Chapter 5: You have bewitched me, body and soul and I love, love, love you. part two. (1/2)

*-*-*-*-*

Свирепые взгляды и импульсивное жестикулирование. Гневные крики и топанье ногами. И если не это описывает ?недовольного и разозлённого клиента?, то что? Луи зашёл в это место из дома Найла и Перри, и до этого момента у него было прекрасное настроение. Запах младенцев делает такое с людьми. Но если не запах, то крошечные, как кукурузные зёрнышки веки или сморщенные ротики, выдувающие пузыри слюней.Луи поменял подгузники обоим близняшкам, пока Найл с восхищениемстоял рядом и наблюдал. У Хорана был неоднозначный опыт смены подгузников. Он даже смотреть не мог без содрогания на детские пелёнки.Эти маленькие девочки поистине драгоценны. Два крошечных комочка счастья с голубыми глазками-горошинами и пухленькими ручками и ножками. Они похожи на миниатюрных бодибилдеров.

Но лучшая новость в том, что Найл с Перри не выбрали непонятные и экзотические имена, хотя Луи боялся, что такое может случиться. Но они остановились на Рори и Хейзел, что звучит довольно оригинально, но прекрасно подходит малышкам.

Забавно, что, только заглянув в колыбельки, Луи сразу понял кто из них кто, хотя ему не говорили. Рори чуточку покрупней и каждый раз, когда Луи хватал её за ножку, она вцеплялась пальчиками ему в ладонь. Хейзел – тихая наблюдательница, она следила за ним издалека. Её взгляд метался за Луи, куда бы он ни двинулся, но когда он брал её на руки или щекотал, она кривила личико, словно он чем-то её обидел.Луи уверен, что знает, какими подростками они станут. Рори будет той, кому будут нужны решётки на окнах и разговоры. Она будет ссориться с родителями и каждый раз при очередной перепалке искать убежище в доме Луи. Конечно он будет говорить ей не обижаться на родителей, ведь они хотят для неё только лучшего. Она топнет ногой, может быть напомнит ему, что он ей даже не родной дядя, но, в конце концов, она смирится. Все смиряются.Хейзел, а Хейзел будетсидеть и ждать возвращения сестры, после того, как та в очередной раз улизнёт от домашнего ареста. Хейзел будет писать Луи каждую секунду выходных, присылать адрес бара, где тусит Рори, и умолять, чтобы он забрал её до того, как она вляпается во что-нибудь. Хейзел будет той, кто много читает, усиленно занимается и проводить много времени наедине с собой. Она будет той, о чьей социальной жизни будут беспокоится, тогда как у Рори на Фейсбуке будет 2000+ друзей.

Луи и Рори будут партнёрами по преступлениям против Найла и Перри там, где возможно, но Хейзел и Луи… Они будут близкими друзьями. Для неё он будет мягким, будет защищать её самоизолированность, когда Найл вдруг станет через чур заботливым. Луи будет знать её очень хорошо, потому что, как и у него самого, у неё будут трудности с самооценкой. Луи не хотел бы, что бы она проходила через то, что он прошёл, он не хотел бы, чтобы она чувствовала себя недостаточно хорошей для кого бы то ни было. Так что он поставит ультиматум, чтобы никто больше не касался этой темы. Он будет баловать её слишком много, но Хейзел не станет хуже от этого из-за своего прекрасного воспитания. Неважно. Луи на самом деле не стоит так много думать об их будущем.

