Глава 11 (2/2)

Спустя долгие минуты, тест был решён, и Мидория приступил к письменной части, старательно выписывая иероглифы, не торопясь, чтобы не налажать. И он не был особо удивлён, когда ему попался вопрос про размножение паукообразных. В очередной раз задаваясь вопросом: "за каким хером выпускникам это знать?", Изуку вписал ответ и за оставшееся время закончил с остальными вопросами.

Вместе с несколькими людьми он дал знать, что закончил, сдал листки и покинул аудиторию. Рядом с дверью его ждала Момо. — Ну, как всё прошло? — налетела она на него. — Не так плохо, как я ожидал, — усмехнулся Изуку с удивлением отмечая, что от волнения у него даже пересохло в горле. — Я в тебе не сомневалась, Изуку-кун, — подруга улыбнулась, но улыбка быстро слетела с её лица, — извини, но я не смогу вместе с тобой домой пойти, у родителей какие-то свои планы на меня, они должны заехать в школу за мной. — Нет проблем, — махнул рукой Изуку, — это же родители, как я могу претендовать на твоё внимание, когда у них уже свои планы? — Иногда мне кажется, что ты знаешь моих родителей лучше меня самой, — Момо засмеялась, а потом обняла друга, — до завтра, Изуку-кун, надеюсь, ты выделишь для меня немного времени. Мидория кивнул: — Ну, разумеется. Пока. Девушка быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей вниз. Изуку вдруг подумал, а действительно ли у неё планы с родителями? Соврала ли девушка в этот раз? Мидория был напряжён после экзамена, хотелось скорей добраться до дома и завалиться на кровать, может быть, даже вздремнуть часок-другой. Он решил оставить на потом мысли о поведении своей лучшей подруги. Но перед этим было бы неплохо подняться на верхний этаж и купить воды — в горле всё еще было сухо, начинало першить. Изуку направился к лестнице, по которой спустилась Момо, намереваясь подняться, но был перехвачен старостой класса. Савада Юки — та самая девушка, которая приворожила сенпая, и примеру которой последовал Мидория. Ему хотелось спросить, как у неё так идеально получился приворот, в то время как он облажался, но вовремя прикусил язык. — О, Мидория-кун, ты вовремя, — Савада внезапно обрадовалась его появлению, в руках у неё была большая стопка журналов, — у меня к тебе ма-аленькая просьба — не мог бы ты отнести журналы заместителю директора? Я сдала экзамен одной из первых и очень тороплюсь, но обязанности старосты не позволяют уйти, понимаешь? — она всё тараторила и тараторила. — А ты взамен можешь обратиться ко мне с любой просьбой, я помогу, только выручи меня, пожалуйста! Мидория успел только кивнуть, как стопка уже оказалась у него в руках, а самой девушки и след простыл. Он поражённо смотрел на то место, где была Савада всего несколько секунд назад. Наверняка, она торопится на свидание к своему приворожённому. И что за школа у них? Какие-то чокнутые учатся здесь. Не на наркотики надо школьников проверять, а на психическое здоровье. Сначала привороты, а потом что? Кто-то из школьников решит вызвать Сатану? Или, быть может, продать душу в обмен на способность читать мысли? Делать нечего. Изуку без проблем поднялся на четвёртый этаж и вручил заместителю все журналы, со спокойной совестью спускаясь на этаж ниже, собираясь всё-таки купить такую необходимую сейчас воду со вкусом лимона. Буфет, благо, был открыт — будто знали, что школьники ломанутся после экзамена за вкусненьким. Мидория совершил покупку и прошёл в дальний конец коридора, где находилась скамейка, скрытая за углом коридора и большое окно. Хотелось ему побыть одному, но планам не удалось сбыться, что уже не было удивительным. Приближаясь к заветному месту, Изуку услышал чьи-то всхлипы, эхом отражающиеся от стен в этой части коридора. Он и не думал, что в школе кто-то остался, казалось бы, что все разбежались по своим делам.

