Ночь в горах (1/1)

Развести костёр в темноте на продуваемом всеми ветрами горном перевале?— задача не из лёгких, однако братьям она оказалась вполне по плечу. Пока Чимин на чём свет стоит клял растопку, Тэхён собирал дрова, а когда захотел помочиться, направил струю в котелок. Он помазал собственной мочой изодранную щёку и губу, вздрагивая от боли и добавляя свою порцию проклятий в адрес упрямого костра. В конце концов огонь загорелся. В его свете Тэхён нарезал полос из самого паршивого одеяла и передал котелок брату.Чимин припомнил, что один цирюльник говорил, мол, конская моча куда полезнее человеческой, и больше часа терпеливо ждал, а когда услышал характерный звук, бросился ловить драгоценную струю. Братья лишь в общих чертах знали о крови, флегме, чёрной и жёлтой желчи,?— которые якобы циркулируют в человеческом теле и ответственны за его здоровье, поэтому больше полагались на простое знахарство. На углях медленно пропекалась конина, и Чимин поставил котелок рядом, чтобы разогреть жидкость. Тэхён увидел, что затеял брат, и презрительно хмыкнул.—?Люцифера вспомнил? —?поинтересовался он.—?Вспомнил, какая у людей моча вонючая,?— парировал Чимин, промокая тряпочкой, вымоченное в горячей жидкости, своё продырявленное ухо.—?Нельзя пользоваться тем, что из зверя изошло,?— провозгласил Тэхён и откусил кусок конины.—?Ага, если не считать мяса, которое ты жуёшь, да шкуры, в которую нарядился,?— фыркнул Чимин.—?Это совсем другое дело. Зверь помереть должен, чтобы его съели или на одежду пустили.Чимин кивнул. Братья были согласны почти по всем вопросам, но даже после стольких лет совместного правления в Аду, Чимин не мог в полной мере оценить степень недоверия, которое Тэхён испытывал по отношению ко всем четвероногим тварям. Брат, конечно, не отказывался на них ездить или есть их мясо, наоборот, получал от этого явное удовольствие, которое, как верно отмечал Чимин, попахивало садизмом. Обрабатывая ухо конской мочой, он и на опухшую шею плеснул, чтобы не пропадало лекарство.Если не считать ран, Тэхён чувствовал себя превосходно. Пережевывая ужин, он вытащил из-под рубахи образок убитой женщины и поднёс его к свету. Опознать Святую Деву в грубом резном изображении смогли бы только глаза истинно верующего. Он потёр округлые груди Девы большим пальцем и задумался о том, что это значит?— быть милосердным.Глядя на брата, Чимин ощутил укол зависти. Идея ужалила его, словно комар, он взял из телеги одно из копий, переломил древко и принялся вырезать себе собственную Святую Деву. У него выйдет куда более точное подобие?— и груди, и живот будут заметно крупнее.Вскоре Тэхён растянулся у костра и заснул, оставив брата дежурить. Чимин ел медленно и за ночь поглотил несколько кусков конины. Он порадовался доброму угощению и с удовлетворенной ухмылкой подумал, что на земле не так уж и плохо. Демон знал, что горы не могут тянуться бесконечно, а за ними лежит море?— и путь туда, где их ждёт богатство.Некоторое время спустя он разбудил брата, чтобы тот стоял на часах, и улегся на прогретой телом Тэхёна земле. Чимин вообразил, будто звёзды?— самоцветы, что сияют в глубине забытых гробниц, и, засыпая, он успел увидеть, как вскрывает покров ночи и набивает карманы блестящими драгоценностями.Навалив дров в костёр и закутавшись в одеяло, Тэхён сидел на камне и жадно ел мясо. Он плеснул в котелок воды и обжегся, когда сыпал туда золу, чтобы оттереть конскую мочу. Затем он наполнил его до половины остатками воды, добавил куски репы и конину. Под бдительным взором Тэхёна варево кипело на медленном огне, а сам он принялся размышлять о положении, в котором оказались они с братом.В глубине души он чувствовал, что они впервые в жизни и вправду идут по дороге, ведущей к богатству, что было в прошлом?