В общем, этим утром Луи был счастлив. Он был в прекрасном расположении духа. На самом деле, он был просто великолепен, что случается довольно не часто. Так что он даже поблагодарил Вселенную. Сегодня идеальный день для первого шага Луи к карьере журналиста. Сегодня у Луи интервью с Райаном Поленски -русским, которого вскоре передадут на родину за совершённые там преступления.Он борется с приказом о передаче на основании своего шестилетнего брака с молодой британкой Мией. По словам мистера Поленски, ему должно быть позволено прожить остаток жизни в месте, которое он называл домом более десяти лет. Но у российского правительства совсем другое мнение.У Луи ещё не было собеседования. Ни у кого не было. Но это не должно было стать проблемой. Он два часа простоял у здания суда, ожидая, что кто-нибудь выйдет и даст им показания обвиняемого. Он на самом деле былсосредоточен на текущем задании. Но ему немного не повезло. Он хотел зайти в кафе на углу, купить себе чай и продолжать работу. Он должен вернуться к зданию суда сейчас же. Возможно, мистер Поленски со своей командой уже дали показания и ушли. А Луи всё это время был здесь и кричал на владельца кафе, который, похоже, уже готов был за ухо вывести Томлинсона из своего заведения. Но Луи и с места не сдвинется. Не очень красиво, ноэто так.– Я вообще не понимаю, – он раздражённо сдувает чёлку с глаз. – Как это у вас нет Йокширского чая? Это же Йокширский чай! Это вам ни о чём не говорит?Луи размахивает руками для большего эффекта. Мистер-Нет-Йокширского-Чая чешет лысый затылок и, опуская руки на свой выпирающий живот, покачивается с пятки на носок.– Мне очень жаль, сэр. Я понимаю, Ваш Йокширский чай много для Вас значит. – Он выглядит озадаченным, говоря это – Но я ничем не могу вам помочь. Но у нас есть английский завтрак или кофе. Желаете что-нибудь из этого?Он говорит сквозь зубы? Лучше бы ему этого не делать.– Вы серьёзно? – Луи сам начинает скрипеть зубами. – Вы не можете говорить это серьёзно! Что это за идиотское заведение, где подают кофе, а не чай?!– У нас есть чай, сэр—– Нет, нет, – Томлинсон маниакально качает головой, – Английский завтрак это вообще не чай. Английский завтрак это тот чай, который вы пьёте до того, как откроете для себя Святой Грааль – Йокширский чай. Настоящий чай, другими словами.Луи раскрывает ладонь и двигает пальцами так, словно играет джаз.– Сэр, мне придётся попросить Вас уйти…– О Боже, нет, –Луи качает головой, – Я не уйду без чая. Я не смогу нормально взять интервью без него. Так что пройдись своим пухлым задом по этому магазину и принеси мне чёртов чай!Глаза продавца сужаются и щёки наливаются грозным красным.– Знаешь… мужчины, размером чуть выше стакана, не должны кричать на тех, кто в два раза их больше. Ты окажешься в измельчителе отходов, если не будешь осторожнее.Луи бросает гневный взгляд вверх. Да Вы шутите?!– Гарри Стайлс, ты один из самых больших му— Слова замирают на губах, потому что он оборачивается и замечает довольную ухмылку Гарри и наигранно скромный наклон его головы. – Ты специально злишь меня. Серьёзно? Ты издеваешься?!Палец Гарри оказывается у губ Луи.– Тшш, дорогой. Когда ты так говоришь, ты звучишь как Даффи Дак. И если я могу оценить эту иронию, мой маленький утёнок... –он подмигивает Луи, – не уверен, что другие дружелюбные покупатели могут.Луи оглядывается и удостоверяется, что вокруг него полно людей, которые смотрят на него так, что он чувствует угрозу. Хозяин магазина смотрит поверх головы Луи и кивает в сторону покупателей.– Вы можете вывести его отсюда, пожалуйста? Он распугивает всех покупателей.Словно Луи принадлежит Гарри! Словно он его жена. Луи рассерженно фыркает.– У вас даже нет Йокширского чая. –Бормочет он. – Как у вас вообще могут быть покупатели?Гарри тыкает его в бок, щёки хозяина магазина дрожат от ярости. На мгновение кажется, что он вот-вот схватит Луи и просто выбросит за дверь. Луи привстаёт на носочки, внутри него происходят ядерные взрывы. К радости владельца магазина (но не Луи) Гарри хватает Томлинсона за талию и направляет к выходу.– Мы уже уходим. Прекрасного дня!– П—Гарри заглушает крик Луи своей ладонью и выталкивает его из магазина, продолжая одной рукой защищающе обнимать его за талию. Если его вдруг спросят, то Луи будет отрицать даже на смертном одре, но у Гарри такие руки, что хочется, чтоб они обнимали тебя постоянно. Мышцы Луи расслабляются и он прижимается к Гарри ещё ближе, устраивая голову под его подбородком.– Ты не можешь ходить и называть людей придурками только потому что у них нет твоего драгоценного чая!Гарри убрал руку от рта Луи и затащил его под навес соседнего магазинчика. Луи рассмеялся.– Я и не собирался называть его придурком, Гарри.– Да?Он выглядит неубеждённым. Луи, пользуясь моментом оценивает тело Гарри сквозь тяжёлый костюм синего цвета и отутюженную рубашку. На ней какой-то красный узор, и по всем правилам, с остальной частью официального костюма Гарри это должно выглядеть ужасно. Но каким-то образом у него всегда получается выглядеть, как человек, который во всём побеждает, человек, который всё берёт под свой контроль, человек, в чьи штаны ты хочешь залезть.

Красный оттеняет бледный цвет его лица и неяркий зелёный его глаз. В довершение всего вокруг головы Гарри обвязан сочетающийся с рубашкой красный платок. Определённо то, что Луи никогда не думал на нём увидеть. Перед ним совсем другая сторона Гарри, та, которую Луи никогда не видел – выдающийся адвокат со слабостью к симпатичным платкам.