С одной стороны прерывать грусть другого человека не казалось ему совсем приличным — всё-таки он собирался влезть в чужое личное пространство. Но он не мог оставить всё как есть, его добрая душа стремилась помочь кому бы то ни было, оказавшемуся в беде. Изуку смело вышел из-за угла, становясь перед плачущей девушкой. Грустившей оказалась его одноклассница, подруга Савады Юки — Ишида Аю, та девушка, с которой Савада шепталась на уроке химии два месяца назад и хвасталась приворотом. Если бы не их знаменательный разговор, Изуку никогда бы и не подумал о том, чтобы приворожить Оззи.

А теперь вот Савада счастливая бегала на свиданки со своим парнем, пока её подруга плакала в одиночестве. — Ишида-тян? Что-то случилось? — Мидория подошёл ближе, обеспокоенно смотря на девушку, прижавшую колени к груди.

Он честно не смотрел ниже её колен, игнорируя вид, который открылся из-за её позы. Разве девушки не должны задирать ноги, когда одеты в юбку? Изуку осторожно присел рядышком. — Мид-дория-кун? Что т-ты здесь дел-лаешь? — заикаясь спросила она, не ожидая увидеть здесь кого-то ещё. — Я не хотел вмешиваться, правда, просто услышал, как ты плачешь, и решил поинтересоваться. Я могу чем-то помочь? — Изуку участливо улыбнулся и ободряюще положил ладонь на плечо девушке. — Т-ты такой добры-ы-ый, — прорыдала Ишида и спрятала лицо в ладонях, — совсем н-не то, что Юки-тян. — Она тебя обидела? Я её видел недавно, кажется, она куда-то собиралась. — Не говори ничего о ней! — внезапно сердито закричала Аю. — Эта... Эта пред-дательница... Не желаю её больше видеть! — Что случилось? — предпринял последнюю попытку Мидория разузнать о причине слёз девушки. Он протянул бутылку с водой однокласснице. Та будто только этого и ждала. Довольно резко открыв крышку, девушка жадно приложилась к горлышку губами и сделала несколько больших глотков. После этого ей заметно стало лучше, она уже не тряслась от рыданий и говорила не надрывным голосом. — Она обманывала меня, Мидория-кун. Во всём обманывала! Купит, например, себе кофточку и хвалится, что приобрела её в модном бутике, а на самом деле, купила на распродаже на рынке; хвалилась дорогим смартфоном и сумочкой, которые покупала с рук, — на глаза Ишиды вновь навернулись слёзы, — а недавно... Недавно она похвалилась, что с помощью магии приворожила сенпая, за которым давно бегает, хотя этот приворот — жалкая фальшивка. — Как... Как так — фальшивка? — промямлил Изуку, чувствуя, как начинает колотиться сердце. — Да всё просто, Мидория-кун! Я недавно подслушала разговор Юки-тян с другой девочкой. Я точно помню её слова, она сказала, что я — всего лишь её жалкая тень, и что Юки нравится, когда я завидую, поэтому она и хвалится постоянно. Ей настолько нравится издеваться и дразнить меня, что она даже придумала фальшивый приворот! — Ишида утёрла кулаками глаза, стирая остатки слёз, её голос сорвался на крик. — Момо-тян ведь узнавала у Юки-тян адрес этой ведьмы пару месяцев назад? Я, конечно, не знаю, зачем ей это понадобилось, но тебе лучше предупредить свою подругу, что зря всё.

— Я думаю, — пробормотал Мидория, — что тебе лучше перестать дружить с ней. Ты хорошая, точно сможешь найти настоящих друзей, которые будут ценить тебя, — он постарался выдавить из себя улыбку. — Да, спасибо, что выслушал, не хотела тебя нагружать... Извини, я пойду, увидимся после летних каникул. Махнув рукой, Ишида поднялась со скамейки и ушла. Изуку только кивнул, молча пялясь в стену. Страшно было начинать обдумывать слова, которые он услышал. Казалось, начни он об этом думать, и весь негатив, который он столько времени сдерживал в закромах головы, польётся, не сдерживаемый здравым смыслом. Как это... фальшивка..? Фальшивка?