— дешёвые цацки. Пока Чимин видел во сне золото, пески и Святую Деву, Тэхён задумался о более близких богатствах. На дороге внизу лежало несколько конских туш, ждавших, чтобы какая-то трудолюбивая душа превратила их в мясо и колбасу, не говоря о жилах, которыми можно шнуровать обувь, и шкурах, которые стоило выдубить и пустить на плащи. Из костей легко вырезать рыболовные крючки, а засушенными хвостами стегать запряженного в телегу коня. У Тэхёна голова пошла кругом от больших возможностей, когда он вдруг вспомнил, что там лежат и человеческие тела.Он тихонько застонал, но совесть мучила демона не из-за пролитой крови, а из-за того, что они сразу поленились обыскать мертвецов. Воображение рисовало ему у каждого пояса по кошелю, набитому монетами, которые теперь глотали или растаскивали по своим логовам безмозглые звери: новые ботинки и штаны тянут в темные ямы, перстни и браслеты катят в крысиные норы. Тэхён бросился было вниз по дороге, но без серебристого света луны даже острые глаза и верные ноги не смогли бы провести его по коварной тропе. Поэтому он сел в стороне от костра и прислушался к звукам движения на склоне горы. За несколько часов Тэхён ничего не услышал, поэтому нежными пинками разбудил брата и улегся у костра.Чимин проснулся на рассвете и обнаружил, что Велиал мирно похрапывает рядом. Угли в Косте покрылись золой и пеплом. Значит, этот лентяй последний раз подбрасывал дрова много часов назад. Прошептав проклятье, он подобрался к брату, опустился на колени и приложил губы к уху Тэхёна.—?ПОДЪЕМ! —?завопил Чимин так, что подпрыгнул не только брат, но и конь.—?Что?!Тэхён откатился и вскочил на ноги, а затем стал недоуменно оглядываться по сторонам.—?Спишь на посту,?— покачал головой Асмодей. —?Какой стыд.—?Это кто спит на посту? Я тебя разбудил, ублюдок! Это твоя вахта!—?Врёшь, ты задремал на своём дежурстве.—?Я тебя ногой пнул, имбецил!—?Когда это?—?Когда моя вахта закончилась!—?Гм-м-м,?— протянул Чимин и принялся трогать шрам над губой, смутно припоминая, что во сне действительно получил ногой под рёбра, но не проснулся. —?Что ж, значит никто не виноват.—?Не виноват? Ты не вставал, что ли? Какого дьявола, Асмодей, ты и виноват?— с ног до головы.—?А ты бы проверил, что я проснулся. Думаешь мне прежде приходилось дежурить? —?проворчал Чимин, но затем просветлел. —?Да и хер с ним, Тэхён, о чём мы говорим? Нас добро ждёт под горкой!Перехватив по куску зажаренного мяса, оба наперегонки пустились вниз по дороге, пока не достигли места вчерашней схватки. Ночные падальщики оставили львиную долю братьям, которые скрупулёзно свалили в кучу посреди тропы все сколько-нибудь ценное. После краткого совещания они спустились по извилистой дороге до того места, где упокоился крестьянин, который скатился вниз по склону вместе с лошадью. Вопреки ожиданиям тот оказался жив, хотя сломанный позвоночник едва позволял ему говорить.—?Демо… —?прошептал он разбитыми губами. —?Демо…ны…—?Ага,?— подтвердил Тэхён,?— это мы.—?А ты крепкий, да? —?удивлённо проговорил Чимин.—?У… —?выдохнул крестьянин. —?Блюд. Блюд.—?Что-что? —?нахмурился Тэхён, почуявший, как в воздухе запахло недопустимым оскорблением.—?Блюдки,?— прохрипел крестьянин, потому что Чимин для пробы надавил ему на грудь каблуком. —?Ублюдки.—?Ну, это точно неправда,?— возразил Тэхён и присел на корточки рядом. —?Мы оба помним лицо своего отца, даже если наша мать его забыла.—?Он боли уже не чувствует, брат,?— сообщил Чимин, который стащил с крестьянина сапог и теперь тыкал в пальцы ножом. —?Смотри, не вздрогнул даже.—?Смер… —?прошипел крестьянин. —?Смер-рть!—?Кому, тебе или нам? —?ухмыльнулся Тэхён и повернулся к брату. —?До смерти разбился, а всё равно хочет мести! Неплохо для человека.—?Окажем ему ?милосердие?? —?спросил Чимин. —?Я то возился со старым пиздюком, так что не видел. Говоришь, конь его вниз стащил?—?Ага, тот, которого мы сверху видели, поломанный весь.Тэхён взглянул в незаплывший глаз крестьянина:—?Это тебе по справедливости досталось за то, что положился на зверя. Лучше бы спешился. Глядишь, иначе бы всё обернулось. Никому нельзя верить, дорогуша.