– Да, не собирался... – Луи хитро улыбается. – Я хотел назвать его паршивцем. Не будь таким банальным, Стайлс.Томлинсон проговаривает фамилию Гарри дьявольски улыбаясь. Гарри раздувает ноздри.– Ты безнадёжен.Луи пожимает плечами, игривая улыбка красиво смотрится на его губах.– Может быть. Кстати... – он тянется к платку на голове Гарри и двигает его так, чтобы выскользнули несколько прядей. – Не знал, что адвокаты на работе носят аксессуары для волос. Может в следующий раз прицепишь розовый бантик?Гарри не кажется слишком смущённым. Он закатывает глаза и в отместку зарывается пальцами в мягкие пряди волос Луи.– Ну... – он опускает взгляд на Луи, улыбаясь, – там есть мальчик.– Мальчик?– Да, мальчик, – Гарри кивает, продолжая трогать волосы Луи. – У него какие-то проблемы с тем, чтобы я носил бантики. Но, малыш, я думаю, ты бы выглядел восхитительно с маленьким розовым бантиком прямо… здесь.Он прикасается большим пальцем правой стороне головы Луи. Томлинсон знает, что он делает это чтобы вывести его из себя. К сожалению, это срабатывает не так. Дыхание Луи сбивается, и он обхватывает талию Гарри руками, прижимаясь к его груди. Гарри от неожиданности пошатывается, но тоже обнимает его, укрывая собой.– Что случилось? Скажи мне. С малышками всё хорошо? Это из-за меня? Я что-то не--– Это не из-за тебя, –бормочет Луи ему в грудь. – Дети в порядке. В полнейшем. Это...это из-за работы. И чая. Мне нужен чай для работы.Гарри отстраняется от него, хмуря брови.– Прости, что? Та— та истерика была из-за работы?– Да! –утверждает Луи. – Я сейчас должен взять интервью у мистера Поленски, но кроме меня там ещё миллион репортёров и даже если я смогу взять у него интервью, кто сказал, что потом я не облажаюсь? Я... Я никогда раньше таким не занимался. Что если я в этом отстой?Гарри издаёт смешок и пытается схватить руки Луи. Томлинсон отталкивает его.– Не смешно вообще! То, что ты крутой адвокат не даёт тебе права смеяться надо мной. Для меня это важно.– Я знаю.Луи неверяще фыркает, но Гарри пытается взять его руки в свои во второй раз, затем в третий, и наконец Луи позволяет ему. Только потому что Гарри носит броские кольца. Они прекрасно охлаждают пальцы Луи. Это его успокаивает. Как-то так, да.– Я знаю. Правда знаю. И я не смеюсь над тобой. Я смеюсь, потому что наконец-то собираюсь сказать тебе то, что тебе нужно услышать.Ты не отстой, Лу и ты справишься, я уверен. Ты гораздо лучше, чем те миллионы репортёров. Знаешь, почему?– Почему? – Бубнит Луи, стараясь казаться незаинтересованным.Но Гарри видит его насквозь. Его улыбка становится шире. Большим пальцем он потирает костяшки Луи.– Потому что ты простой, добрый и хороший. Такие люди, как мистер Поленски обычно отказывают в интервью, потому что журналисты относятся к ним, как к очередной истории или заголовку. Но ты будешь вести себя с ним как обычно, словно он простой человек. Я уверен, что так будет. Потому что ты являешься таковым журналистом. Ты являешься таковым человеком.Щёки Луи горят, сердце в груди грохочет. Как Гарри научился превращать его в двенадцатилетнюю девочку с дикой влюблённостью?– Спасибо, – тихо произносит он. Гарри сжимает его руки. – Но что если мне не разрешат? Что если я не буду достаточно настойчив? Что ес—– Я могу помочь. Я его адвокат.Рот Луи удивлённо распахивается. Его руки дёргаются в руках Гарри, который, краснея, смущённо ему улыбается.– Ну, только если... ты не хочешь, чтобы я помогал...потому что…ты находишь это оскорбительным? Думаешь, что я считаю, что ты не справишься сам? Нет. Утёнок, прошу. Боже, почему ты всегда делаешь это? Всё, то я хочу – это очаровать тебя, но вместо этого постоянно предстаю невежественным идиотом, у которого даже нет шанса произвести на тебя впечатление.– Гарри, – Луи сжимает его бицепсы, отчего тот краснеет. – Я не очарован тобой. Совсем нет. Ты не мой Принц Чарминг, милый. – Радость к глазах Гарри пропадает, не смотря на все его попытки это скрыть. – Ты не мой Принц Чарминг, потому ты мой рыцарь в сияющих доспехах. Ты готов биться ради меня и это… очень героично. И горячо, – Луи подмигивает. Гарри давится. – Я всего лишь хотел, чтобы ты был моим партнёром по преступлениям. А ты предлагаешь мне взять первое интервью у самого громкого уголовного дела Британии. Что я могу сказать? Ты воплощаешь мои мечты в реальность.

