Глава 7 (1/2)

Мидория в который раз угрюмо вздохнул и перекатился на другой бок, оказавшись на самом краю кровати. На противоположной стене на него дерзко посматривала с постеров Оззи, а остальные музыканты усмехались, словно дразня его. Но Изуку ведь не виноват в том, в какую ситуацию он попал? По собственному желанию, конечно, попал. Ладно, он виноват, ещё как виноват. Но уже поздно сетовать на то, что он случайно приворожил не того человека. Это теперь не изменить. В прошлый раз, когда они с Момо были у той колдуньи, она сразу предупредила Изуку, что пути обратно не будет. И если у него пройдут чувства к этой девушке, то та, в свою очередь, будет влюблена в него до конца своих дней. Изуку тогда был на все сто процентов уверен, что ни за то в жизни Оззи не разлюбит. Три раза "ха". Мало того, что Оззи он не заполучил в своё личное пользование, так еще и начал влюбляться в горе-приворожённого, которым оказался парень. Классная ситуация, не правда ли? И Роки этот ещё. Если бы Изуку был уверен в себе, он мог бы смело предположить, что гитарист к нему яйки подкатывает. Увы, Мидория достаточно часто смотрит в зеркало, и никакой сногсшибательной красоты альфа-самцов он там не наблюдает. А значит, гитарист либо слишком внимательный и заботливый, либо действует в каких-то своих корыстных целях. Об это можно подумать позже. И почему всё обязательно должно быть так сложно? В очередной раз позвонила Момо, и Изуку решил всё же взять трубку: — Прежде чем ты начнёшь обвинять меня во всех смертных грехах, выслушай, — без приветствий, скороговоркой выпалила девушка. — Мне действительно нужно было подойти к твоему ненаглядному барабанщику, но я и не думала, что ты так бурно отреагируешь. — Приветик, Момо-тян, — вздохнул Мидория, прикрывая глаза, — что-то я не замечал за тобой любви к этой группе, что ты аж торопишься брать автограф. И почему это я должен тебя в чём-либо обвинять? — Ну, к примеру, потому что ты обиделся на меня из-за этого и ушёл домой? Ладно, — Момо шумно выдохнула, — ты дома? Я сейчас приеду. Чуть позже Момо действительно приехала, держа за спиной среднего размера рюкзак, явно чем-то набитый. Сохраняя спокойствие, девушка уселась на стул перед компьютерным столом и закинула ногу на ногу. Её взгляд долго блуждал по лицу Мидории, прежде чем она начала говорить.