Крестьянин попытался плюнуть, но сумел только пустить струйку крови по подбородку.—?Ты его видел раньше? —?спросил Чимин, который продолжал рассеянно резать ножом ногу крестьянина.—?Не помню, чтобы мы его видели в детстве,?— пробормотал Тэхён и поскреб подбородок. —?Но с учётом трусости?— он ведь коня в драку между людьми потянул,?— я считаю, что его нужно птицам оставить.—?Но он не сбежал,?— возразил Чимин, которому пришлось по душе упорство крестьянина. —?Не бросил своих товарищей, как тот, другой подонок. Не стал подличать с арбалетом и всё же ночь протянул на холоде. Ты ведь знаешь, что верность?— превыше всего.—?Но конь, брат, конь? Он же хотел меня затоптать! Подумай только, Асмодей, меня бы двинул треклятый конь!—?Ну, проверим,?— рассудил Чимин, отложил нож и присел рядом с братом у головы крестьянина. —?Просишь милости, трус?—?Хрен! —?отрыгнул мужчина. —?Сдох. Ни. Демон.—?Видишь? —?Чимин торжествующе ухмыльнулся. —?Только трус будет просить милости, даже если предлагают.—?Херня! —?возразил Тэхён. —?Только драный трус будет задницу пролёживать, когда кто-то ему пальцы ножом режет.—?Изыди, нечисть! —?сумел выговорить крестьянин.—?Ясно как день, что он ничем не может пошевелить. Смотри.Чимин ткнул крестьянину в губы пальцем, и тот, несмотря на мучения, щёлкнул зубами, чтобы пролить хоть каплю крови демонов.—?Ну ладно,?— сдался Тэхён и проломил крестьянину череп камнем.За все труды братья почти ничего не получили: добыли крепкие сапоги, которыми сменили свои остроносые ботинки, да настоящее оружие. Тэхён забрал меч подручного и кирку, а Чимин присвоил булаву и топор. А тот, которым зарубил жену Хеджона, бросил на дорогу?— как предостережение всем, кто рискнет поехать следом. Несколько годных стрел они рассовали по самодельным колчанам, а дубинки, тупые ножи и удобные круглые булыжники побросали в телегу к остальному снаряжению.Одежда пострадала даже больше, чем носившие её люди, и ни у одного не нашлось ни денег, ни украшений. Крестьянина они завалили щебнем, остальных единодушно сочли трусами, а потому оставили на съедение воронью. На дневном свете стало ясно, что телегу по противоположному склону не спустить, тропа там почти сошла на нет, даже лошадь спустить нелегко. Но они не пали духом, а нагрузили своим добром животное, которое Чимин окрестил Конем, а Тэхён?— Болваном.Телегу Тэхён порубил топором и утяжелили ношу бывшей крестьянской, а теперь вьючной лошадки дровами, которые засунул в складки одеяла, брошенного на спину животному. Затем они отправились в путь. Чимин вёл Коня под уздцы вниз по склону. И хотя тропа выглядела нехоженой, братья не сомневались, что вскоре она выйдет на более широкую, торную дорогу, которая проведет их через горы. В этом они, разумеется, ошибались, но довольно долго этого не понимали. К полудню братья спустились в лесистую долину, пересекли ее и к вечеру выбрались на еще более крутой перевал.Свет быстро мерк, и братья решили разбить лагерь на склоне. Провидение подарило им небольшую полянку, рассеченную посередине ручьем. Для костра демоны набрали валежника, решив приберечь остатки телеги на чёрный день. Тэхён развернул конскую голову, отрубленную утром, взялся ее разделывать и варить зельц. Чимин наловил в ручье лягушек, но осень в низинах?— ранняя зима в горах, так что ему попались только вялые и мелкие твари. Холод, который принесла ночь, заставил братьев сесть поближе к костру, но их настроение взлетело до небес вместе со звёздами, когда они принялись обсуждать грядущие дни и недели. С одного из мертвых коней им посчастливилось снять бочонок зловонного пива, которое братья радостно распили на двоих, хохоча и переругиваясь до глубокой ночи. Холод заставил одного всегда бодрствовать, чтобы поддерживать огонь, а незадолго до рассвета братья вновь нагрузили Коня, вышли на тропу и принялись карабкаться по следующему склону.