– Не первое. Эксклюзивное. Твоё интервью будет единственным.Глаза Гарри сверкают как бриллианты по водой, а Луи не уверен в этом деле.– Но Хаз, я не—я не готов. Что если я—о Господь Всемогущий, мне нужен чай!– Там есть чайный киоск, – Гарри мягко поворачивает его влево и указывает направление, – и там есть Йокширский чай. Ты будешь в порядке. Сейчас я должен идти, но мы встретимся позже. А, и Лу?Луи разворачивается к нему. Лицо Гарри снова пылает красным, но теперь он ярко улыбается.– Я на самом деле считаю, что ты бы прекрасно выглядел с розовым бантиком. С розовым бантиком... – На секунду замолкает, глаза пробегают по очертаниям тела Луи. – И ничем больше.Он мгновенно разворачивается на каблуках и переходит дорогу. Луи смотрит ему вслед, ожидая, когда вся кровь прильёт обратно к мозгу. Он ведь не может пойти на интервью с пустой головой и болезненной твёрдостью в штанах. Гарри Стайлс – самая большая мировая угроза.<center>*_*_*_*_*<center>Итак. У Луи есть глаза. Объективно, это факт, который Гарри уже давно известен. Ничего такого в том, что у Луи есть глаза, но у Луи есть глаза. Также, где-то за задворках сознания Гарри отмечает, что у Луи красивые глаза. Он никогда особо не задумывался над тем, что у Луи невероятно красивые глаза, от которых сложно отвести взгляд без сожаления. Они такие яркие, что их цвет заставляет людей оглядываться. Они такого неопределённого оттенка, что в темноте кажутся тёмно-синими, а на солнце, наверняка, светло-голубыми. Как бы странно это не звучало, но Гарри никогда не тонул в глазах других людей до этого. Он никогда не верил в слова о том, что ты можешь узнать душу человека, лишь заглянув ему в глаза. У Ксандера были прекрасные глаза. Не выделяющиеся, но прекрасные.Они не были такими колодцами солнечного цвета, как глаза Луи. Так что. У Луи невероятно красивые глаза, и Гарри так на это отвлёкся, что слегка опозорился.– Мистер Стайлс? –Луи понижает голос до шипения. – Гарри!Когда наконец туман в мозгу Гарри рассеивается, он осознаёт, что находится на интервью со своим нашумевшим клиентом и мужчиной, от которого сходит с ума. В одну момент Гарри здесь, а в другой он уже тонет в глазах Луи, который в данный момент смотрит на него так, словно у Гарри выросла вторая голова.– Эмм...простите, какой был вопрос?Луи закатывает свои идеальные глаза, но снисходительная улыбка ненадолго показывается на его лице.– Я спросил, считаете ли Вы, что любовь важнее, чем исполнение закона? У Вас есть уникальная возможность ответить на вопрос.– Я— Луи быстро проводит маленькими руками по бёдрам, в ожидании ответа Гарри. Это нисколько не помогло, потому что теперь Гарри смотрит на ноги Луи. На его запястья. На уши. И возвращается к его очаровательным глазам. Стайлс кашляет. Громко. – Я, эм— очевидно, придерживаться закона очень важно. Но мой подзащитный не убийца. Он всего лишь человек, который совершил ошибку и сделал всё возможное, чтобы её исправить. Он встретил женщину, которая вдохновила его на великие поступки. Разве это преступление? Нет.Луи улыбается и разворачивается к камере.– Итак, это был… остроумный ответ на остроумный вопрос. С вами был Луи Томлинсон.Оператор поднимает большой палец вверх, когда они заканчивают. Луи взвизгивает. Громко. Это должно быть раздражающим. Но на самом деле очень мило. Гарри сам загоняет себя в угол.– Я сделал это! Гарри! Сделал, сделал, сделал.Гарри наваливается на спинку стула и широко ему улыбается.– Да, малыш, ты справился.– Малыш? –повторяет за ним Луи с яркой улыбкой, – не называй меня малышом.– Ты улыбаешься.Луи сжимает губы. Боже, какой же он хитрец.– Нет.– Да, малыш, ты улыбаешься.Губы Луи разжимаются и он начинает смеяться, но, широко распахнув глаза, тут же очаровательно зажимает рот рукой. Гарри хохочет от того, как тот выглядит. Томлинсон встаёт, чтобы уйти, но Гарри обвивает его руками за талию и тянет к себе на колени. Луи нельзя уходить, особенно, когда он такой безумно милый.– Гарри! Что ты делаешь?Гарри щекочет его и восторженно наблюдает за тем, как Луи извивается и визжит. Он укладывает голову Гарри на плечо, хмуро глядя на него и всё ещё задыхаясь. Гарри переполняет любовь. Он наклоняется и целует Луи в самое щекотное местечно на шее. На этот раз Луи спокоен. Он практически не дышит, и не моргая смотрит на Гарри, который чувствует, как вся неуверенность Луи возвращается, словно он не понимает, почему Гарри ведёт так себя с ним.– Целовал бы твою шею целый день… каждый день, если бы ты мне позволил.Луи сглатывает.– Я—Гарри целует его в кончик носа. Глаза Луи медленно закрываюся.– Дам подумать тебе над этим.Гарри отходит от Луи и выскальзывает из комнаты, пока может. До того, как украдёт настоящий поцелуй. До того, как разрушит то, что ещё не успело толком начаться.