— Даже не отрицай, что ты кинул на меня обиду, Изуку-кун. Обижаться тут нужно было мне, когда ты ни с того, ни с сего оставил меня одну. Но я, в принципе, понимаю твою реакцию. Только не перебивай, пожалуйста... — Момо прикрыла на секунду глаза, переводя дыхание, прежде чем продолжить. — Бака ведь нравится тебе, так? И именно поэтому тебе стало неприятно, что тебя он проигнорировал, но поговорил со мной, когда я подошла к нему за автографом. Изуку густо покраснел, но не стал ничего говорить, в глубине души понимая, что Момо все же права. Не хочется признавать для себя, что всё именно так, как она говорит. — Изуку-кун, хватит бегать от истины. Ты мой друг, я хочу, чтобы ты был счастлив и честен с самим собой. Ты ведь понимаешь это? И если бы был равнодушен к Баке, ты бы вчера остался там, а не сбежал. Пора прекратить это, не думаешь? Изуку отвернулся к окну, нервно прикусив губу. Голубое небо начало затягиваться тучами, возможно, будет дождь. И как ему в голову в такое время могут лезть мысли о погоде? Момо ведь действительно права, и он на неё ни в коем случае не собирался держать обиду. Был ли Изуку настолько трусом, чтобы не признавать свои очевидные чувства к несносному барабанщику? И почему подруга настолько проницательная? Она словно видит Мидорию насквозь — от этого даже становилось неуютно. Но, как и всегда, был червячок сомнений. Симпатия к Баке может и была, но что-то явно не так. Наверняка, натуральная сторона Мидории сопротивляется до последнего, не позволяя себя сломать. Изуку не хотел предпринимать никаких решений, до конца не разобравшись в своих чувствах. — Вижу, ты глубоко задумался над моими словами. Не буду тебя торопить с выводами, ты должен сам прийти к этому, — Момо тепло улыбнулась, — главное, что ты больше на меня не дуешься, и я могу приступить к гениальному плану вашего с Бакой примирения. — Какого ещё примирения? — спросил Изуку, подозрительно сощурив глаза. — Не помню, чтобы мы с ним ругались. — Вроде взрослые ребята, а ведёте себя оба как дети, ей-богу, — пробормотала тихо Яойорозу и вздохнула, приложив ладонь ко лбу. Она скинула с плеча рюкзак, тут же его раскрывая. — Подойди-ка сюда. Момо крепко обняла друга, радуясь, что он больше не обижается на неё. Изуку ведь понял, что подруга действовала во благо? После этого девушка вытащила из рюкзака белую футболку, джинсы и косметичку. Изуку смотрел на всё это, не понимая, для чего подобное могло сейчас понадобиться. Заговорщически улыбаясь, Момо из внутреннего кармашка выудила два листка, коими оказались пригласительные на сегодняшний концерт "little motherfuckers". — Это... что? — Изуку с интересом глянул на билеты. — Билеты на концерт твоей любимой группы, позволяющие остаться на вип-вечеринку после выступления. Будет возможность пообщаться с участниками группы в их ложе, — протянула Момо, якобы говоря это так, к слову. Мидория вновь прикусил губу, смотря на свои ладони. Момо помогает ему уже в который раз. Если он сейчас упустит возможность разобраться в своих чувствах, то точно будет круглым идиотом. Но все же, тот самый червячок сомнений мешал принять окончательное решение. Изуку боялся признаваться себе во все крепчающих чувствах к барабанщику, и после этого видеться с ним тет-а-тет. Но этот страх был вовсе не плохим, это было похоже на приятное волнение, как перед встречей с любимым человеком, которую ты долго ждал. — Изуку-кун, хватит ходить вокруг да около, — Яойорозу внимательно взглянула на друга, надеясь телепатией передать ему, как она устала вечно наставлять того на путь истинный. — Пора определяться.*** Как оказалось, одежда, которую Момо принесла с собой, предназначалась для Изуку. Белую футболку девушка купила на вчерашнем открытии злосчастного магазина, а джинсы специально прикупила для этого случая. Мидория уже упоминал, что его подруга была богата и весьма щедра? Облачаясь в предоставленную ему одежду, чтобы покорить всех на вечернем концерте, Изуку вскользь подумал, что у Момо с Бакой совпадают вкусы в одежде — джинсы он еле натянул на ноги. Стоит отметить, что его бёдра, действительно, выигрышно смотрелись в обтягивающей одежде... — Да и жопец у тебя ничего так, Бака оценит, будь уверен, — пробормотала подруга, оценивающе осматривая его отражение в зеркале. "Ну, спасибо, Бака уже её оценил" — подумал Мидория, состроив кислую мину. Белая футболка была достаточно просторной, с вышитыми буквами "lm" слева на груди. Футболка прикрывала шипованый ремень с увесистой цепочкой, прилегающей к бедру. Момо ловкими движениями рук заправила спереди край футболки в джинсы, открывая вид на торчащую тазовую косточку, обтянутую джинсовой тканью. "Ты всё-таки на рок-концерт идёшь, а не на сходку хиппарей" — причитала она, раскрывая косметичку. И тут Изуку испугался. Краситься? Ему? Вопреки ожиданиям Мидории, Яойорозу лишь подчеркнула его глаза с помощью небольшого количества теней и подводки на верхнем и нижнем веке, и слегка осветлила кожу пудрой. — Ну вот, теперь ты выглядишь как мечта любого гомосексуального парня, — хихикнула Момо, накручивая Изуку волосы, — шучу, расслабься, — добавила она, увидев напряжённый взгляд друга через зеркало, — просто я слегка подчеркнула твои достоинства. По словам девушки, главное очарование Изуку было в его веснушках и волнистых волосах, и если первые были хорошо заметны, то вторые пришлось превращать в настоящие кудри, которые очаровательно завивались на лбу и висках, прикрывая кончики ушей. — Эх, и почему ты гей, — в пустоту пробормотала Момо, задумчиво накручивая локон на указательный палец. — Я не гей, Момо-тян!