Этот перевал оказался еще выше, так что, потратив большую часть утра на сложный подъем на седловину, братья остановились, когда их взорам открылся вид на древние пики впереди и предгорья позади. Они растеряли энтузиазм, когда через несколько часов спустились на альпийский луг, где тропа терялась в траве и больше не появлялась. Гора, с которой они спустились, за лугом соединялась с другим устремившимся к солнцу пиком. После долгой череды проклятий и взаимных обвинений братья решили продолжать двигаться на юг, потому что где-то там проходила широкая, торная дорога, что вела до самых приморских земель. Еще один спор завершился заключением о том, что более долгая дорога в конце пути лучше, чем более прямолинейный подход.Тэхён торжествующе хохотал всякий раз, как Болван поскальзывался на камнях, но Чимин успокаивал Коня и уговаривал его удвоить усилия. В конце концов путники преодолели это препятствие, и наградой им стал еще более опасный спуск к следующей луговине. Там они упали на землю без сил и не поднимались, пока вечерние тени не окутали долину. Тэхён набросился на единственное в округе дерево с топором, а Чимин развел костер и вытер Коня.Зельц в заплечном мешке Тэхёна поспел. Братья поужинали жареным конским мясом и мозгами, беседуя о своём мире и о том, что ?сверху?. Дул ветер, сверкали звезды, а они погрузились в обсуждение Девы Марии и Её тряпки?— сына. Тэхён не мог понять, как такая чудесная дева могла родить столь малодушного и трусливого отпрыска.—?Как по мне, всё просто,?— теоретизировал Чимин. —?В конце концов, мамаша у нас была дерьмовей некуда, а мы вышли просто загляденье.—?Чистая правда,?— согласился Тэхён. —?Но это не настолько удивительно, в отличие от ситуации, когда редкостная, благочестивая женщина рождает труса, а не героя.—?Ну, он-то своё огреб по полной. И не скулил.—?И что с того? Не вякать, когда тебя на кресте приколачивают,?— по мне это бесчестно. Мог бы хоть пнуть одного из них, по меньшей мере.—?С этим спорить не буду.—?Потому что не можешь, пиздюк упрямый. Ты, глядишь, и затянул бы песню о том, что это его судьба, а от нее не уйдешь, только мы оба знаем, что это херня.—?Забавное всё-таки дело. Похоже, кто-то там половину истории прослушал, а потом переврал, когда пересказывал. Она невеста Господня, но при том девственница. Девственница, которая с ослом в хлеву спит, разве это не смешно? А потом рожает сама себе мужа…ересь какая-то.Тэхён фыркнул:—?Присунул-таки в конце концов!—?Ты можешь послушать? —?одернул его Чимин.—?А ты больно умный, значит?—?Именно! Смотри, можно подумать, будто Она не девственница, потому что у девственниц детей не бывает, иначе они не девственницы. Хрен Господень?— всё равно хрен. Да чёрт с ним, это, наверное, самый здоровый хрен, какой видел свет.Тэхён откупорил бочонок, решив, что им потребуется священный напиток, чтобы постигнуть истину.—?Но Она точно не девственница. Ты погляди на неё! —?Чимин поднял повыше образ Святой Девы, который недавно вырезал (целый день он ждал малейшего повода похвастаться перед братом)—?Спору нет,?— согласился Тэхён и передал брату бочонок, чтобы лучше рассмотреть его работу.—?И, стало быть, вот что я думаю. Приходит Господь со своим хреном и давай наяривать вокруг Марии, весь такой ласковый, чтобы ему от Неё тоже немножко ласки досталось. А Она ему с порога отказывает.—?С чего бы Ей это делать?—?Чтобы остаться чистой, идиот! Господь или просто мужик, Она знала, что нужно оставаться чище прочих, Ей быть вечно девственной, иначе была бы Она просто ещё одной шлюшкой Господа.Тэхён уставился на резное изображение, размышляя над предположением брата.—?И вот, значит, Господь разозлился, сильно разозлился, как у него заведено. И присунул Ей всё равно.Чимин усмехнулся.—?А разве он не мог…ну, не знаю… сделать так, чтобы Она захотела?—?Он пытался, Велиал! Всему есть пределы, братец. Даже Господь не может заставить девицу захотеть ножки раздвинуть, хоть и может ее силой взять… а я могу, разве не смешно?