<center>*_*_*_*_*<center>

Бёдра Луи сжимают его голову, и язык Гарри глубоко толкается в него, демонстрируя, что кудрявый даст ему своим членом после того, как хорошенько растянет. Ноги Луи сжимают его голову каждый раз, когда Гарри проникает языком в его дырочку и это сводит Стайлса с ума. Он любит это. Он вылизывает стенки ануса Луи с таким голодом, что Луи, сжимаясь, содрогается от каждого прикосновения. На вкус он сладкий и горький одновременно. Он тёплый и влажный от жадного языка Гарри, который никогда не был так сильно возбуждён за всю свою жизнь. Из дерзкого парня в хныкающий беспорядок Луи превратился быстрее, чем мог бы признать. Он снова стонет и насаживается на язык Гарри, сжимая его лицо своими бёдрами так сильно, чтокудрявый не может даже поднять голову. Не то чтобы он хотел. Он пойман здесь с языком глубоко в заднице Луи Томлинсона. И нет другого места, где бы он хотел оказаться.– Люблю твою задницу. Люблю тебя, – рычит Гарри, вжимаясь в постель.Луи вскрикивает и двигает бёдрами так, чтобы язык Гарри проникал глубже. Но Гарри не торопится и любуется на растянутую дырочку, красную и влажную от своей слюны.Луи нагибается и подаётся назад, чтобы запустить пальцы в кудри Гарри и потянуть к себе. Он притягивает его настолько близко, насколько возможно, и протяжно тянет его имя, пока кончает. Гарри елозит по кровати ещё отчаянее, чем раньше, у него перехватывает дыхание от порнографического вида кончающего Луи. Головка члена Гарри задевает шов штанов и он кончает. Вот так легко. Лучший оргазм за всю его жизнь.Когда Гарри просыпается, он понимает, что всё ещё в исступлении трётся о простыни. Его штаны мокрые, как и постельное бельё, но он один, нет никаких признаков присутствия Луи. К сожалению, рот Гарри на вкус совсем не как задница Луи. Что ещё хуже – Гарри взрослый человек, однако ему всё ещё снятся мокрые сны. Он так увлечён Луи, он уже даже не может провести ночь, не думая о нём. Просто смешно.Телефон жужжит на прикроватной тумбочке и Гарри хватает его. По какой-то нелепой причине, он думает, что это Луи.– Алло.Он звучит вяло и полностью оттрахано.– Гарри? С тобой всё в порядке?– Мам! – Чёрт-чёрт-чёрт. Ему только что приснился мокрый сон с участием Луи, а теперь Гарри вынужден разговаривать с собственной матерью. Его штаны ещё не высохли, член ещё наполовину твёрдый, и сам он полностью обескуражен отсутствием настоящей задницы на его языке. – Я перезвоню? Мне просто надо э—умыться.– С тобой рядом кто-то есть, дорогой? Это Луи? Так и знала, что ты передумаешь!Эта женщина никогда не узнает о том, насколько она была права, подтолкнув его в сторону Луи.– Нет! Со мной никого нет, но я немного занят и очень оценил бы, если бы ты не звонила так чёртовски рано. Ты знаешь, что я работаю допоздна.Он правда сказал… чёртовски рано?– Гарри, нет нужды выражаться таким языком. Я всего лишь хотела тебе сообщить, что мама Луи упомянула, что завтра его День Рождения. Хотя он не собирается ехать домой, чтобы увидеться с ней. У них такие странные отношения, правда?– Не может быть, что бы завтра был его день Рождения, – чешет подбородок Гарри, начиная волноваться. – Он бы сказал мне.– Да? Так вы встречаетесь?– Нет! Он просто—он бы сказал мне.Его мама смеётся.–Перестать притворяться отвергнутым и ныть. – Он не ноет. И не притворяется отвергнутым. Вовсе нет. – На самом деле он считает, что четвёртый десяток это уже поцелуй смерти.Гарри закатывает глаза. Типичный Луи.– Да ладно. Ему тридцать два, не восемьдесят. Этот мужчина такая королева драмы.– Его мать полностью с тобой согласна.Гарри низко рычит.– Этой женщине не позволено что-либо говорить о нём, слышишь меня? Мне плевать, что она его мать. Если она так дразнит его—– Гарри Эдвард, прости меня, но я не верю, что вы двое не встречаетесь. Кстати, подумай о подарке, ммм? Может быть милая открытка?– Пока мам.– Пока, солнышко! И не забудьте предохраняться!Гарри бросает телефон в изножие кровати.– Отвратительно, –говорит он содрагаясь, – моя мать отвратительна.Он смотрит на пропитанное спермой бельё.– Но яблочко недалеко от яблони.*_*_*_*_*Суп синий. И нет никакой возможности избежать того факта, что суп синий. Он думал, что всё получится хорошо. Луи наивно полагал, что готовить будет не так сложно. Очевидно, он ошибался. Теперь кастрюля, в которой он готовил полна голубого супа (видимо, чтобы связать ингредиенты, не нужно использовать синюю нитку), бледно-зелёный фартук покрыт овощным пюре (видимо, нужно закрывать комбайн крышкой). Луи должен накормить диких животных, которых он называет друзьями и всё, чем он может их накормить – это сомнительный голубой суп. Сало, которое он планировал добавить, чтобы улучшить вкус теперь по всему его фартуку, и теперь ему ещё надо найти время помыться и переодеться, до того, как друзья завалятся к нему домой.Вот почему тридцать третий день Рождения никогда не должен наступать. Потому что, к сожалению, происходит что-то подобное. А может быть вся проблема в праздновании. Луи неохотно согласился на тихий ужин, устроенный им самим в собственной квартире. В этом году не будет никакой ночи в городе или неловкой вечеринки-сюрприза. Луи точно вырос из такого и теперь подумывал над тем, чтобы праздновать день Рождения, как достойный взрослый. Хотя не кажется, что после всего произошедшего в этом году у него осталось достоинство. Слава Богу, это год почти закончился.Он думал о том, чтобы пригласить Гарри. Тот бы наверное согласился и может быть у Луи появилась бы смелость рассказать ему о своих чувствах.Но… Луи напуган, ладно? Гарри не просто какой-то там привлекательный успешный адвокат, который случайно заинтересовался им. Он – мальчик, который утешал Луи во время грозы, кто понял его проблемы с самооценкой в том возрасте, когда они должны были шутливо драться друг с другом или резаться в любимые видео-игры. Конечно же, они занималсь и этим, но в их взаимодействии уже тогда было что-то иное. Они были очень близки и постоянно касались друг друга, как будто их тела знали глубину их связи задолго до того, как они сами осознали её. Гарри не просто мальчик. Он принц Чарминг. Вроде как. Он принц Чарминг с отвратительными манерами. Луи уверен, что Гарри не хотел иметь к нему чувства, что он не хотел быть с кем-то вроде Луи. Точно не в начале. Так что доверять ему – большое начинание, и более того, для Луи большое начинание – доверять самому себе. Как он может быть уверен, что это не ещё одна ошибка с очередным парнем, который разобьёт ему сердце именно в тот момент, когда Луи начнёт чувствовать что-то реальное?

