12. Надежда (1/1)

*** Занзас проснулся, как ни странно, от усталости. Он просто-напросто устал спать. Все мышцы затекли, кости издавали недовольный хруст при движениях. Пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, Занзас сел в кровати и недоумённо огляделся, восстанавливая в памяти планы на сегодняшний день.И тут он вспомнил.День переворота! Мгновенно проснувшись, Занзас вскочил с кровати, очень чётко ощущая, что что-то пошло не так. Не по плану. Внутреннее чувство времени подсказывало ему, что он спал не меньше недели, а значит, проспал свою собственную революцию. Но ведь этого не могло быть! Или…Где, интересно, шляется Скуало?С этой мыслью Занзас метнулся обратно к кровати. На красной подушке белела записка, явно написанная почерком мечника. Всего несколько слов: «Снотворное в твоём виски. Атаку возглавлю сам.» И несколько раз в конце записки было несколько раз яростно зачёркнуто ещё одно слово: «Прости» Занзас издал оглушительный яростный рык. Записка сгорела в его руках, бутылка виски, на которую мимолётно упал его взгляд, взорвалась и растеклась по стенам остатками жидкого стекла. Под его взглядом воспламенилась обивка кресел, вспыхнула тёмно-красная кровать с шёлковыми простынями, загорелись тяжёлые шторы на окнах. Он был не просто в ярости. Он был в бешенстве. Гнев буквально сжигал его, совсем как тогда, после освобождения из священных льдов.Усилием воли потушив разгоравшийся всё сильнее пожар, Занзас открыл прямо в комнате огненный портал и шагнул в него, на ходу набрасывая одежду и перезаряжая пистолеты.*** Среди жителей Инферно ходила легенда, что резиденция Верховного Повелителя – и непосредственно его кабинет – менялись сами по себе, следуя воле каждого нового Повелителя. И Занзас ничуть не удивился, когда дворец Повелителя встретил его всё той же знакомой чернотой и безликостью. Если бы он увидел там белые мраморные стены и рыцарские гербы с главным символом в виде меча, он бы удивился – и разозлился тоже – куда как больше.Из сталактитового дворца выскользнула худая мальчишеская фигура, и Занзас молниеносно перехватил его за локоть, пока тот не смылся по своим делам. — Мусор, — прорычал он, едва сдерживаясь, чтобы не спалить случайно дотла всезнающего Бельфегора. – Ты скажешь мне, что произошло в моё отсутствие.Золотоволосый юный демон шипяще рассмеялся, даже не пытаясь вырваться и, кажется, не замечая, что от руки, которую сдавливал железной хваткой Занзас, начал валить чёрный дым.— Ши-ши-ши! Пока Его Некоронованное Величество так сладко спали, произошло очень много интересного, и-ши-ши! Семь земных дней назад Белый Рыцарь Его Некоронованного Величества организовал масштабное восстание против Верховного Повелителя! Было очень шумно, и, надо признать, довольно весело! Увы, всё закончилось слишком быстро… Все очаги восстания были быстро и жёстко подавлены армиями Повелителя, а из тех, кто специальным отрядом вламывался во дворец… — он снова издевательски засмеялся. – Из них никто не вернулся. Правда, замечательно?Занзас казался абсолютно спокойным, но, когда он с силой отшвырнул продолжающего смеяться Бельфегора, тело его вспыхнуло ослепительно-ярким яростным пламенем. Ни на кого больше не глядя, он смертоносным огненным вихрем промчался по безликим чёрным коридорам дворца. — ЧТО. ТЫ. С НИМ. СДЕЛАЛ?! – тяжёлые пафосные двери кабинета Повелителя слетели с петель от его мощного удара ногой. Повелитель при его появлении даже не оторвался от заполнения отчётов. Разъярившись от этого ещё больше, Занзас подошёл к столу и нацелил дула обоих пистолетов в черноволосую голову напротив. Недовольно вздохнув, Повелитель, наконец, соизволил обратить на него внимание и лениво откинулся в кресле, окидывая своего заместителя ледяным презрительным взглядом.— И почему я даже не спрашиваю, кого ты имеешь ввиду? – по губам его скользнула жёсткая усмешка. – Твой смазливый слуга предал тебя. И, что самое главное, предал меня. Он возглавлял отряд мятежников, попытался меня убить. Что, по-твоему, я должен был сделать с ним? Погладить по головке? Или, может, оттрахать до полусмерти, как поступаешь с ним в качестве наказаний ты? Нет, Занзас, детские игры закончились. Выкинь его из головы. Будущему правителю Инферно не пристало так злиться из-за какого-то мальчишки-предателя. Я назначу тебе нового помощника, и можешь трахать его, сколько заблагорассудится, уверяю, он будет ничуть не хуже в этом плане, чем твой белый крысёныш.