*** Чего Изуку точно не ожидал, так это того что Момо пойдёт с ним. Но, увы, она не могла долго находиться с ним на концерте. Родители девушки не знали, где она будет, потому ждали её домой не позднее восьми вечера — до такой степени они опекали свою дочь и беспокоились о ней. Изуку не возражал, прекрасно понимая, ведь его мама, в свою очередь, вообще не знала, что сынок собрался тусоваться допоздна, по той причине, что её не было дома. Конечно, мама Изуку вряд ли бы запретила ему идти на концерт любимой группы, — она тоже знала о его страсти, — но Мидории почему-то было стыдно рассказывать об этом. Они без труда нашли своё вип-ложе, которое располагалось наверху, на небольшом балконе с невысокими перилами. Там же стоял диванчик, обитый чёрной кожей, рассчитанный на двоих, перед диваном — журнальный столик. С этих мест отлично просматривался весь зал и сцена в особенности. — С ума сойти, — прошептал Мидория, наблюдая, как на сцене настраивают аппаратуру. — Где ты взяла вип-билеты, кстати? — Ты мне поверишь, если я скажу, что вчера мне их дал твой горе-привороженный? Он в курсе, что мы с тобой друзья, и он надеялся, что ты придёшь сегодня, — Момо проникновенно заглянула в глаза друга, без слов говоря ему о том, как по кое-чьей вине страдает один музыкант на этом свете. Изуку вдруг стало стыдно. И вместе со стыдом на него накатило волнение. Они с Бакой не общались уже несколько дней, и за это время произошли некоторые изменения в ориентации Мидории. Изменения, которые окончательно еще не признались настоящими. Какой будет их встреча? Неужели, они даже не поздороваются друг с другом? Или же Баке будет интересно проводить время с другими, нежели с Изуку? Стало неприятно. Мидория хотел внимания барабанщика, а после долго молчания — еще больше, чем раньше. Момо рядом вздохнула: — Без обид, но ты похож на настоящую цундере. Иметь достоинство — хорошо, но игнорировать желания сердца из-за гордости — глупо.

Мидория взглянул на девушку, понимая, что она права — он ведь из-за ерунды накручивает себя, и никак не может сделать первым шаг навстречу. Только он собрался ответить, как Момо подняла руку, призывая к тишине. Благо, в клубе, помимо голосов находящихся внизу людей, не было никакого шума — звонил отец. Нахмурившись, Яойорозу ответила на звонок: — Да, папа? — тон её голоса стал максимально мягким, как бывало, когда она разговаривала с родителями. — Да, я уже собираюсь. Нет, я помню, нарушать своё обещание не буду, приду вовремя. — Она мягко улыбнулась на заботу отца и ласково попрощалась.

Изуку, предугадав исход разговора, понимающе улыбнулся: — Я провожу тебя до выхода? — Не стоит, тут идти два метра, я по пути вызову такси, не переживай. Концерт уже сейчас начнётся, я не хочу, чтобы ты пропустил даже секунду их шоу. Попрощавшись, Момо взяла обещание с Изуку, что он всё ей расскажет, и ушла, помахав на прощание. Изуку удобно устроился на краю дивана и облокотился на столик руками. Теперь, когда подруга ушла, он почувствовал себя словно без защиты, как бы ни было стыдно это признавать. Волнение нахлынуло с новой силой, вспотели ладони и спина, и Мидория устремил всё внимание на сцену, стараясь отвлечься.

Вначале шоу была группа для разогрева — начинающие музыканты, подающие большие надежды в мире рок-музыки. Изуку с интересом поглядывал на них, покачивая мощным ботинком в ритм. Неплохо, но их барабанщик не настолько хорош, как Сами-Знаете-Кто. И когда за кулисами в микрофон объявили выход главных звёзд этого вечера, Изуку и вовсе забыл, как дышать.

Группа, как и всегда, была на высоте — грим, сценическая одежда; даже то, как они появились на сцене — в них было идеально всё. И Мидория моментально забыл о группе на разогреве. Он мечтательным взглядом прошёлся по музыкантам, приветствующим зрителей, останавливаясь взглядом на Оззи. Она по-прежнему выглядела потрясно, сексуально и притягивала взгляды. Но кое-чего в ней не хватало — теперь Оззи не зажигала огонь в груди Изуку. Он печально улыбнулся, понимая, что его необъятная любовь, которой он буквально жил последнее время, прошла мгновенно, стоило в его жизни появится другому человеку. И стоит ли тогда называть те чувства любовью? Были ли те чувства настолько сильны? Или же это было обычное восхищение, граничащее с вожделением? Теперь это не имеет значения.

Мидория перевёл взгляд на Баку, сидящего за барабанной установкой, и тут же перехватило дыхание. Откуда ему знать, что эти чувства, появившиеся недавно, окажутся именно тем, что ему нужно? Что вдруг, если они пройдут также мгновенно, как и недо-любовь к Оззи? Бросаться в омут с головой страшно, но так хочется и колется одновременно. Шоу началось. Ребята отрывались на сцене под ревущую музыку, свет софитов и разноцветных лучей, словно выступали не в маленьком клубе, а на огромной сцене, как к этому привыкли. Безусловно, все до единого проявляли себя на максимум, но взгляд не получалось оторвать от треклятого барабанщика. В него словно вселился демон — он неистово ударял палочками по тарелкам и барабанам, потряхивая головой в такт. Его блондинистые волосы, кажущиеся пепельными при освещении, разметались в вихре, отдельные пряди прилипли ко лбу и задней части шеи. Во время барабанного соло в начале одного из треков, у Изуку в который раз чуть не остановилось сердце. Невозможно было смотреть на других, когда перед ним открывался такой шикарный вид. Бака отдавал всего себя музыке, и это было видно. В один из перерывов, пока Оззи развлекала толпу разговорами, Бака, видимо, решил смочить горло бутылочкой прохладной воды, которые в рядок стояли недалеко от них. Казалось бы, невинное действие, никакого сексуального подтекста. Изуку даст по голове тому человеку, который ему это скажет.

