что туго, — прохрипел он, когда к нему вернулся голос.— Я этого не заметила, — вполне искренне откликнулась я, наконец, обнимая его за шею и поворачиваясь к нему лицом. — В конце концов, боль стоила того.Мне показалось, что он расслабился после моих слов, потому что сразу же усмехнулся, откидываясь на подушки и увлекая меня за собой. А у меня не было сил даже для того, чтобы укрыться одеялом. Кажется, я хотела сказать, что люблю его, но глаза закрылись, и, после такого тяжелого и насыщенного дня, я всё-таки уснула.