Ярость Занзаса воспламенила кипу отчётов на столе и расплавила верхний слой сталактитовых стен. Щёлкнули взведённые пистолеты. — Грёбаный урод!!! – демон огня обнажил зубы в гневном оскале. —Ты убил его! Это был МОЙ мусор, только МОЙ, и ты, сукин сын, не имел права расправляться с ним без моего согласия!!! Только я могу выносить приговор своему личному мусору!Ледяные красные глаза напротив полыхнули не меньшей яростью. Повелитель не повёл и бровью, но внезапно пистолеты в руках Занзаса раскалились и, расплавившись меньше чем за мгновение, обожгли ему руки жидкой сталью. Отчёты и стены погасли, казалось, совершенно неповреждённые. С шипением отбросив оплавленное оружие, Занзас попытался направить Силу на самого Верховного, но уже в следующее мгновение обнаружил, что прижат лицом к полу тяжёлым ботинком Повелителя и не может пошевелиться под давлением его Силы и его воли. — Ты снова забываешься, Занзас, — холодный голос, рвущий барабанные перепонки не громкостью, но вложенной в него Силой, звучал у самого уха. – Успокойся. Однажды, быть может, ты действительно убьёшь меня. Но не сейчас. Ты сейчас слишком слаб, у тебя нет ни плана, ни союзников, у тебя есть только твоя злость. Обычно твой гнев помогает тебе в сражении, Занзас. Но я не тот случай, поверь. Для того, чтобы биться со мной наравне, тебе необходим кристально-ясный разум и непоколебимое спокойствие. Ты же сейчас целиком во власти своих эмоций. Что этот мальчишка сделал с тобой? Самому-то не противно?Занзасу не было противно. Занзас искренне считал, что только он может расправляться со своей собственностью. Но, тем не менее, он понимал, что в чём-то Повелитель прав, и потому заставил себя успокоиться и перестать вырываться. Повелитель был прав хотя бы в том, что ему нужно мыслить трезво, чтобы победить этого ублюдка. Ярость продолжала бурлить в нём, но ему удалось взять её под контроль. Он мысленно поклялся себе, что теперь месть Повелителю будет гораздо более изощрённой и жестокой. Он этого, чёрт возьми, заслужил.— Тебе не за что меня ненавидеть, Занзас. Я, по сути, оказал тебе услугу, избавив тебя от этого предателя, который оказывал на тебя такое влияние. Но, признаться, я был немало удивлён тем, что этот глупый мятеж возглавил Несущий Холод, а не ты. Мне всегда казалось, что он не интересуется политикой и возможностью заполучить мою власть. Впрочем, я не сомневаюсь, что этот, как ты его называешь, мусор действовал в твоих интересах. Когда он со своим отрядом ворвался сюда, он, похоже, уже знал, что не сможет победить. Этот пёсик буквально самоубийственно предан своему хозяину.Занзасу казалось, что он хорошо себя контролирует, но стены и пол вновь занялись огнём, который Повелитель тут же потушил усилием мысли и вдавил лицо Занзаса в пол сильнее, ломая ему нос и лишая возможности дышать. Его Сила ударила Занзаса волной немыслимой боли во всём теле, и всё, что он мог – это глухо рычать и скрипеть зубами. — Успокойся немедленно,— приказал Повелитель всё тем же ледяным голосом. – Несущий Холод жив. Я сослал его пожизненно, на каменоломню. Я пощадил его, единственного из всех бунтовщиков, предвидя твою реакцию. И теперь я, надо сказать, уже начинаю жалеть о своём решении.Занзас закрыл глаза. Чувство, отвратительно похожее на облегчение, тепло шевельнулось в его груди, практически незамеченное под напором охватившей его злости. — Ты успокоился, Занзас? Он снова скрипнул зубами, задыхаясь от боли и нехватки воздуха. — Да, Повелитель. Я чертовски спокоен, — это, как ни странно, было правдой, потому что к Занзасу успело вернуться его самообладание. Давление воли Повелителя тут же отступило, его нога убралась с головы его Правой Руки. Занзас осторожно встал, накрыв ладонью залитое кровью лицо. Ярость в его глазах сменилась холодной, презрительной ненавистью. Повелитель, вернувшийся в кресло, смотрел на него с лёгкой насмешкой, в очередной раз напоминая ему о своём превосходстве.— Я бы посоветовал тебе, — усмехнулся он, возвращаясь к отчётам. – Не искать Несущего Холод. Посоветовал бы, но ведь это бесполезно, не так ли? Занзас не ответил. Он молча отвернулся и шагнул в открытый только что портал, не видя больше надобности разговаривать с Верховным.