Он не пригласил Гарри. Лучше Луи даст себе время разобраться во всем, перед тем, как поговорить с ним. Гарри заставляет его нервничать, волноваться и потеть. Больше половины порядочно выглядящих мужчин оказывают такой эффект на Луи, но никогда – такой сильный. Гарри остроумен и полон маленьких грязных сюрпризов и Луи только начал открывать его для себя. Контраст между вызывающим восхищение гордым мужчиной, которого он недавно встретил и нежным мальчиком, которого он знал головокружителен. Луи боится, что всё станет лучше, чем есть сейчас, он боится того, как сильно он может хотеть Гарри. Боится, что если однажды он узнает его всего, то не переживёт его потери.

В этот раз всё по-другому. Нет предчувствия, нет страха в животе, который бывает обычно перед очередным разрывом. Сомнения… они не такие сильные. Может быть, потому что у Гарри есть качества, которые заставляют ему доверять, есть прекрасное чувство чести, которое делает его лучшим человеком в глазах Луи. Но. Он переспал с женихом Ника. В голове Луи это бессмысленно, но это факты. Если Гарри способен на такое предательство, значит он способен ранить Луи. Он может бросить его.Дверной звонок прерывает его тёмные глубокие мысли. Луи идёт к двери, отчаянно желая отвлечься. Он жалеет об этой мысли в тот мог, как открывает дверь. Потому что там стоит Гарри, переминаясь с ноги на ногу, в его глазах любовь, а руки в карманах. Он в тёмно-синем пальто, сияющие кудряшки обрамляют лицо. Шикарный бордовый шарф обмотан вокруг шеи и он выглядит как модель Burberry. Только его глаза гораздо ярче, черты лица мягче и ноги длиннее.Как только Гарри видит Луи, выражение его лица с серьёзного меняется на весёлое. Он смеётся в кулак, оглядывая растрёпанный вид Луи. Чёрт возьми. Луи абсолютно раздавлен.Он хотел впечатлить этого парня, но сейчас Гарри стоит здесь и смеется над морковным пюре, капающим с очков Луи.