—?Жаль Марию.—?Ты не жалей Её, потому что Она ему отомстила. Сделала так, что сынок Господа получился самым сопливым, жалким и трусливым пиздюком за тысячу лет. Даже в аду такого сброда не сыскать.Взгляд Тэхена затуманился от внезапного понимания.—?Она это сделала из мести?—?Хуже судьбы не придумаешь?— получить такого сына. Потому Она и Святая, братец. Из всех, кого Господь испытывал и покарал, только Она ему отомстила, да ещё похуже с ним обошлась, чем он с Ней. Потому Она за нас и заступается, что любит тех, кто даёт отпор Господу больше, чем тех, кто перед ним на коленях ползает.—?Она не без грешка. Но почему же Её до сих пор зовут Девой?—?Ну, все же знают, что если изнасиловали, это другое дело.—?Другое?—?Да, это нужно захотеть.Тэхён минутку подумал, прежде чем решил, что его брат сильно ошибается, и тут же бросил:—?Не.—?Не?—?Не.—?Объясни своё драное ?не? ?или вставай и получай, ублюдок болтливый!—?Изнасиловать,?— откашлялся Тэхён,?— значит против воли лишить чистоты, взять посредством грубой силы. Или, говоря проще, только девственницу можно изнасиловать, она после всего этого уже не девица.—?Хорошо, что я привык иметь дело с пустоголовыми болванами и готов закрыть на сказанный бред. Что же до изнасилования, которое случается с теми, кто ещё не потерял целомудрие, и даже только с ними возможно, позволь спросить, чьи жирные уродливые уста извергли в тебя эту прекрасную мудрость?—?Вельзевул говорил…—?Вот как! Хреновое откровение! Не тот ли Вельзевул говорил, который днями и ночами только и делает, что жрет и отбирает чужую еду? Не тот ли тупой невежа?—?Да ладно, ничего такого плохого Вельзевул мне не делал!—?Вот уж точно, лишь воровал твоих людей и еду. Нельзя доверять брату, который собственную мать был готов убить, лишь бы попробовать её мясо.—?Это только слухи, сам знаешь!—?Слухи или нет, а не стоит доверять ему как источнику познаний.Чимин переключился на говор, больше похожий на иврит, передразнивая подозреваемого кровосмесителя и обжору Вельзевула:—??Токмо братьевь можно исносиловаць?. Хлыщем ему по заднице! Этот извращенец тебе говорил, что трахать свою родню вовсе не грех, правда?—?Нет,?— соврал Тэхён, но не очень убедительно. Его чары на брата не работали.—?Ты уж сам решай, кому доверять,?— вздохнул Чимин,?— нашему испорченному братцу-выродку или мне, не говоря о Святой Деве.—?Ну не об этом же речь, братец!—?О чём ты тогда до сих пор разговариваем?Такой исход обоим показался достойным, поэтому демоны улеглись спать. Волчий вой где-то в горах напомнил им, что неплохо выставлять часового, и братья провели ещё одну ночь, сменяя друг друга. К рассвету они по-прежнему находились там, где их застиг вечер?— в альпийском бездорожье.Еще несколько дней братья карабкались вверх и вниз по склонам гряды, но на южную дорогу так и не вышли. После недолгой ссоры по поводу того, у кого из них чувство направления лучше, братья двинулись на юго-запад по плечам огромных горных пиков, обходя скальные выступы и отыскивая один перевал за другим. С каждым днем погода ухудшалась, ветер все увереннее пробирался под плащи. Луга становились меньше и встречались реже, а ледники, наоборот, возникали на пути чаще. И с каждой ночью волчий вой будто приближался. Конина закончилась, репа была на исходе, и, хотя до сих пор побеждала логика Чимина, оба брата начали по вечера голодно коситься на Коня.Неделю спустя братья взобрались на гребень заваленного валунами нагорья и осмотрели с него лес, раскинувшийся между двумя огромными грядами. Демоны быстро спустились по осыпи, волоча за собой измотанного Коня. Дрова, свежая вода, защита от ветра и, может, мясо?— всё ждало их внизу. Над могучими соснами кружили птицы, и братья, которые предпочитали тень свету, с радостью нырнули под сень леса, много дней пробыв под открытым небом. Их окутала могильная тишина. Наивные братья даже понадеялись наткнуться на какое-нибудь заброшенное кладбище. Раз уж Святая Дева даровала им такое чудесное прибежище, вполне можно ждать чего-то подобного.