Когда портал за ним закрылся, Повелитель только укоризненно покачал головой и вздохнул, пробормотав что-то про «глупую горячую молодость».***Каменоломня была местом, куда ссылали только тех преступников, кто провинился перед Повелителем особенно сильно. Государственная измена – такое обвинение можно было бы приписать всем, кого туда ссылали, но факт был в том, что никакого государства не существовало в мире демонов. Существовал только Инферно и существовала воля Верховного Повелителя, которому все в Инферно должны были подчиняться. На каменоломне преступники занимались тем, что прорубали новые и новые пещеры, расширяя границы Инферно во все стороны земной коры. Здесь всегда было жарко от непосредственной близости к Ядру. И, разумеется, у преступников не было никаких нормальных условий для жизни – питались они только тем, кого могли поймать в подземельях сами – мелкими ящерицами и червями, спать приходилось в тесных клетках с другими преступниками, на голой земле, да и работать приходилось около двадцати двух часов в земные сутки.Скуало, однако, не жаловался. Во-первых, он твёрдо осознавал, что такой выбор сделал сам. Он вообще был бесконечно удивлён тем, что Повелитель его не прикончил, впрочем, уже после первых же трёх дней ссылки мечник начал думать, что Повелитель сохранил ему жизнь исключительно для того, чтобы наполнить её вечными мучениями. А во-вторых, каменоломня, несмотря ни на что, была всё же гораздо меньшим наказанием, чем Бездна. По крайней мере, здесь страдания приходились на долю его тела, но никак не разума. Именно поэтому надежда выбраться из этой проклятой дыры всё ещё теплилась в его сознании. И эта надежда уверенно вела его сквозь унылое существование в рабских условиях, сквозь ежедневную обессиленность от непрерывной тяжёлой работы, нехватки сна и голод, сквозь непрекращающиеся удары плети надсмотрщиков и сквозь цепи на его руках, сковывающие Силу. Эта надежда завела его в тесный карцер без единого окна, куда его посадили за драку с надсмотрщиком. Драка, надо признать, определённо не была удачной идеей. Теперь, сидя в душной камере, где он даже не мог вытянуть ноги, грязный с головы до ног, избитый до полусмерти, с Призраком Бездны, норовившем захватить его сознание в непроглядной темноте – теперь он это понимал. Ты глупец, — сказал голос Призрака в его голове. – Ты не должен был так поступать. Ты мог погибнуть. Зачем тебе это? Ты готов был умереть за существо, поработившее тебя целиком и полностью. Это того не стоило.— Заткнись, — привычка говорить с самим собой, искоренившаяся было после того, как Занзас заглянул ему в душу, вернулась вновь. – Он жив, и это главное.Призрак говорил ещё что-то, но Скуало не слушал. Он знал, чего Призрак добивается – отобрать у него единственное, что у него осталось – надежду. Он не знал, сколько часов просидел так, прежде чем тяжёлая стальная дверь карцера с омерзительным скрипом отъехала в сторону, приоткрываясь. — На выход. К тебе посетитель. Мечник уставился на охранника с немалым удивлением – из карцера не выпускали менее чем через неделю, какой бы посетитель ни требовал встречи с заключённым. Если только этот посетитель не был такой важной персоной, как… Скуало разом помрачнел ещё больше, догадавшись, кто именно желает его видеть.Обычно посетители ждали встречи около каменной лачуги главного надсмотрщика, у всех на виду, так как «комнаты для свиданий» на каменоломне никогда не существовало. Но этот гость был настолько влиятельным, что ради него главный надсмотрщик предоставил для встречи свой дом, что только подтвердило догадки мечника. — Занзас? – старательно сдерживая дрожь в голосе, спросил он, входя в полутёмную комнату, усеянную хламом. Лачуга надсмотрщика была весьма и весьма скромной, так что заблудиться здесь не получилось бы даже при очень большом желании. Не получив ответа, Скуало сделал ещё пару неуверенных шагов. И получил удар в живот ногой с разворота. Последовавший за этим удар ногой по спине заставил его рухнуть на колени и согнуться пополам от боли. Мечник молчал и не делал попыток подняться, ожидая следующих ударов. Их почему-то не последовало, но поднимать взгляд или вставать на ноги Скуало всё равно не спешил. Занзас уселся на кровать перед ним, чуть наклонившись вперёд и сцепив руки перед собой в замок. Мечник почти физически чувствовал его ярость, но при этом тот оставался совершенно спокойным внешне. Повисла напряжённая, долгая тишина.