6. С красной строки (1/1)

В среду Федя на работу не вышел. Ему было плевать, что сейчас он рушит последнее, что у него осталось в жизни стабильного и понятного?— карьеру. Понятное было дело, что с таким заявлением его наверняка уволят по статье, а Ваня не станет оказывать посильную и непосильную поддержку. С какой бы стати.Честно говоря, он бы предпочёл, чтобы Ваня вообще забыл о его существовании?— меньше всего ему хотелось сейчас выслушивать ещё и упрёки в непрофессионализме. Он, похоже, всё-таки был классным профессионалом, просто в первую очередь всё-таки оставался человеком, и вовсе не каменным.В первый вечер Федя сперва долго отогревался в ванне, глядя на собственные руки, с которых ещё не успели сойти следы того раза, что у них с Ваней был в четверг. Следы вообще не успевали сходить, Ваня регулярно оставлял новые, и поэтому сейчас Федя разглядывал свои с горьковатой нежностью?— они наверняка были последними.Было настолько болезненно-страшно потерять это сейчас, что Федя просто отогревался в горячей воде и старался не думать ни о чём. А после, когда вышел, распаренный и почти спокойный, залпом выпил ещё несколько глотков водки, убрал её в морозилку и упал спать. Сон взял его моментально, видимо, от усталости, потому что внутри уже не осталось сил на то, чтобы страдать?— слишком много всего вспыхнуло и прогорело за последние сутки.Проснувшись же в среду около полудня он долго валялся в постели, разглядывая потолок. Надо было как-то подумать о том, что его теперь ждёт?— плохое увольнение, едва ли будут рады видеть на старой работе, а после? Конкретно сейчас тошно было даже думать о том, как он станет искать работу. Как будто последние два месяца Федя жил в какой-то сказке, где с такими как он случаются чудеса, но теперь сказка закончилась, карета превратилась в тыкву, и приходилось признать, что сам он ни капли не изменился.Он не стал ?сильным мира сего?, он всего лишь спал с одним таким?— даже не встречался, просто трахался, и пока трахался, всё у него было в перспективе. И карьера, и имя, и связи. Власть. Признание. Но карьера любой эскортницы конечна?— его, к сожалению, оказалась совсем недолгой.Ладно, к чёрту?— как бы Федя ни старался убедить себя, что так расстраивается из-за обломавшейся карьеры, у него не получалось. В конце концов, Ваня ведь его не увольнял. Теоретически, он мог остаться работать там же, получать огромные деньги и стремиться к вершинам. Если бы Федя правда был таким, каким его образ всегда рисовал отец?— готовым идти по головам к своей цели?— он ни за что бы ни уволился, особенно после того, как получил такой хороший рычаг давления как ?ты меня бросил, скотина?.Но таким убитым Федя себя чувствовал и такие нерациональные решения принимал исключительно из-за того, что оказался Ване больше не нужен.Конечно, не стоило в него влюбляться. Собственно, что такой мужик мог найти в тебе, Басманов? Красивое лицо? Так что, ты один с таким красивым лицом во всём мире?Федя слабо улыбнулся, вспоминая, как Ваня сидел рядом с ним на постели, аккуратно обводил подушечками пальцев его лицо и обронил вдруг, словно случайно: ?Краше тебя нет?.Ну, видимо, нашлись.Пока Федя предавался самоуничижению, в дверь позвонили. Меньше всего он хотел сейчас видеть других людей. Соседей, друзей, отца, брата, который со своим этим новым психотерапевтом и великолепными достижениями в поиске душевного равновесия приобрёл дурную привычку навещать его как минимум раз в неделю. Феде хотелось остаться одному. Кроме того, он должен быть на работе?— поэтому никто не знает, что он здесь. Наверняка звонят с какой-нибудь рекламой. Федя накрылся одеялом с головой.В детстве ему нравилось строить форты из одеял. В них обычно было тепло и уютно. Очень жаль, что во взрослом возрасте в таком нельзя спрятаться.В дверь настойчиво позвонили ещё раз, и Федя раздражённо сбросил с себя одеяло, скатился с кровати и, завязывая на поясе халат, всё-таки открыл дверь, не удосужившись даже посмотреть в глазок?— если его пришли грабить, то сейчас ему ничего не было жалко для дорогих гостей.Но на лестнице стоял Иван. Федя сперва оторопел. Выглядел Грозный не очень: с него на лестничный пол стекала вода, как будто он только что мылся в душе в одежде. А ещё от него ощутимо несло алкоголем, и это было что-то новенькое?