Глава 8, Мечислав (1/1)
***?— Мич?—?тихо позвала я. Он не ответил, но внимательно слушал, колеся по ночному городу.—?Я уже поняла, что у тебя проблемы с доверием, но все же, может, расскажешь о себе? Пожалуйста! Мужчина продолжил смотреть перед собой, и я уже подумала, что он не заговорит, но услышала тихий низкий голос:—?Я хочу доверять тебе. Он бросил на меня быстрый серьезный взгляд и вновь повернулся к дороге.—?А я хочу доверять тебе,—?так же тихо шепнула я.—?Наверное, нужно с чего-то начать.—?Что ты хочешь знать?—?Все! Где вы родились, как жили, как связались с этими гадами…—?Мы родились на западе страны,—?начал Стайлз. Я затихла, навострив уши.—?В Калифорнии. Нас воспитывала мать, отца мы не знали. До шестнадцати я рос, как обычный ребенок, даже не подозревая, что в моих жилах течет кровь монстра. Я поморщилась, несогласная с этим заявлением, но перебивать не стала. Боялась спугнуть это волшебное мгновение открытия завесы прошлого.—?Ходил в школу, занимался бейсболом. Однажды на тренировке разозлился на одного парня и отбил удар с такой силой, что бита разлетелась в щепки, а мяч раскололся пополам, отлетев в разные стороны школьного стадиона. Тогда я впервые обратил внимание на свою силу. Мама никогда не рассказывала про отца. Она до последнего надеялась, что ген оборотня мне не передался. Но в восемнадцать случилось первое обращение. Это была самая болезненная ночь в моей жизни. Помню, я и не надеялся, что доживу до рассвета, и умолял маму застрелить меня. Но она оставалась рядом, старалась помочь, вселить надежду.—?Так продолжалось каждое полнолуние. До двадцати. Я не знаю, что изменилось, но в одну такую ночь мне просто стало не так больно обращаться.—?А сейчас?—?не выдержала я.—?Сейчас это больно?—?Не так, как Лайну,—?горько усмехнулся Мич.—?А что с ним? Это поэтому он принимает…—?Я дойду до этого, ладно? Не перебивай,—?строго сказал мужчина, но тут же исправился, бросив мне ласкающий взгляд.—?Прости,—?виновато сказала я и напомнила:—?В двадцать ты перестал чувствовать боль.—?Да. Он немного помолчал, а затем продолжил:—?Думаю, это мама как-то повлияла. Не знаю, что можно сделать и как… Но после этого она исчезла на шесть лет. Тем утром я нашел на столе пачку денег и записку, в которой она прощалась на неопределенное время и давала указания ни при каких обстоятельствах не пересекать границу штата. Стайлз снова смолк, а потом усмехнулся и взглянул на спящих братьев в зеркало заднего вида.—?Она вернулась уже с ними,—?пока он рассказывал, с его лица не сходила теплая улыбка.—?Помню, так и явилась на пороге с двумя карапузами на руках в одинаковых синих комбинезонах и желтых панамках. Им было меньше года. У меня был миллион вопросов, но она не дала ни единого ответа.—?Так вот в кого ты,—?пробубнила я.—?А дальше что?—?Мы переехали. С тех пор мы часто переезжали. Почти каждый сезон. Я понимал, что мы бежим от кого-то, но мама не хотела рассказывать. Наверное, она считала, что таким образом ограждает нас от проблем. Близнецы росли, и однажды утром я понял, что они похожи на меня, то есть на моего отца. Это было единственное, в чем мама призналась—?они мои братья на все сто процентов. Но больше ничего—?ни имени, ни места. Я пытался искать его, но это как…?— Иголка в стоге сена,—?