– С тобой всё хорошо? –сквозь смех говорит Гарри– Выглядишь так, словно на тебя стошнило огород. И на тебе—на тебе фартук.Луи ударяется головой о дверной косяк и в защитном жесте обнимает себя руками. Он знает, что щёки пылают, и что выглядт он так, словно вот-вот заплачет. Объективно он уверен, что будь кто-то другой на его месте, Луи бы уже давно валялся на полу от смеха. Он ненавидит готовить в принципе, но больше всего он ненавидит то, как Гарри на него смотрит. Словно он странный экспонат в художественном музее. Может он ненавидит то, что так Гарри смотрит на него чаще, чем с восхищением. Луи не хочет чувствовать себя так, словно он существует только для того, чтобы кого-то развлекать. Больше нет. Он легко может заставить кого-то смеяться, это просто. Любой так может. Он хочет, чтобы люди чувствовали тепло внутри. Он хочет, чтобы они улыбались ему, потому что он интересный и стоящий, а не потому что он постоянная катастрофа, которую им жаль.– Эй, – произносит Гарри, нагибаясь до уровня Луи. – Эй. Да, на тебе фартук и, да, ты выглядишь—смешно, – он смеётся, – но я всё ещё…Он замолкает, чтобы осторожно поднять голову Луи от косяка, нежно беря его щёки в ладони. Луи краснеет ещё сильнее. Гарри наклоняется ближе и носом нежно касается носа Луи. Он пристально смотрит ему в глаза, не отклоняясь. Луи чувствует дыхание Гарри на своей нижней губе, их подбородки идеально соединяются, словно были созданы для этого.– Ты смешной, – севшим голосом повторяет Гарри, – но я всё ещё… – он кажется потерянным, словно не может говорить нормально, пока Луи так близко.. – Я всё ещё думаю, что ты чудесный. Луи, ты—ты такой нечестный.Он обводит щёку Луи большим пальцем, сердце Луи болит. Это едва прикосновение, но его всего трясёт. Он поднимат руку и тянется к затылку Гарри. Он тянет его за кудри, чтобы приблизить к себе, но ближе уже некуда.– Что ты здесь делаешь?Гарри пальцем вытирает капельку морковного сока у уголка рта Луи и дыхание последнего замирает. Гарри оставляет большой палец там, будто вечно хочет держать Луи в состоянии внутреннего хаоса. И словно пытаясь убить его, одним прикосновением проводит носом по щеке Луи, вдыхая его запах, словно от Луи пахнет не овощным пюре. Но всё равно Луи дрожит. Он хватает прядь волос Гарри и накручивает их на пальцы. Так он чувствует, что у его есть хоть какое-то подобие контроля.– Хотел поздравить тебя. Ты на первой полосе.Луи получил поздравительные смс от семьи и друзей, но слышать похвалу от Гарри – совсем иное. Луи больше не неловкий пресс-агент, который не умеет выступать публично. Он становится правильным и хорошим журналистом.– Не могу поверить. Просто невероятно.– Также я хотел поздравить тебя с днём Рождения. –Гарри водит рукой по шее Луи и большим пальцем кружит вокруг его кадыка. Он не останавливается, пока не доходит до талии Луи и не оборачивает вокруг неё свои руки. Луи чувствует словно вернулся домой. Словно прикосновения пальцев Гарри – то, чего ему не хватало. – С днём Рождения, Лу.Его губы приближается к губам Луи и шатен выпускает дрожащий стон, кадык подскакивает. Он всегда мечтал встретить того, кто знает, как ему нравится целоваться, но убеждал себя, что это невозможно. Никто не может знать таких вещей, пока дело не доходит до того самого. У тебя есть неловкие и почти идеальные поцелуи, которые заставляют хотеть большего, но у тебя нет идеальных поцелуев как таковых. Поцелуй Гарри, их первый поцелуй – это всё, что Луи когда-либо хотел. Его можно сравнить с ливнем, который бьёт в окна, размываетмир, смазывает краски и оставляет после себя лишь замутнённость.Гарри крепче обнимает Луи и притягивает к себе. Он прижимает его к дверному косяку, одной рукой обнимая, а второй удерживая его лицо. Так нежно, собственнически, мягко и головокружительно.Губы не открываются полностью и языки не сталкиваются, но Луи чувствует своё сердцебиение в каждом квадратном сантиметре тела. Он тянет Гарри за волосы, поощеряя, и даже не смущается того, что дрожит с головы до ног. Ему кажется, что Гарри раздевает его губами и руками. Кажется, словно они обнажены и в оргазме выгибаются в руках друг друга, двигаясь в рваном ритме. То, как Гарри целует его равносильно любому другому, кто был внутри него. Такой поцелуй, который заставляет мир остановиться. Они отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть, голова Луи всё ещё кружится. Гарри прислоняется своим лбом к его и его губы растягиваются в широкой, захватывающей дух улыбке.– У меня есть для тебя подарок.Он оставляет короткий поцелуй на губах Луи, и наблюдает за выражением его лица, как будто все эмоции Луи, о которых он не говорит, будут написаны на нём. Гарри снова целует его. Так же заботливо, как и в прошлый раз, но сейчас его пальцы теребят край кардигана Луи, выдавая отчаяние. Он придерживает Луи за спину, когда отстранятся.– Кстати об этом, – Он сужает глаза и хватает Гарри за воротник рубашки, недвумысленно притягивая его к себе. – Кто тебе сказал?Гарри хмыкает.– Маленькая пташка сказала моей матери, что тебе исполняется тридцать три сегодня.Луи фыркает.– Эта маленькая пташка случайно не моя мать? Она ещё и сказала принести мне подарок?Рука Гарри опускается чуть ниже, кончики пальцев обводят пояс штанов Луи. Луи снова хватает Гарри за воротник, требуя его прикосновений.– Да. И нет, то была уже моя. Я сам захотел подарить тебе что-нибудь.Луи улыбается ему в шею. Он затаскивает Гарри в квартиру и усаживает на диван.– Что ты принёс?Гарри запрокидывает голову и смеётся над слабой попыткой Луи скрыть свой энтузиазм.