—?Попомни мои слова,?— провозгласил Тэхён,?— холмовые псы, которых мы слышали по ночам, наверняка залезли где-то здесь.—?Звучит разумно,?— согласился Чимин, который уже скрылся в густых кустах, окаймлявших лес. —?Лучше волчье мясо, чем никакого.В зарослях они различали плеск ручейка, а когда наконец его отыскали среди искривленных древесных стволов, разбили лагерь неподалеку. Растянувшись на мху и напившись, братья сообразили, что потратили почти весь световой день; ночь в горах приходит до ужаса быстро. Демоны собрали огромную кучу валежника, но не нашли следов живности, которую могли бы поймать себе на ужин. Тэхён сварил последние клубни репы, а его брат в это врем расставлял силки вдоль ручья. Даже когда ветер принялся раскачивать деревья и выть в утесах, оба чувствовали себя уютно.Хочешь первым дежурить? —?спросил Чимин, покрепче кутаясь в одеяло.—?Думаю, да.Тэхён положил у костра оба арбалета. Братьям удалось спасти только дюжину болтов, один из которых пришлось выдернуть из паха крестьянина. Тэхён не мог дождаться шанса опробовать в деле тяжёлый меч и кирку, а брат улегся рядом с булавой, прислонив топор к соседнему дереву. Когда Чимин захрапел, Тэхён допил последние капли дешевого пойла из бочонка.Ночь медленно тянулась под густой сенью деревьев, глотавшей всякий, лунный или звездный, свет. Для освещения, впрочем, хватало и большого костра, а в лесу ничего не шевелилось. Ровно в тот миг, когда у Тэхена начали слипаться глаза, и он подумал, что надо разбудить брата, демон испытал странное чувство. Не раз и не два во время своих злоключений братья становились целью охоты, но всякий раз Тэхён непостижимым образом чуял, когда преследователи оказывались рядом, и всегда узнавал, что за ними следили. Он об этих предчувствиях не распространялся, если ситуация того не требовала, поскольку много лет назад Люцифер объявил, что он всех в могилу сведет,?— после того как будучи мальчишкой, он настойчиво потребовал, чтобы они спрятались за миг до того, как из-за поворота выскочил разъярённый отец с ремнем в руках. Тэхёну не понравились слова брата, но чутье его никогда не подводило.Знакомое чувство, от которого волосы встали дыбом на загривке, подсказало ему, что кто-то наблюдает за ними из-за пределов светового круга, и, судя по полной тишине, подкрался он совершенно бесшумно. Более осторожный демон мог бы притвориться спящим, чтобы выманить наблюдателя на свет, или медленно потянулся бы к оружию. Такие разумные действия закончились бы для обоих братьев весьма прискорбно. Поэтому им повезло, что Тэхён вскочил на ноги, укладывая стрелу на ложе арбалета, и заорал во всю мощь легких:—?Выходите, ублюдки! Я не в духе!Чимин выкатился из- под одеяла и поднялся на ноги, схватив булаву и топор.—?Гости? —?спросил Чимин, моргая и вглядываясь во тьму.—?Не знаю,?— еще громче заорал Тэхён. —?Гости выходят на свет по-честному! Только дураки прячутся в ночи!Из черноты раздался глубокий смех, и к ужасу Тэхена он послышался у него точно за спиной. Демон резко обернулся с арбалетом наизготовку, но цели для выстрела не нашел. Он направил наконечник в ту сторону, откуда, как ему казалось, раздался смех, но удержал палец на спуске, чтобы стрелять наверняка.—?Подходи к костру,?— позвал Тэхён чуть тише.Чимин подобрался ближе к брату, пытаясь высмотреть хоть что-то в безлунном лесу.—?Нет уж, спасибо,?— прорычал из темноты голос, такой хриплый, словно незнакомцу в глотку насыпали гравия. —?Если только вы потушите костер…И снова хохотнул, от чего у обоих братьев в животе похолодело. Они сами привыкли выступать зловещими голосами из темноты и не горели желанием оказаться на другой стороне диалога. Чимин попытался перехватить контроль над ситуацией. Он шагнул вперед и затянул нараспев:—?