Мидория моргнул, набирая на экране смартфона номер Тодороки. До студии группы он добрался на автобусе, мрачно наблюдая за сменяющимся пейзажем за окном. Настроение неотвратимо приближалось к отметке "ноль". Роки, видимо, по голосу поняв, что что-то случилось, без слов пригласил его в студию, убедив, что он там находится один. Оказавшись перед дверями главного входа, Изуку засомневался в своих действиях, начиная думать, что зря потревожил гитариста. Но Тодороки ведь сам сказал, что готов помочь в случае чего? Казалось, он знал, что такой случай будет. В главном входе Изуку встретил сам музыкант и проводил до дверей их обители. — Присаживайся, Изуку-кун. Хочешь выпить воды или сока? — обычным спокойным голосом предложил он, проходя к небольшому чёрно-белому холодильнику. — А есть что покрепче? — сухо поинтересовался Мидория, гипнотизируя взглядом пол. Ответа от Тодороки не последовало. Он молча достал апельсиновый сок и некий прозрачный напиток в стеклянной бутылке зеленоватого цвета. На донышко высоких прозрачных стаканов он плеснул этой неизвестной жидкости (алкоголь, судя по всему) и разбавил соком до половины, не желая спаивать парня. — Сначала выпей, а потом расскажи мне, что настолько расстроило тебя, что ты выглядишь, как призрак. Мидория трясущимися руками ухватился за стакан, делая глоток, обжёгший горло. Видимо, алкоголь достаточно крепкий. Он скривился, но всё же сделал еще один небольшой глоток, не обращая внимания на жжение. С чего начать рассказ? С самого начала? Или просто рассказать, что он услышал от Ишиды? Мидория прикрыл глаза, чувствуя, как начинает от боли раскалываться голова.

Внезапно до них со второго этажа донёсся голос менеджера Айзавы. Он, не скрывая, на слегка повышенных тонах с кем-то спорил по телефону: — Я всё понимаю, Яойорозу-сан, вы беспокоитесь о своей дочери, но уважайте желания Момо, — у Изуку кольнуло сердце, и он замер, прислушиваясь, — она хочет быть в группе, они на сцене уже два года, популярность всё растёт. Даже если я сам буду настаивать, Момо вряд ли покинет "little motherfuckers". Нет, послушайте, я не нагружаю её, — Айзава спустился со второго этажа и устремился к своему кабинету, — Момо очень старается, она хочет добиться успехов, я просто её поддерживаю. И вообще... Что там "и вообще" Изуку уже не слышал. Менеджер скрылся за дверью своего кабинета, откуда его голос звучал приглушённо, и слов было не разобрать. Тодороки своим проницательным взглядом наблюдал за реакцией парня, в любой момент готовый подать платок, но на глазах Изуку слёз не было, лишь вселенская усталость. Он поднял свой стакан и за несколько больших глотков осушил его, Тодороки на это только повёл бровью. Удивительно, как Мидория сохраняет спокойное лицо после услышанного. — Тодороки-кун, — просипел он, подняв глаза на музыканта, — почему они это делают?