подсказала я, разделяя печаль моего волка. Положив ладонь на его руку, переключающую передачи, нежно погладила костяшки пальцев. На них была засохшая кровь.—?Где она сейчас??— робко спросила я.—?Погибла,—?нехотя ответил Мич.—?Лайну и Тайгеру было по десять. Я не стала выспрашивать подробности, хотела, чтобы он поделился по собственному желанию.—?Мне жаль,—?шепнула я. Стайлз кивнул и спросил:—?А что с твоими родителями?—?Переводишь тему? Я недовольно покачала головой, но спорить не стала. В конце концов, это хорошее начало. Каким-то образом я почувствовала себя частью его жизни. Не только настоящего, но и прошлого. Ведь он впустил меня туда.—?А я своих родителей не знала,—?выдохнула я. Вообще-то мне мало с кем доводилось обсуждать эту болезненную тему. Никто и никогда не интересовался моим душевным состоянием. У Лидии не было родителей, и все принимали это как должное. Они не знали, сколько ночей я проплакала, чувствуя себя одинокой песчинкой в бесконечной пустыне. Но рассказывать Стайлзу о своей жизни было на удивление легко. Как будто я знала, что он поймет лучше остальных.—?Моя мама была алкоголичкой, наркоманкой и проституткой. Так мне сказали. Вот только мои скудные воспоминания о ней немного не соответствуют. Мне было пять, когда я видела ее в последний раз, возможно, дети в этом возрасте воспринимают мир иначе, без серости и мрака. Понимаешь?—?Понимаю, малышка,—?сказал Мич и поднес мою ладонь к губам. Я улыбнулась, глядя, как он целует каждый пальчик.—?Ты уже успокоился? Не рычишь? Не собираешься меня придушить?—?Я и не собирался.?— Ну да!—?Я напугал тебя,—?не вопрос, утверждение.—?Больше, чем когда-либо,—?честно призналась я. Он немного напрягся, поиграл желваками, но мою ладонь не выпустил. Лишь на секунду, чтобы переключить передачу, и снова прижал к губам, вдыхая запах кожи.—?Извиняться не буду,—?отчеканил мужчина.—?Это месть за то, что напугала меня. Теперь ты знаешь, как я схожу с ума. Я спрятала улыбку, опять поражаясь себе. Ведь ни капельки не злюсь на своего маньяка. От его слов в груди разлилось тепло и спокойствие. Это правильно—?он не должен меня отпускать.?— Тебе было пять,?— напомнил красавчик, возвращаясь к прошлому.—?Угу. Я плохо помню ее лицо, только улыбку. Она часто мне улыбалась. А еще помню много цветов. Целое поле ромашек, и мы по нему бегаем вдвоем. Вот такая у меня возникает ассоциация при слове ?мама?. Вновь представив себе этот маленький фрагмент воспоминания, я тяжело вздохнула и уставилась в окно.?— Ненавижу ромашки.—?Я тоже,—?признался Дрэйк.—?Паршиво пахнут.?— Вот и первое сходство между нами!—?подначила я, выдергивая руку.?— У нас много общих интересов,—?возразил упрямец, возвращая затекшую конечность обратно. На этот раз он разместил мою ладонь у себя на колене.—?Пицца с пеперони, ненависть к готовке, красное белье, секс на природе…—?Ладно-ладно!—?быстро согласилась я, боясь, что близнецы проснутся от таких подробностей.—?Ты победил!—?Прости,—?посерьезнел маньяк.—?Я все время отвлекаю тебя от темы. Но мне на самом деле очень важно знать, как ты жила до встречи со мной.—?В моей жизни не было абсолютно ничего интересного. И зря ты напомнил про пиццу. Я жутко голодна. Стайлз скользнул взглядом по моим обнаженным ногам и, посмотрев прямо в глаза, сказал:—?Я тоже.—?Слишком двусмысленно,—?улыбнулась я.—?Во всех смыслах, солнышко! Покачав головой, я достала пачку чипсов, упавшую на коврик, и зашуршала пакетом.