— тот принципиально не пил раньше семи вечера.—?Ты что, пьяный? —?спросил он. Ваня растерянно поднял на него взгляд, будто не сразу узнав, и пожал плечами:—?Да.—?Ты в курсе, что пьяный за рулём опасен не только для себя, но и для окружающих?—?Раз?— я не садился за руль. Я пешком пришёл. Два?— я и без этого опасен для окружающих.Федя изумлённо изучал его взглядом. Похоже, тот правда пришёл сюда пешком под проливным дождём, и это впечатляло?— идти от офиса было километров девять. Страшно было даже подумать, сколько изначально Ваня выпил, что умудрился не протрезветь по пути от холода.—?Пустишь? —?наконец подал голос Ваня, не дождавшись ответа. Федя ядовито уточнил:—?А сегодня понедельник или четверг?Ваня сощурился непонимающе, вытер воду со лба и бровей.—?Сегодня среда, Федя.Потом, кажется, сообразил, к чему это было, и покачал головой, невесело улыбнувшись.—?Мне всё равно. Пусти. Ты выслушай меня, если что, я потом уйду.Федя посторонился, пропуская его в квартиру, уступив скорее не настойчивости, а этой покорной растерянности, настолько несвойственной Ивану, что от неё даже мороз по коже пробирал.Пока тот разувался, хлюпая водой в туфлях, Федя принёс ему полотенце и старую растянутую футболку, потому что несмотря на смешанные чувства, которые Ваня у него сейчас вызывал, он совершенно точно не хотел, чтобы у того началась пневмония.Ваня долго вытирался, переодевался. Потом, устроившись в Федином кресле, пил горячий чай, которым его сердобольный Федя тоже, так и быть, пожаловал из своих запасов (тем более, что покупал его Петя в своём каком-то эко-магазине; чай назывался ?Царский?, Феде показалось, что это хороший ироничный момент, чтобы его открыть).—?Я никому об этом не говорил ещё. Так что потом мне придётся тебя убить,?— предупредил Иван. Федя поперхнулся чаем. С Иваном никогда не было понятно, шутка это такая или он серьёзно.—?Пару лет назад, перед выходом на IPO, мне попался недобросовестный партнёр. Короче говоря, меня кинули на серьёзные бабки. Кредиторам это не понравилось, ребята они простые, родом из девяностых?— меня не стали слушать даже, что я скоро отдам долг. Продержали трое суток в подвале фактически привязанным к стулу за яйца. Сейчас вообще не шучу, Федь. Если бы мой старый товарищ не забеспокоился, куда я пропал, и не привёз им деньги, яйца бы мне отгрызли собаки. Собак мне пару раз за те три дня тоже показали?— они бы справились меньше чем за минуту, Федя.Федя просто приклеился к стулу. Он в девяностые был ребёнком. Денег, конечно, не хватало, и новости зачастую пугали хуже фильмов ужасов?— но он даже не представлял себе, что Ваня там пережил за те три дня. Это звучало так жутко в современной действительности, что даже сейчас Феде стало страшно за того, молодого и неопытного Ваню?— тогда. И отдельно страшно?— за Ваню, который переживал это совсем недавно. Три дня в ожидании такой смерти?— жуть, которая остаётся в памяти на всю жизнь.—?Зачем ты сейчас мне это рассказываешь? —?наконец спросил он, отмерев, и Ваня недовольно поморщился.—?Рот закрой. Рассказываю, потому что ты должен это знать. Я не настолько мудак, как ты думаешь, Федя. Понедельник и четверг были твоими днями не потому, что в остальные дни я трахал ещё троих. Я просто до тебя уже почти два года не мог вообще ни с кем. Реально ни с кем, я думал, я стал импотентом.Федя подался вперёд, сложив руки на коленях, потому что он ещё не до конца осознал сказанное, но, кажется, сердце вперёд мозга успело понять, что происходит?— всё, кажется, было хорошо, всё теперь будет хорошо?— и он улыбнулся бессильно, отчаянно пытаясь подавить в себе неуместный смех облегчения. Ваня наверняка подумал бы, он смеётся, что у него не вставал. Идиот.—?Я знатно охренел, когда у меня на тебя встал, пока мы сидели на кухне у твоего отца. Я как-то не был к этому готов. Повторюсь, последний раз я тебя видел, когда тебе было четыре.—?У нас поэтому так долго ничего не было? —?нахмурился Федя, припоминая, как всё начиналось. Ваня медленно кивнул, растирая ладонями лицо.—?Я пиздец хотел тебя ещё у твоего бати на кухне выебать. И в театре потом?— ты серьёзно думаешь, мы бы оперу там слушали, если бы я не испугался? Ты не представляешь, как мне было страшно. Что сейчас дойдёт до постели?— а я ничего не могу. Вообще ничего. Ты на меня такими глазами смотрел?