Половину бутылки Бака благополучно опустошил большими глотками, после чего шумно выдохнул и... вылил оставшуюся половину себе на голову и плечи. Изуку пожалел, что не ушёл в монастырь в раннем детстве, потому что сейчас он чувствовал себя слишком грешным, чтоб туда идти. Вода стекала с волос по коже струйками и пропитывала собой белую майку, в которую был облачён торс барабанщика. Изуку никогда не заглядывался на тела парней, но после этого он подумал, почему не стал геем раньше. Плюс, ощутил некий дискомфорт, когда вспомнил о своём телосложении. После этого чёртового перерыва остальная часть концерта прошла для Изуку как в тумане.

Когда музыканты, прощаясь, покидали сцену по очереди, на балкон к Изуку заявился секьюрити и попросил проследовать за ним. Мидория вспомнил, что после концерта вип-зрители могут лично пообщаться с музыкантами в их вип-зоне. Интересно, много ли там таких? Изуку прошёл с охранником через недлинный коридор, отделяющий основной танцевальный зал от вип-зала. Этот зал был меньше основного, освещение здесь было более интимное, да и людей ощутимо меньше. А если быть точнее, здесь находились только участники группы и три девушки, с которыми явно заигрывали Кира с Нари. Вскоре девушки прошли мимо Изуку на выход. Мидория вдруг почувствовал себя неловко, когда взгляды присутствующих остановились на нём. Самое время драпать домой, и как можно быстрее, пока никто... — Эй, а я тебя помню! — крикнула Оззи, дружелюбно улыбаясь. К слову, музыканты волшебным образом успели переодеться в чистую одежду, не влажную от пота и более скромную. Девушка подлетела к нему и взяла под локоть, давая какой-то сигнал охраннику, все это время стоящему в дверях. Амбал кивнул и ушёл, подозрительно оглядев Изуку напоследок. Вокалистка всё ещё тяжело дышала после концерта, но выглядела безумно довольной. — Не бойся, Мидория-кун, — Оззи повела слабо сопротивляющегося Изуку к их столику, окружённому полукруглым диваном, — я просто дала ему знать, что ты здесь на неограниченное время, в отличие от других. Изуку решил не спрашивать, что это значит. Ведь и так все очевидно — вся группа уже в курсе, что Бака занял парнишку. В смешанных чувствах Изуку подплыл к столику на ватных ногах. Почему-то появилось ощущение, что он здесь лишний. — Смотрите, кого я привела, — Оззи широко улыбнулась и приобняла Мидорию за плечи. Раньше Изуку бы от счастья помер и поверил в Бога после такого, а сейчас он был лишь рад находиться рядом с группой, которую обожал всем сердцем. Музыканты шумно поприветствовали его, лишь Бака оставался спокоен, внимательным потемневшим взглядом пробегаясь по Мидории сверху вниз, задерживаясь на цепочке и ногах. Этот оценивающий взгляд привычно смущал. — Здравствуй, Изуку, — мягко улыбнулся Роки, похлопывая по свободному месту рядом с собой. Отказаться было бы странно, поэтому Мидория неловко плюхнулся на диван, чувствуя, как под ним проминается скрипучая кожа. — Как у тебя дела, Изуку? — спросил Кира, мельком поглядывая на Баку. — Подожди, не отвечай, лучше скажи мне, что ты будешь пить? После этого разговор сам собой пойдет как по маслу, — красноволосый улыбнулся, протягивая ему карточку с ассортиментом напитков.

Самое слабое тут было только пиво, остальные напитки были намного крепче. И хотя большая составляющая компании была мужской, крепкий алкоголь пила только Оззи, остальные же обошлись пивом. Только Роки пил непонятно откуда взявшееся вино. Позже охмелевший Нари шепнул Изуку, что их странный гитарист Роки всегда пьёт одно и то же вино, и специально для него поставляют одну-две бутылки. Изуку остановил выбор на пиве. Страшно было напиваться в компании хоть и адекватных, но малознакомых людей. Достаточно было алкоголем прогнать волнение, большего и не нужно.