Глава 20. (2/2)
— В чем дело? — не выдержала я, сохраняя на лице улыбку, но упрямо смотря прямо через парня.
— Ты… Ты обиделась за вчерашнее? — тихо, чтобы не услышали друге ребята, осведомился он.Срочно захотелось его стукнуть, но сдержалась, чувствуя, как улыбка становится запредельной.Я взвыл, уткнувшись лицом в парту и прикрывшись сверху учебником.— Дай угадаю, тебя отшили?
— Отвали, а?.. — вяло огрызнувшись, даже не взглянул в сторону друга. — И без тебя тошно.Маццун хмыкнул и явно даже не намеревался слезать с насиженного места.— Нозоми, между прочим, вчера мне все уши прожужжала, — этот придурок явно не нашел лучшего времени для того, чтобы пожаловаться. — Между прочим, — отметил он, — она сказала, что ты по отношению к Миямо-чан поступил весьма бессовестно.
Вот тебе раз! Я-то ожидал, что она Маццуну будет жаловаться на то, что какой я плохой, раз столько времени её за уши водил, а тут вон что…
Однако от этого мне легче не стало. Отнюдь. Завыл не хуже волка.— Вот кобра… — тихонечко фыркнул я, выпрямляясь.— Кто? Нозоми? — не понял парень, удивленно приподнимая брови.Отмахнулся. Причем тут Нозоми вообще?— Да про Арису я. Поговорить с ней пытался, а она, как дурочка, только головой кивает и улыбается. Да к тому же улыбается так, что впору пятый угол искать.— Ну-у… Естественно то, что ты вякнул, её гордость задело. В конце концов, она девушка, а девушки все немного со сдвигом, — вздохнув, Маццун явно Цуцуи вспомнил.
Чувствуя, как щеки наливаются багряным румянцем, мысленно чертыхнулся. Стоит ли ему признаваться или нет?.. Если скажу — засмеет, но если об этом узнает Ариса… даже представить не могу, как она отреагирует. Просто вчера, пока катались на качелях и пили кофе, почувствовал такое возбуждение, что устоять было выше моих сил. Если бы не внезапное появление Нозоми… если бы она не видела, куда у меня потянулись руки… в общем, ни за что бы не сказал того, чего сказал. И теперь вот как это объяснить девушке прикажете? Она, конечно, мазохистка, но мазохистка такая, что и по голове дать может. За непотребство. Нет, умру, но этого Маццуну не скажу, иначе растрезвони Цуепону и Нат-чану, а те скажут, что хватку теряю.
POV. Миямото Ариса.Репетиция спектакля, к огромному счастью сценариста, прошла без происшествий. Просто всем настолько хотелось домой после тяжелого трудового дня, что были тише воды, ниже травы. Кивком попрощавшись с Мэй, Хэйши и остальными, зевнула. Мой-то день ещё не закончен, ещё в спортзал на тренировку надо. У-у-у. Соревнования на носу, истинный тренер болеет, в школе выступление, с Кейчи напряг, а жить как-то надо…— Ариса!Удивленно повернувшись к нарушителю моего спокойствия, вновь приняла вежливо-отрешенный вид. Ну если он сейчас оправдываться начнет…— Давай поговорим, пожалуйста, — слишком серьезным тоном произнес Катакура. Невольно вздрогнула и слабо кивнула, поддаваясь замаскированному приказу.
— Говори, — милостиво разрешила я, начиная переобуваться. В отличие от меня, парень был же полностью собран.Набрав в грудь побольше воздуха, выпалил на одном дыхание:— Произошло недоразумение!По-прежнему находясь спиной к нему, тихонько хмыкнула. Чего и требовалось доказать!— Я это уже слышала, — спокойным тон ну никак не сочетался с тем грохотом, с каким я захлопнула дверцу шкафчика. — И что?Катакура поджал губы и прикрыл глаза. Я видела, насколько ему тяжело бороться со своим внутренним монстром, название которому ?садист?, но он держался. И даже голос почти не дрожал от гнева.— То, что я сказал не имело значение к тому, что ты моя девушка, — процедил он, старательно отводя взгляд. Вопросительно изогнув бровь, полностью развернулась к парню, ожидая продолжения. — Я сказал это потому, что Нозоми увидела то, чего не должна была видеть…Вот не хотела я краснеть! Да только мысли сами в голову просятся.— И что же это было? — стараясь придать голосу как можно больше безразличия, осведомилась я.Настала очень Кейчи смущенно краснеть. Наступило неловкое молчание, которое парень разрушил тихим вопросом:— Тебе поцелуй понравился?Он окончательно решил меня в краску вогнать или как? Чувствуя, что горят теперь не только щеки, но и уши с шеей, осторожно кивнула. А смысл скрывать? Я думала, что растаю в том поцелуе.— Вот и мне понравился, — как-то тяжело вздохнул он.А я совсем запуталась. Причем здесь поцелуй?
— Прости, но я тебя не совсем поняла…Тут Катакура не выдержал. Сорвался.— Да возбудился я! Понимаешь? Возбудился! Думал, что крышу сорвет. На шею полез, руки под кофту уже начал засовывать, а ты даже ничего не почувствовала! — и в меня обвиняюще ткнули пальцем. Кажется, у меня неэстетично отвисла челюсть. А Кейчи, видимо, даже и не думал щадить моих нервов, продолжал сквозь зубы: — Я ж тебе кофту до половины задрал, когда Нозоми пришла.
Нет, это невыносимо слушать… Спрятала лицо в ладонях и тихонько заскулила. Господи, это что такое получается? Я расслабилась от его поцелуев настолько, что его прикосновения к коже стали чем-то обычным и… О боже! Так мало того, что я этого не заметила, так ещё и Нозоми всё увидела? Ой, мамочки. Кейчи, что же ты со мной сделал?Вроде и сказала мысленно, да вот только парень ответил:— Вот и мне интересно, что ты со мной делаешь?.. — недовольно пробурчал он, прикрывая рукавом лицо. Однако я до сих пор видела, что краска с него не сошла. — Потому что сейчас всё это похоже на какое-то помешательство… — и совсем уж грустно выдавил: — И самое стремное, что я не хочу от него избавляться.
Не выдержав этой атмосферы, я рассмеялась. Вопреки всему. Просто это было самое странное признание в моей жизни.