Глава 16. (2/2)

— Миямо-чан?Катакура вновь перешел к обращению по фамилии? Или это он стесняется при Нацуки меня по имени называть?— Да, нас редко балуютподобными мероприятиями, но ничего страшного, всё оправдано.Я соврала. Если бы Нацуки не затронул эту тему, то, возможно, даже бы и не задумалась об этом. Но теперь поняла, насколько это обидно. Не только мне — всем. Всем тем, кто хочет, но не может. Конечно, у нас были небольшие преимущества, потому что мы поддерживали рейтинг школы, но радости это не приносило. Я смотрела на обычные, непрофильные классы и молча завидовала, что они вот так просто могут взять и собраться у кого-то в гостях, на дне рождение, на вечеринке и в поезде. И это было в порядке вещей. Мы себе не могли позволить подобного. Кто-то был допоздна занят делами студсовета, кто-то поддерживал свою успеваемость, просиживая за учебниками, кто-то тренировался в клубе с утра до ночи, чтобы только не вылететь из школьной сборной. В общем, другие ученики людьми нас не считали вовсе.

POV. Катакура Кейчи.От меня не укрылся тот взгляд, который Ариса уперла в землю, упорно что-то на ней разглядывая. За эти недели мне довелось увидеть её разной: веселой, серьезной, уверенной, разъяренной и возбужденной, но вот разочарованной ещё ни разу. Возможно, она бы и хотела куда-нибудь съездить, но просто-напросто не могла. В груди сердце предательски екнуло. Я и сам стал замечать, что меняюсь рядом с ней, и так же заметил, что девушка от этого явно не в восторге. Пытался контролировать себя, но безрезультатно. Эмоции перескакивали из крайности в крайность и не давали возможности остановиться где-нибудь посередине.

Взглянув на наши сцепленные руки, задумался о таких вещах, что просто так держать девушку довольно приятно. Если бы ещё перчаток не было… Но Миямото решила всё для себя и просто поставила перед фактом. Она решила привыкнуть ко мне, избавившись от тех эмоций, которые начинают поглощать её сразу же, когда её касается мужское тело. Мне было неприятно, что всё обернулось именно так. Слишком уж противоречивыми были чувства… Когда я ещё не испытывал к ней такой симпатии и привязанности, то всё было в порядке: она получала того, что хотела, а я наслаждался её слабостью. Но теперь, когда отношение и чувства начали меняться… Я не знал, что делать. Девушка, которая мне нравится, брезгует прикосновениями, и боль причиняет уже мне. И как бы она не пыталась скрыть этот факт, чтобы она ни говорила, я всё видел и чувствовал. Стоило мне прикоснуться к ней, как зрачки её зло сужались, губы, обычно находящейся в искренней или вымученной улыбке, искривлялись в брезгливой гримасе, кожа холодела, а тело напрягалось, точно Ариса готовилась к удару. Всё это было настолько мимолетно, но при этом настолько чувственно, что удар по гордости ощущал я.

Трудно было сказать, что именно притягивало меня к ней, кроме внешности. Довольно много девушек принимали мой моральный: Нозоми, Кобаякава, Юкирин, Чиба и даже Цуцуи в какой-то степени. Случаев много, но это всё не то. Такими темпами я бы мог предположить, что мне нравится сестренка Маццуна, но… Да, она подходила по стандартам, то внешности, по моральному облику, и в ней даже был некий стержень, который притягивал, но тем не менее, мои чувства к ней не изменились. Для меня Нозоми даже после случившего оставалась лишь маленькой девочкой, влюбившейся во взрослого парня. К тому же, не хотелось нарваться на Мацунагу лишь из-за того, что у него ?комплекс старшего брата?. Но, быть может, Маццун был прав, говоря, что люди любят вопреки? Я не знал. Такие чувства, поселившиеся в сердце, у меня впервые. Да, были детские влюбленности, но отношения с девушками постарше — это совершенно иное, можно даже сказать, что это другой мир: другие предпочтения, другие интересы, всё другое.