– Закрой глаза.Луи вызывающе на него смотрит, отчего Гарри вздыхает и качает головой.– Ты когда-нибудь перестанешь быть таким упрямым без причины?Теперь вздыхает Луи.– Пообещай мне, что если я закрою глаза, ты не положишь мне паука. Я их ненавижу.Гарри хмурится, не понимая.– Кто-то так делал?– В колледже, – кивает Луи. – Типа забавный прикол над лучшим другом.Гарри берёт в ладони надутое лицо Луи и наклоняет голову, издавая сочувствующий звук.– Малыш… но это весело.Луи отпихивает его. Придурок. Какой же придурок.– Прекрати так говорить. Мне не нравится.Гарри, широко улыбаясь, указывает на розовый цвет его щёк.–Неправда. Тебе нравится. Даже очень.Луи толкает его.– Ну заткнись.Гарри радостно фыркает.– Так ты хочешь свой подарок?Луи закрывает глаза и нетерпеливо вытягивает раскрытые ладони.– Ему лучше быть хорошим.– О, он хороший.Вместо того, чтобы положить что бы то ни было ему в руки, Гарри надевает что-то ему на шею и быстро прячет под одежду. Он прикасается губами к губам Луи раз, два, и третий раз, чтобы наверняка.– Если ты не будешь открывать глаза, мы могли бы заниматься этим всю ночь. Ты гораздо добрее, когда тебя целуют. Не говорю уже о том, что ты не можешь смотреть на меня этими своими дерзкими глазами.Луи фыркает.– Как у человека вообще могут быть дерзкие глаза? Никак. И я не могу позволить тебе целовать меня всю ночь – мои друзья скоро придут.Гарри берёт в ладонь его подбородок и соединяет их рты. Он останавливается только тогда, когда Луи выпускает тихий жалобный всхлип.– Ты дерзила с маленькими дерзкими глазками. Открой их.Глаза Луи распахиваются. Он пристально смотрит на Гарри.– Ты меня бесишь.Гарри радостно улыбается.– Это поможет?Он вытаскивает длинную цепочку из-под футболки Луи. Она тоненькая и серебряная, с чем-то очаровательным посередине. Гарри держит так, чтобы Луи смог увидеть.– Это—– Утёнок. Или скорее, утёночек.Слишком крохотный для полноценного утёнка, – Говорит Гарри, подмигивая.Идиот. Или… нет. Это самая милая вещь, которую кто-либо для него делал. Это простой жест, но от Гарри, мужчины, который однажды заставил его думать о самом себе плохо. Это… такой подарок, который заставляет хотеть забраться к нему на колени и крепко сжать в объятиях. Что Луи и делает. Когда Луи становится комфортно, руки Гарри с его спины медленно опускаются на его задницу, удерживая.

– Ты сейчас правда лапаешь меня за задницу?Гарри сжимает его попу, улыбаясь непроизвольному хрипуЛуи.– А ты возражаешь?Луи укладывает голову ему на ключицу. Одной рукой Гарри поглаживает его волосы.– Ты подарил мне утёночка. Хотя я не утёнок. Если кто и….это ты утёнок.Луи чувствует вибрацию груди Гарри.– Почему я?–Потому что у тебя большие губы. И твои ноги похожи на ласты больше, чем мои.–Я больше никогда не буду за тобой ухаживать, –бормочет Гарри. – Ты этого не достоин, Томлинсон.Фраза должна беспокоить Луи, но этого не происходит. Может из-за одной руки на его заднице или скорее другой, что в волосах. А может из-за того, как стучит сердце Гарри. Что бы то ни было, Луи более чем уверен. Гарри полностью здесь.