Все наладится. (1/1)
Комната Джареда была небольшой и многое могла рассказать о ее обитателе. Повсюду были разные зарисовки, диски, фотографии и исписанные листы, но они не создавали ощущения беспорядка, потому что были довольно аккуратно разложены.Мне на глаза попалась та тетрадь, в которую Джаред что-то записывал тогда, на берегу, но спрашивать о ней не стала, кажется, я и так догадываюсь, что он там писал.Джаред взял в руки гитару, далеко не новую, и сел на край кровати. Я села на стул в паре метров от него.
Сначала Джаред молчал и просто водил пальцами по струнам, изредка извлекая одинокие звуки, которые постепенно складывались в приятную мелодию. Потом он остановился, ненадолго закрыл глаза, и начал петь под незамысловатый аккомпанемент гитары: «So I run, hide and tear myself up…Start again with a brand new name and eyes that see into infinity… I will disappear… I told you once and I'll say it again, I want my message read clear… I'll show you the way, the way I'm going…»У вас бывало такое, что вы смотрите на человека, вроде бы такого знакомого и хорошо вам известного, и не узнаете его? Тогда было именно так. Передо мной опять сидел другой Джаред, не тот беззаботный школьник, а человек, который что-то понимает в этой жизни. Он пел прикрыв глаза, вкладывая в каждый звук свою душу. А то, как он пел, описать и вовсе невозможно. Я могу сказать только то, что до того момента не слышала пения более чистого, эмоционального и завораживающего. Именно, завораживающего, я сидела не шевелясь, просто слушала и слушала… Хотелось сказать сердцу «бейся потише», но оно предательски билось все сильнее.А Джаред действительно был каким-то другим в тот момент. Хоть и знала я его тогда немного, но никогда не видела, чтобы он чему-то так отдавался, чтобы что-то его так поглощало, полностью, с головой. Создавалось ощущение, что его музыка для него – единственный способ высказаться, поделиться тем, что у него есть.
Потом он спел еще две песни, а я так и продолжала сидеть без движения, глядя в одну точку. Меня будто загипнотизировали. Я не сразу заметила, как Джаред перестал петь.-Анна? – я вздрогнула от неожиданности, и быстро вернулась в реальный мир. Мир, который сразу стал казаться каким-то другим.-А, да… Это прекрасно, Джаред. Ты отлично поешь. И музыка, которую ты пишешь, тоже отличная. Правда, мне очень понравилось… - я говорила неуверенно, хоть и правду.-Спасибо… - он легко усмехнулся, - Знаешь, ты вторая, кто услышал, как я пою. Первым был Шеннон, - добавил он, заметив мой вопросительный взгляд.-Какая честь, - я тоже усмехнулась, -Стоп… Как? Только вторая? Джаред, ты должен петь на сцене, ты должен выступать, у тебя талант, черт возьми!-Зачем? – он пожал плечами, -Возможно, у меня есть слух, но я не верю, что смогу чего-то достичь… Это глупо. Детские фантазии. Я не верю, что смогу…-Зато я верю, - перебила его я, - Я в тебя верю, Джаред. Ты… Ты… Ты идиот! – надо потренироваться с аргументами.-Ха… Раз я идиот, почему ты в меня веришь? – спросил он и театрально вскинул брови.-Потому что у тебя есть талант, - уверенно проговорила я.-Зануда, - сказал он и встал с кровати.
Мы вернулись на кухню, и выпили еще по одной чашке чая, затем отправились в гостиную. Мы сидели на диване и мило болтали о всякой чепухе. Сейчас я уже не могу вспомнить, о чем именно, но темы были не такими уж интересными, зато интересным был разговор. Помню, как случайно ляпнула, что Джаред и с разбитой губой и синяком под глазом очень даже симпатичный. Лето, конечно же, не упустил момента подловить меня на том, что все это время я считала его симпатичным. Я особо не отрицала, смысла не было, но и без боя не сдалась. Потом он заметил серебряное кольцо, подвешенное на шнурке у меня на шее чуть ниже подвески, которую подарил мне Джаред.-Это кольцо моего отца, - сказала я. –Я ношу его с тех пор, как отца не стало. Это странно, но мне иногда кажется, что оно оберегает меня… Я чувствую его, как будто он тут, рядом, как будто никогда не уходил и той ночи не было… Это так глупо.-Нет, не глупо, Анна. Я понимаю... Мой отец тоже умер, когда мне было около пяти. Вроде бы я был совсем маленьким, да и времени много прошло, но я все равно помню его… Знаешь, Анна, я все равно верю в то, что люди, которые нам дороги, никогда не уходят на совсем. Мы перестаем их видеть, но они все равно всегда рядом с нами. И они будут жить, пока мы будем их помнить…-Да… - больше я ничего не смогла сказать, боялась не сдержать слез. Я очень любила своего отца, а после его ухода потерялась. Я вспомнила, как за пару дней до смерти он сказал мне: «Анна, ты будешь счастливой. Обещай, что будешь счастливой», и все-таки не смогла удержать слезу.-Эй, не плачь… - Джаред заметил. О, этот неловкий момент.Он аккуратно вытер слезу с моей щеки ладонью и обнял меня одной рукой, притянув к себе. Я легла ему на плечо.
-Не плачь, - повторил он и поцеловал меня в висок, -Все наладится…
Тогда я почувствовала себя маленькой девочкой, которую успокаивает старший брат, но мне было хорошо, даже слишком хорошо, и не хотелось уходить. Мне даже как-то легче стало.
Мы так и сидели, о чем-то разговаривая. Было уже около одиннадцати вечера, и я, неожиданно для самой себя, заснула у Джареда на плече.