И любящие спасение свое да говорят непрестанно: ?Велика Дева?!Вновь послышался утробный смех. Затем, помолчав, голос ответил:—?Моя госпожа куда ближе этой потаскухи, она живет в этом самом лесу!—?Стреляй! —?прошипел Чимин.Несмотря на то что руки дрожали, Тэхён выпустил болт на голос. В подлеске раздался шорох, и, пока Тэхён неуклюже перезаряжал арбалет, Чимин прислушивался, чтобы понять, куда перемещается незнакомец. Велиал вновь поднял оружие, но вокруг царила тишина, если не считать ветра да их собственного громкого дыхания. А потом они услышали свистящий звук, точно хлыстом размахивали туда-сюда. Незнакомец, похоже, подобрался совсем близко и теперь скрывался у самого края светового круга от костра.—?Не по-христиански это,?— пожаловался ночной гость. —?Явились в мой дом и меня же попытались убить.—?Что ты, вовсе нет,?— отозвался Тэхён, ухмыляясь. —?У меня палец дрогнул.Гость сдавленно захохотал, и этот смех встревожил их куда больше, чем голос, да и свистящий звук не добавлял спокойствия.—?Дрогнул, значит? Ну, тогда совсем другое дело. В конце концов, путникам по ночам есть чего опасаться, особенной в лесной глуши, да еще так далеко в горах. Никогда ведь не знаешь, кто бродит в ночи.—?Верно,?— ответил Чимин, понимая, что ему не нужно кричать, чтобы его услышали.—?Ужасно, ужасно давно,?— проговорил незнакомец,?— не было у нас гостей, которые поговорили бы с нами.—?Правда? —?переспросил Тэхён, пытаясь вычислить в темноте, где стоит чужак.—?В большинстве своем они просто кричат, как дети, и пытаются сбежать.Оба демона сохраняли спокойствие, хотя последовавший продолжительный смех серьезно их насторожил.—?Вот, мы говорим,?— заметил Чимин. —?И бежать не собираемся. Если кто и сбежит, ставлю, что ты.Тэхён улыбнулся в ответ на слабую ухмылку брата.—?Ну да, так оно и есть, друг.—?Думается, я мог бы заставить вас побегать,?— прорычал голос. —?Но, бьюсь об заклад, вы убежали бы, если б не перепугались так, что только молиться да штаны пачкать смогли. И всего-то мне для этого надо?— сделать еще пару шагов к костру. Ну что? Хотите, чтобы я вышел на свет? Честь по чести, я выхожу.—?Так тоже сгодится,?— быстро вмешался Тэхён. —?Тебе хорошо там, где ты, а нам хорошо здесь. Нет смысла…—?Вынуждать нас тебя убить,?— закончил Чимин фразу брата.Он прекрасно знал, что темные твари являются ночью, особенно в глуши, куда редко заходят люди. Не стоило переживать. Хохот, который донесся из темноты, заставил внутренности сжаться, а все тело?— окаменеть.—?Нет, этого допустить нельзя,?— выдавил сквозь смех ночной гость. —?Ни в коем случае.—?Так и знал, что он блефует,?— прошептал Асмодей брату.—?Нельзя, чтобы вы убили меня, это никуда не годится. Я ведь должен семью кормить, верно? —?прохрипел незнакомец, но теперь голос зазвучал откуда-то сверху, из густых сосновых ветвей над головой.Чимин вдруг почувствовал напряжение, поскольку даже он не смог уловить никакого движения во мраке.—?Ага… —?протянул Тэхён, выискивая тёмную фигуру.Ведьмин глаз?— если и вправду такой дар был ему дарован вместо обычной интуиции,?— гонял по телу напряжение, так, что вся кожа зудела и шла мурашками.—?Значит, решено,?— наконец сказал Тэхён.—?Верно, решено,?— почти прошептал голос с дерева.—?Ты остаешься там, а мы?— здесь,?— подтвердил Тэхён.—?Да.—?Хорошо,?— выдохнул с облегчением Тэхён.—?До утра.—?До утра? —?Чимин ухмыльнулся.—?Тогда я наброшусь на вас и обоих живьем сожру.Впервые в жизни оба демона лишились дара речи. Еще никто прежде так прямо не делился с ними намерениями их убить.—?Тогда и покричите,?— продолжал голос громче, перекрывая вой ветра. —?Будете умолять и рыдать, а я высосу мозг из костей прежде, чем вы умрете. Будете чувствовать, как кусочки ваших тел скользят мне в брюхо, когда они еще к вам прикреплены, а я буду носить вашу шкуру, когда погода переменится.—?Уф,?— только и выдавил из себя Тэхён, который выглядел не лучше обитателей подземного ?