—?Ты не должна есть эту гадость,—?недовольно пробубнил Мич.—?А я думала, ты похвалишь меня за заботу,—?возмутилась я, демонстративно запихивая в рот побольше ?гадости?. Дрэйк поджал губы и посмотрел на мою толстовку с красной птичкой.—?Сними это,—?прорычал он.—?И не подумаю,—?возразила я с набитым ртом.—?Это моя единственная нормальная шмотка.—?В том-то и дело, что она не твоя! Последние слова он почти прокричал. Ах, так! Хорошо. Отложив пачку, я быстро взглянула назад и убедилась, что все несовершеннолетние в этой машине спят. Себя посчитала за взрослую. Схватив за край толстовку вместе с майкой Стайлза под ней, стянула одежду, оставаясь топлес. Мои волосы едва прикрывали обнаженное тело. Машину резко дернуло в сторону, от чего близнецы недовольно заворчали.—?Спать!—?слишком резко произнес Мич, не отрывая от меня взгляд.—?На дорогу смотри,—?возмутилась я, складывая руки на груди и тем самым еще больше привлекая внимание маньяка.—?Черт, Лидия,—?вымученно прошипел он. Сделал несколько глубоких вдохов и сквозь зубы процедил:—?Ладно, оденься.—?Ты уверен?—?издевалась я.—?Мне и так в общем-то неплохо. Кожа дышит…—?Гр-р-р! Прошу тебя, оденься!—?Как скажешь!—?согласилась я, натягивая толстовку обратно. Уже без окровавленной футболки. Схватив чипсы, я продолжила жевать, довольная собой как никогда. Кажется, я только что открыла способ манипулировать этим мужчиной!—?Нам нужно подумать о нормальной одежде,—?задумчиво проговорила я.—?Из нас четверых мне единственной можно показываться на людях, но у меня нету обуви.—?А то, что нет штанов, тебя не смущает?—?проворчал Стайлз.—?Я выгляжу почти прилично!—?гордо заявила я, боясь даже заглядывать в зеркало. Но не устояла перед соблазном и откинула козырек над своим местом.—?Ну ладно. Это я погорячилась.—?Ты выглядишь прекрасно, но на эти ноги могу смотреть только я. Я не могла понять, злиться на него за эти слова или радоваться? Наверное, со временем его ревность меня доконает, но сейчас почему-то захотелось глупо улыбаться. И совсем немножко заставить его понервничать.—?Итак, нам нужна одежда и еда,—?заключила я, закрывая козырек с зеркалом.—?Следующий город—?Миннеаполис. До него добираться целый день. Может, мы остановимся где-то на ночь? Пока еще не покинули Сок-Сентер?—?Нет.—?Тебе нужно отдохнуть. Ты ранен и выглядишь паршиво. Мич тяжело вздохнул и ответил:—?Нам нельзя останавливаться больше, чем на полчаса. Они знают, где мы. Когда близнецы вошли на ту заправку, псы Арджента сразу схватили их и позвонили альфе. Если бы братья услышали его приказ вернуться домой, то не смогли бы сопротивляться.—?Как это?—?поразилась я.—?Альфа—?сильнейший волк в стае. Он может ментально воздействовать на любого из своих подопечных. Невыполнение его приказа приносит физическую боль оборотню. А нам, полукровкам, еще сложнее устоять. Достаточно лишь услышать голос. Я немного подумала и нахмурилась. Мне это не нравилось.—?Выходит, альфа из другой стаи тоже сможет приказать вам, что ему вздумается??— Да,—?кивнул Стайлз.—?Но ты ведь не знаешь его. А вдруг он еще больший псих, чем этот Арджент?—?Возможно,—?устало вздохнул Стайлз.—?Но я отбрасываю мысль, что существуют более жестокие альфы, чем он.—?Расскажи мне,—?потребовала я.—?Что случилось, когда вашей мамы не стало? Мы свернули на какую-то узкую темную улочку, и Мич остановил машину.