Тише, Спайди, тише (2/2)

– Питер, – с трудом выдохнул тот, – меня зовут Питер.

– Что случилось? – вновь спросил Уэйд, понимая, что лучше все-таки Пау…, Питеру рассказать, что именно произошло.

– Мей, – тихий голос, в перерывах между всхлипами. – Она заболела. Дыхание Дьявола. Лекарство. Я не мог. А она знала. Знала, что умрет, понимаешь?! – Питер оторвался от груди Уэйда, со злостью вглядываясь в его глаза. – Знала, что я не оставлю город без лекарства! Знала, что Человек-Паук – это я! Знала! А я… – его лицо исказилось болью, вызывая почти физическую боль в груди Уэйда. – Я ничего не мог сделать…! – голос сорвался, и Питер вновь закричал, колотя кулаками в грудь Уэйда, будто это могло помочь успокоиться.

Если бы это помогло, Уилсон даже одолжил бы ему нож или катану.

Но он лишь крепче прижал к себе Питера, не позволяя тому сильно рыпаться. Прижимал, гладил по голове и плечам и ждал. Ждал, когда истерика хоть немного спадет, стараясь не задаваться вопросом, почему Питер пришел именно к нему.

Спустя черт знает сколько времени Питер затих, и Уэйд, подхватив его на руки, отнес в спальню. Уложил на кровать, укрыл, но, собираясь уходить, услышал тихое:

– Не уходи.

– Тебе надо поспать, – как бы ни была приятна и желанна просьба остаться, он не мог воспользоваться положением. Он, конечно, та еще сволочь, но не до такой степени.

Питер уснул лишь под утро, а Уэйд не спал совсем. Бессмертное сердце разрывалось от всхлипов и рыданий, раздававшихся в соседней комнате.

Когда за окном показались первые лучи солнца, Уилсон встал с дивана, потянулся, разминая затекшие мышцы, и пошел на кухню готовить завтрак.

Тихое ?привет? заставило его подпрыгнуть, мимолетно вспоминая первые встречи, когда Паук так же нервно подпрыгивал от неожиданности.

– Привет, – поздоровался он, оглядываясь на дверь, смотря на застывшего Питера. Растрепанный, заплаканный, в одеяле, накинутом на плечи. – Как себя чувствуешь?

– Голова болит, – признается Пит, слегка потирая висок.

– Завтрак почти готов, садись.

Питер слушается и опускается на один из стульев, поправляя одеяло на плечах. Сердце Уэйда вновь сжимается, когда он ставит перед ним тарелку с блинчиками и чашку чая.

Допекает оставшиеся блины и знает, что вернувшись к столу, обнаружит завтрак нетронутым, а Питера в той же позе.

Так и есть – Пит молча гипнотизирует блины, плечи опущены, руки нервно сжимают одеяло.

– Надо поесть, Питер.

Он поднимает голову, смотря на Уэйда словно в первый раз. Уэйд улыбается, ощущая его имя на губах. Так странно называть его не Паук, не Паучишка, не Спайди, а Питер.

– Приятного аппетита, Питер, – улыбается вновь, и Пит, наконец, берет вилку.