Гетерохром сразу понял, о чём тот спрашивает. — Ты уверен, что хочешь знать правду? — неуверенно спросил он, заглядывая в глаза Мидории жалостливым взглядом. — Эта информация может сильно ранить тебя. — Ранить меня? — Изуку прислушался к ощущениям в груди, чувствуя, как начинает ныть обманутое сердце. — Осознание, что лучшая подруга и парень, в которого я начал влюбляться, обманули меня, уже ранит. Так что я хочу знать правду, достаточно лжи. Тодороки вздохнул: — Они решили разыграть тебя. Момо однажды пришла в студию и всё говорила о каком-то привороте, и что хочет подколоть своего друга и убедить, что никаких приворотов не существует. Мидория вспомнил, как перед походом к ведьме, Момо, действительно, достаточно скептически отнеслась к его идее с приворотом, и даже пыталась отговорить. И он вспомнил, как неожиданно она вдруг решилась ему помогать с этим делом и пообещала, что у него получится приворожить... Оззи. Боже правый, а ведь Оззи это и есть Момо. Он был влюблён в свою подругу всё это время и как-то умудрялся не замечать их схожесть. Это было бы смешно, если бы не так грустно. — Так ты тоже... с ними заодно? — спросил Мидория, косясь недоверчиво на Тодороки. — Нет, меня отчасти оскорбляет, что ты так думаешь обо мне... — Если бы кто-то сказал, что я не должен верить своей подруге, меня бы это тоже оскорбило. — Изуку невесело усмехнулся. — ... я был против их затеи, Момо предложила Бакуго стать "приворожённым", потому что он гей, и ему было бы нормально — кадрить милого парня вроде тебя. Бакуго согласился. Они думали, это будет весело, что ты быстренько поймёшь, что приворот не сработал. Но розыгрыш затянулся... — Хватит, — прошептал Мидория, сжав губы, — я хочу домой. Тодороки понимающе кивнул, взял стакан из рук Изуку и убрал на барную стойку. Свой недопитый напиток он вылил в раковину.

— Я провожу тебя до лифта, пойдём. Они вышли из студии, каждый молчал, думая о своём. Изуку чувствовал головную боль сквозь лёгкое опьянение и всё разрастающуюся боль и пустоту в груди. Что он теперь должен делать? Позвонить Момо и Бакуго по групповому звонку и сказать, что обо всём знает? А ведь он только начал думать, что в жизни всё налаживается, и теперь-то всё будет по-другому. Конечно, будет по-другому, ведь ему придётся искать новых друзей и пытаться забыть парня, к которому чувства и не собирались уходить. Что, блять, теперь делать? Парни приближались к лифту, когда он вдруг открылся, и Изуку услышал знакомый голос, который не так давно дерзко называл его "детка". Изуку зашёл за ближайший угол, Тодороки приложил указательный палец к губам, прося соблюдать тишину. Мидория отошёл подальше и присел на корточки, чтобы его не было видно.

— Умеешь ты развлекаться, Катсуки, — послышался голос Киры, — но не слишком ли ты заигрался? О, Тодороки, а ты здесь что делаешь?

— Прогуляться вышел, — меланхолично ответил гитарист, идя к парням навстречу. — Ёбнутые люди по коридорам всегда гуляют, не удивляйся, — хмыкнул Бакуго, обращаясь к Киришиме. Трое парней прошли мимо поворота, в котором у стены притаился Изуку. К его облегчению, его никто не заметил, кроме Роки, который знал, что он там сидит. — Зато я не играю с чувствами других людей, — в голове гитариста появилась твёрдость. — А это тебя ебать не должно, двумордый, и не лезь в наши с ним отношения, понял?!

— Воу-воу, полегче, Катсуки, — примирительно начал Кира, — слишком уж ты резко реагируешь. Часом не влюбился в милого Изуку? — хохотнул он. Мидория с замиранием сердца слушал их разговор, прижав ладонь к щеке. Ему было важно услышать ответ на вопрос красноволосого музыканта. Казалось, что ответ Бакуго мог решить все вопросы.

Но ответа не последовало. Изуку дождался, пока голоса не стихнут. Он поднялся на дрожащие ноги и побрёл к лифту, игнорируя слезящиеся глаза и ком в горле. Во всё услышанное сложно поверить, но это всё правда. Всё, что он за сегодня узнал — правда.

Сбежать. Хотелось сбежать подальше от этого места и забыть всё, что с ним связано. Изуку отказывается участвовать в игре, где ставка — его чувства. Он достаточно их повеселил.