— Мусор, — в знакомом голосе было ещё больше презрения, чем обычно. – Какого хрена?— Занзас, я… Быстрая пощёчина. Выжженный след от ладони на бледной щеке.— Заткнись.Он послушно замолк и закрыл глаза. Скуало слишком хорошо помнил силу гнева Занзаса, и слишком хорошо помнил, как жестоко он обходится с предателями. Он до сих пор вздрагивал при воспоминании о своём наказании после попытки заморозить Занзаса. Снова повисла тишина.— У меня есть две версии, почему ты сделал это, — наконец, начал Занзас медленно, с нескрываемым раздражением в голосе. – Первая: тебе, кусок мусора, неожиданно захотелось власти, и ты решил, что, самолично убив Повелителя, ты обретёшь его Силу и расправишься со мной, таким образом устранив сразу двух своих врагов. Или, может быть, тебе хотелось не власти как таковой, но мести. Разумеется, это означало бы, что твоя тупая клятва была не больше, чем блеф. Но эту версию я хотя бы могу понять. И эта версия нравится мне, честно говоря, гораздо больше, чем вторая. Потому что по второй версии – ты просто идиот, а я не хотел бы думать, что на меня работают хронические имбицилы. По второй версии ты решил взять на себя командование не из-за амбиций или желания мести, а из-за того, чтобы не подставлять под удар меня. Итак, какую версию предпочитаешь ты, чёртов предатель? — Занзас, — мечник открыл глаза и осмелился посмотреть на него. – Он всё знал! Он знал весь этот план, от первого пункта до последнего, иначе, думаешь, почему он так быстро со всем справился? Почему он был готов к атаке? Да потому, что он знал! Я не имею ни малейшего понятия, каким образом он получил эту информацию, хотя и склоняюсь к мысли, что никто из наших не проболтался, скорее, мы его просто недооценили… Он бы убил тебя, Занзас. Я не мог этого допустить. Просто не мог, понимаешь, мудак ты зажравшийся?! Ещё одна пощёчина. Ожог на другой щеке. Презрительный взгляд полыхающих злостью красных глаз.— Значит, всё-таки идиот. Кто тебя просил, мусор, заботиться обо мне?! – гнев и презрение в голосе Занзаса били мечника даже больнее, чем он сам и местные надсмотрщики. – Ты считаешь меня жалким слабаком, как ты сам, судя по всему?! Да пусть этот мудак даже и знал обо всём, я бы смог победить его, одолеть не хитростью, так силой! А теперь, благодаря тебе, сука, у меня нет ни армии, ни моих союзников, ни уважения среди демонов, ни даже, чёрт побери, тебя! Ты лишил меня всего, слышишь, тварь, абсолютно всего – и всё из-за какого-то странного, неуместного чувства заботы, в которой я совершенно не нуждался и не нуждаюсь!Скуало молчал, закусив губу и низко опустив голову. Он не знал, что ответить на это. Теперь, когда он думал об этом, он понимал, что действительно должен был проявить больше веры в Занзаса.Его захлестнуло внезапное отчаяние и чувство безысходности, и он вдруг остро ощутил,что ему очень не хватает прикосновений тёплых Занзасовских рук и его горячих поцелуев. Он успел слишком сильно привыкнуть к уверенности, что он больше не один, что он может кому-то доверять, кому-то принадлежать… А теперь всё это так быстро разрушилось, и он не думал, что выдержит всё это – постоянные избиения, жуткие условия существования, нескончаемый голод и изматывающий режим, Призрака Бездны, одолевавшего всё чаще – когда не было хоть какого-то достойного стимула выжить.— Прости меня, Занзас…Никогда раньше гордость не позволяла ему просить прощения, но какая может быть гордость, когда он был полностью унижен, грязен, изнурён, лишён своей Силы, так сильно избит и к тому же обречён на вечные муки за то, что он считал благим делом, а обернулось его же глупостью?— Нет, — голос демона огня вновь стал спокойным и холодным. – Не прощу. Ты мне больше не нужен. Он поднялся, не удостоив стоящего на коленях мечника даже взглядом, и молча вышел, хлопнув дверью. Скуало так и не поднялся с колен, он сидел, сжавшись и уставившись в пространство. А потом он сжал голову руками и издал тоскливый, полный безысходности и отчаяния крик, похожий на крик, скорее, раненого зверя, но не человека.Потому что у него только что отняли самое главное – надежду.