Рая?.Чимин вообще не мог издать ни звука, только маленькая вена пульсировала у него на шее, напоминая, что он живой. Он шевелил губами, проклиная Люцифера за отобранную силу, но ни звука не было слышно. Уверенность в том, что ночной гость не представляет для них серьезной угрозы, покинула его. Чимину хотелось плюнуть в рожу скрытому ветвями незнакомцу, сказать что-то настолько оскорбительное, чтобы даже его брат покраснел. В итоге он просто процитировал Тэхёна:—?Уф.Хохот обрушился на них сверху с такой силой, что следом посыпалась хвоя. Братья невольно отступали, и, когда коснулись друг друга плечами, оба подпрыгнули. Больше из темноты ничего не доносилось, кроме свистящего звука, который обоим казался смутно знакомым.—?Костер прогорает,?— прошептал Тэхён, когда тени удлинились на краю светового круга.—?Так подбрось дров,?— огрызнулся Чимин.С тех пор, как смех затих на ветру, братья не сводили глаз с толстых ветвей над головой. Они не знали, прошли считанные минуты или часы, но продолжали вглядываться в лес, чтобы не пропустить движение. Первым сломался Тэхён, но дрова в костер подбрасывал ногами, потому что не хотел выпускать из рук арбалет даже на мгновение.—?Прикрой мне зад,?— буркнул Чимин и вытащил второй арбалет. Натянув тетиву, он присоединился к брату. —?Есть идея. Стреляем, как только его увидим.Чимин переключился на их подземный говор, который только его брат был в состоянии разобрать. Отец приходил в ярость, когда братья так переговаривались, боялся, что они против него замышляют. И в этом довольно часто был прав.—?Спору нет,?— отозвался на том же диалекте Тэхён.—?Надо раздуть костер и пролить больше света на все это дело,?— объявил Чимин лесу, вернувшись к обычному произношению.Он подбросил еще несколько сучьев в ревущее пламя, а потом вдруг резко вскочил и метнул горящую ветку наверх. Тэхён был наготове, но увидел лишь толстые отростки сосен. Когда горящая ветка упала обратно, братья чудом не подпалили себе одежду.—?Черт,?— хором выругались демоны, Тэхён при этом смотрел направо, Чимин налево.—?Думаешь, призрак? —?спросил Тэхён на их внутреннем языке.—?Скорее людоед, который пытается нас напугать,?— ответил Чимин.—?Что людоед делает в такой глуши?—?А ты как думаешь? Людей есть, он сам сказал.Тэхён покосился на Болвана, который успокоился, когда голос стих, и теперь мирно дремал у костра.—?Сухарики, которые в церкви лежат,?— это людоедство. Еще и засудят тебя до смерти в процессе.—?Какие сухарики? В какой церкви? —?переспросил Тэхён.—?Да в любой. Их там едят, говорят, мол, это тело сынка Марии, а вино?— его кровь.—?А, ты про эту чушь. Помнишь, как мы украли все сухари и вино?—?Священник нужен, чтобы превратить им сухари в плоть, а вино в кровь.—?Забавно у людей получается. Такие чистые, а колдовство поддерживают! —?заключил Тэхён.—?Именно! —?подхватил Чимин. —?Любой дурак тебе скажет, что все эти людишки маленькие букашки, слепо идущие за тем, что по их мнению ?свято?, хотя на деле?— наших рук дело. Пусть продолжают, окажутся у нас дома. Так что отдыхай пока, а я постою на часах.—?Даже слышать этого не хочу. Моя смена началась, когда я тебя разбудил. Я подежурю, а ты дремли пока.—?Ерунда. Я же вижу, как у тебя глаза запали, и вон губа дрожит, как всегда, когда ты устал до полусмерти.Тэхён попытался переубедить, но в итоге он неохотно улегся, потому что был слишком взвинчен, чтобы продолжать спорить. Его по-прежнему бросало то в жар, то в холод, но Тэхён уже и сам не понимал, это от того, что за ними следил ночной гость, или просто от изнеможения. Несколько часов он притворялся спящим, но одним глазом следил за деревьями. Затем братья поменялись местами, и Чимин стал изображать сон?— еще менее убедительно, надо сказать. В ту ночь отдохнул лишь Конь. За час до рассвета демоны сели у костра с арбалетами наготове?— оба слишком измотанные, чтобы разговаривать. А еще у них закончилась даже репа.