И хотя я чувствовал, что с Арисой это всерьез и надолго, было немного не по себе. Девушка она хоть и ?касаемая?, но гордая и даже жесткая, холодная, если будет угодно. Быть может, другие и не заметили, но Миямото очень двуличная. Она сама не понимает,чего хочет от других, от жизнии даже от самой себя, идет на попятную, стоит лишь только дойти до преграды, которую она не может преодолеть. Вот только… Не может или не хочет? Было в её словах что-то лживое и трусливое. Сама того не зная, она не только притягивает, то и отталкивает людей. Причем отталкивает, едва им удается дотянуться до неё. Будто бы срабатывает какой-то защитный механизм. Возможно, мне просто хочется быть тем, кто разрушит это механизм, а, быть может, просто считал, что мы похожи. Я ведь тоже шёл на попятную, стоило девушкам раскрыть свои чувства. Что мне стоило сдержаться, начать встречаться и лишь потом показать свои интересы? Как-никак, но с Миямото я хоть как-то, но пытаюсь держаться, хотя это порой и трудно. Возможно, когда-нибудь я пойму и себя, и её, но боюсь, что если мы начнем меняться, то наш с ней механизм может застыть.В электричке, как обычно, было не протолкнуться. Люди в это время спешили на работу, поэтому на каждой станции их заходило по десять-двадцать человек за раз. Тихо выругавшись через зубы, вцепился в поручень. Школьная сумка при этом оказалась почему-то совершенно в противоположном конце от меня. Хашибу придавили с двух сторон, да так, что другу едва-едва удавалось дышать. Миямото повезло еще меньше. Девушка не могла удержать равновесие, и была вынуждена стоять, прижав к себе сумку, тем самым не имея возможности схватиться за что-нибудь. Вагон трясло так, что пассажиры то и дело наваливались друг на друга, так и норовя придавить. Несомненно, мы попали в час-пик.

— Ну почему именно сегодня? — с трудом простонал Нацуки, вылезая из толпы и добравшись до меня. — А где Миямо-чан?Я оглянулся, чтобы найти девушку, которую почти не было видно в толпе. И тут меня словно током ударило. Ведь я вспомнил, что обычные касания могут лишить девушку чувств. Ругаясь, протиснулся немного вперед, отдав другу сумку. Ариса стояла ни жива, ни мертва, напрочь застряв между какими-то парнями из соседней школы (по форме узнал, ибо школы находились в одном районе). Парням-то ничего, даже подкатывать умудрялись, а вот девушке было не до смеха. Губы её были плотно сжаты, а на виске застыла капелька пота, которая никак не могла скатиться вниз. В общем, удовольствия она явно не испытывала. Оттолкнув в сторону какого-то мужчину в деловом костюме, схватил её за руку чуть повыше локтя, притягивая к себе. Другой же рукой по-прежнему продолжал держаться за поручень.

— Какие-то проблемы? — улыбнулся я, прижимая Арису к себе, да так крепко, что пальцы свело судорогой.

Парни цыкнули, явно недовольные моим вмешательством и отвернулись. Я же получил от девушки благодарный взгляд и слабую улыбку.— Ну почему ты такая милая? — простонал, накрывая её губы своими. Миямото вздрогнула, но отстраняться не спешила, да и некуда было.

На нас уже начали коситься люди, пребывая в состоянии шока: кто-то краснел, кто-то удивленно округлял глаза, а кто-то недовольно и осуждающе покачивал головой. А я даже если бы и захотел прервать поцелуй, то не смог бы, потому что хоть так, но не хотел упустить и шанса, чтобы прикоснуться к ней. Не вовремя, но объявили нашу станцию, на которой должно было выйти порядком половина вагона. Мы с Миямото, подхваченные людским потоком, буквально вывалились из электрички. И только тогда я получил весьма болезненный удар кулаком.— Я что тебе говорила, что людные места? — зашипела девушка, замахиваясь для нового удара.— Прости, — улыбнулся, перехватывая её запястье. — Просто ты была такой милой, что я не смог сдержаться.— Кстати, а где Хашиба? — немного остыв, она опустила руки и растерянно огляделась по сторонам.

Я сглотнул, в ужасе округляя глаза.— Кажется… Кажется он остался в поезде… Вместе с моей сумкой… Вот черт! — но взяв себя в руки, вспомнил, что хотел сказать ещё перед тем, как мы зашли в вагон. — Давай поедем куда-нибудь на Рождество, а? Вдвоем. Только ты и я. Согласна?