1. А если не с начала, то кем ты стал? (1/1)
У Шастуна срывает крышу, когда он видит вышедшую из ванной Шашину. Девушка, видимо, не увидела пену, которая осталась на плече. Она аккуратно завернулась в нереально большое полотенце, оно было большое даже для Антона. В нем она выглядела совсем хрупкой и маленькой, хотя итак была какой-то слишком худой и небольшой. Девчонка облокачивается на косяк, удерживая полотенце.– Я хочу спать, – улыбается Лууна старшему и смотрит так чисто, так невинно, так счастливо.
Писатель берёт её за руку и ведёт в комнату, словно та - ребёнок. Хотя, блондинка выглядит, как ребёнок... Нет, не ребёнок, а как обычный подросток.Андреевич чувствует себя педофилом.Потом он вспоминает улыбку Дарьи при первой их встрече. Чувство исчезает, ведь таких глаз, такой печальной улыбки у ребёнка не может быть. Даже у самого забитого ребёнка. А вот у Даши есть.Антон морщится.***Понедельник никогда не сможет стать нормальным, если у тебя есть литературный агент и какие-то обязанности перед ним. Главной обязанностью Шастуна считается отвечать на все её звонки. Или хотя бы стараться отвечать, когда он дома, а не игнорировать. Второй, к слову, не ругаться матом перед ней и её ребёнком.– Антон, привет, это Оксана. Антон, ты вообще хоть что-то написал, а? Тебе рукопись через месяц сдавать вообще-то! - заворчала Фролова. - Кстати, тут ещё какой-то повернутый фанат названивал с упрёками. Я даже не знаю, где, зачем, как он нашёл мой телефон, но, судя по всему, до тебя он дозвониться не может.- Да-да, хорошо, пока, чмоки-чмоки, - быстро протараторил блондин и отключился, после чего вздохнул более-менее спокойно.Разговаривать с ней не хотелось. Он даже как-то побаивался этого разговора, ведь он не знал, как дописать рукопись. Вдохновения нет совсем, - оно словно улетело.Спать тоже не хотелось. Антон встал с нагретого местечка и поплелся на кухню, где поставил чайник, чтобы кинуть растворимый кофе и давиться этой гадостью, ибо выходить на улицу не хочется, а Окс покупает только такой. Знает же, что он не любит такой. Позлить хочет, что ли, чертовка.Оксана была неплохой и часто о нем заботилась, как мамочка. Но она очень любила ворчать и иногда могла переусердствовать с заботой. И с ворчанием. А иногда и со злостью (Макару немного неповезло с ней, конечно). Но он все равно её ценил, хоть иногда и не хотел её слушать. Ну вот смысл её треп слушать? Шаст уже давно научился из её слов выбирать нужные и строить картинку, выбрасывая лишнее. Как Шерлок Холмс, кстати. Это было довольно-таки полезным умением, и Антон этим гордился. Девушка же фыркала и продолжала говорить о своём.
Чайник закипел. Парень, ушедший в свои мысли, вздрогнул от резкого звука, а после выключил газ.Высыпал содержимое пакетика, залил водой. Добавил туда холодной водички и ложку сахара.Как это кофе не крути, а говно полное.
***- Блять, вот ты видела все эти журналы?! - возмущенно воскликнул Чебанов Шашиной.Ваня размахивал журналами с рожей какого-то неизвестного ранее для неё писателя и кричал о том, что тот скатился.- Нет, ты понимаешь, раньше он был отличным человеком! – не успокаивался он и продолжал гнуть свою линию.Они сидели в "их" баре и пили разные напитки, ожидая Матвиенко.– Кто это вообще? – спросила девушка.
– Ну Антон Шастун, ты о нём разве не слышала? – повернулся к ней парнишка, закончив свою симфонию перед барменом. – Ну он ещё против мэра иногда пиздит, камикадзе ебаный.- Неповезло ему, – закусила губу блондинка и слегка нахмурилась.– Ему чудом повезло, что на это закрыли глаза! – вдруг опять крикнул певец. – Понимаешь, я знаю его с тринадцати, все его произведения знаю, ему тогда было уже много, и я развесил уши на него. Раньше… Раньше это был лев против телят. Огонь! А сейчас ему только и остаётся, что пиздеть на этого старого ублюдка. Все про него забыли и спрашивают, кто это. Правда, он недавно отличился, вот его рожа везде и мелькает. Уебан.Лууна приподняла одну бровь и заказала ещё один коктейль, на который раньше поглядывала у барышни за вторым столиком, не слушая друга. Потом повернулась к молодому человеку, внимательно осмотрела его и сказала очень умную фразу:– На самом деле, всем на него похуй. Даже сейчас, когда он мелькает. Даже больше, чем на то, что ты песню про меня написал в попытке хайпануть, – хмыкнула голубоглазая. – Забей и ты, Вань. Ну есть какой-то хуй, пусть будет.– Не матерись, девочкам нельзя, – сказал подошедший Матвиенко.– Что за кипиш?
Чебанов открыл рот, чтобы, судя по всему, рассказать эту увлекательную историю, но потом что-то вспомнил и закрыл рот, доставая телефон.– Даш, расскажи ему сама, я позвоню этому хую! У меня же номер его есть!***Телефонасал издавать противную стандартную мелодию, и писатель закатил глаза, ведь сто процентов звонила Макарова. Опять этой женщине что-то от него надо. Даже не что-то, а какую-нибудь новую рукопись, которую ему надо сдавать через месяц.– Да сдам я эту рукопись, блять! – повысил голос Тоха.– Не издавай больше говно, которое издаешь! – повысили ему голос в ответ. – Издавай только лучшее, понимаешь меня? Ты уже не тот, что раньше, а такой ты никому не нужен. Эти книги - говно, если сравнивать с прошлым творчеством. Думаешь, если твою рожу пидорскую стали печатать, то ты на Олимпе? Да нихуя. Ты все так же забыт, как и тогда, когда мне было тринадцать. Нет, конечно, тебя тогда ещё не знали, но суть не меняется. Ты пидор, понимаешь?– Ты кто? – опешил от триады Шастун.– Чебанов Ваня.
– Так вот, Чебанов Ваня, иди-ка ты нахуй. И Оксане больше не звони, иначе я тебя разъебу, Горгород не такой уж и большой, понял, блядина?Антон отключился и вздохнул. С быдлом нужно говорить на их языке. Уютная тишина вмиг сомкнулась вокруг него, окутав в прелестный для Антона мир одиночества. Нет, он бы хотел любовь и прочую хуету, но все должно быть "тем самым", а не так, как у блондина. Одноразовый секс в двадцать восемь уже нахуй не сдался, а ему, увы, попадаются только пустышки.Любимая тишина продлилась недолго.– Привет, это снова я, – посмеялась Окс на том конце.– Если ты по поводу рукописи, то иди нахер, я больше не буду ничего писать, – предупредил Шаст.– Я так поняла, этот повернутый и до тебя дозвонился. Что ж, сочувствую, малыш.– Чего звонишь?– Че я звоню? – задумалась агент. – Сегодня очередная попойка у Фаворской по поводу переизбрания нашего "любимого" мэрчика. Знаю, что ты не любишь такие мероприятия, как и мэра, но прийти, к сожалению, надо. И да, полегче с Гором... А то сам знаешь.– Хорошо, - легко согласился Антон, не став спорить.– Странно, что ты не стал спорить, но не буду тебя мучить, пока, – проговорила девушка и отключилась.