— и что я должен был тебе сказать, если вдруг у меня не встанет? Ты бы решил, что я старик.—?Ты как-то плохо меня изучил. Я бы решил, что со мной что-то не так,?— невесело усмехнулся Федя, подтягивая под себя ногу. —?Кроме того, купить виагру?— вопрос десяти минут. Вот если бы у тебя не встал и с виагрой, я бы повесился.—?Виагра бы с этим просто не помогла. В любом случае, такой проблемы не возникло,?— перебил его Ваня, явно не желая слушать его размышления насчёт лекарственных препаратов. —?Федь, я одновременно так боялся, что это случайная магия момента, которая вдруг закончится, и что в любую секунду всё исчезнет, и я снова ничего не смогу. А потом?— что дело просто в тебе, и когда ты свалишь?— а ты точно свалишь, потому что я больной на голову, и это просто не может нравиться хоть кому-то?— я опять превращусь в калеку.—?И ты решил проверить,?— побледнев, заключил Федя. Это объясняло как минимум то, почему позавчера Ваня был не один. Это вообще очень многое объясняло, но Федя не понимал, почему должен сидеть здесь и выслушивать, как Ваня с кем-то переспал, чтобы доказать себе, что он может. И, главное, после чего? После того, как только с ним, с Федей, не с кем-то там ещё, вообще?— смог?Федя тяжело прерывисто выдохнул, заставляя себя дослушать до конца.—?Да. Решил,?— кивнул Ваня, и Федя закусил щёку изнутри, чтобы просто не встать со стула и не выйти из комнаты. Ваня, кажется, заметил его движение и пригвоздил его к стулу взглядом. —?Сидеть. Если помнишь, я уже пытался. Когда ты меня ждал в ресторане. Решил, что с тобой случайно совпало, внутренний запрет снят. Мы действительно случайно столкнулись со знакомой, она только прилетела из Тая, демпинговала там пару лет и понятия не имела о моих проблемах. Я попытался. Я не смог. Мой хрен остался глух к моим молитвам. У нас ничего с ней не вышло. Я понял, что дело в тебе. Поэтому я решил попытаться ещё раз только тогда, когда у нас с тобой уже всё?— или получится, или нет.—?Ну и как на этот раз? —?ухмыльнулся Федя мрачно, мысленно составляя фразу покрасивее, чтобы послать его нахуй. Иван криво улыбнулся в ответ, разведя руками.—?Всё отлично. Я здоров как племенной жеребец. По ходу, ты меня вылечил.—?Я очень рад за тебя,?— глухо ответил Федя, у которого от этого ответа внутри что-то оборвалось. Потому что в глубине души ему, пожалуй, хотелось, чтобы Ваня мог?— только с ним. Потому что тогда он прекратил бы так отчаянно, страшно бояться, что тот уйдёт. Потому что это делало Федю уникальным. И вновь?— нет.Не разговор, а американские горки.Он уставился в свою чашку, пытаясь на её дне найти ответ на вопрос, что ему теперь делать. Дела обстояли лучше, чем он думал изначально. Ваня не изменял ему всё это время. У них вроде как даже, получается, были какие-то отношения. И от этого только больнее ранило то, что случилось позавчера.Ваня вдруг поднялся с кресла и подошёл ближе. Поймал его пальцами за подбородок, настойчиво заглянул в глаза, заставляя поднять голову.—?Федя, ты не понял. То, что позавчера я понял, что могу, не значит, что я стал что-то делать. Я могу. Не хочу просто.Федя продолжал следить за его лицом, дожидаясь каких-то слов, которые должны бы всё решить, и Ваня наконец сделал что-то немыслимое, то, чего Федя вообще от него не ожидал?— опустился перед ним на колени и обнял, прижимаясь мокрой головой к его животу.—?Я не хочу ни с кем. Ты совсем меня с ума свёл, ты бес, я не знаю, что делать, когда тебе надоест это всё, слышишь, я просто не знаю. Прости, не увольняйся, я твоё заявление принёс, но оно немного промокло. Забери.Федя неловко похлопал его по спине?— он не ожидал такого сейчас, Ване явно было нехорошо, он впервые его видел в таком состоянии, он даже не знал, как его успокоить, и просто медленно гладил по голове, пока Ваня так сидел. Наконец тот поднялся на ноги, чувствуя себя очевидно неловко, и Федя поймал его за руку, поднимаясь тоже.—?Зачем заявление-то принёс? Я тебе нахрен не нужен как аналитик твоих инвестиций.—?Ты в своём уме? —?Ваня посмотрел на него, сведя брови, и вдруг, будто осенённый каким-то откровением, пояснил:?— Федь, я на работу тебя нанял не потому что я с тобой переспать хотел. Я действительно внимательно изучил. Ты был одним из лучших на курсе?— это измеряется не дипломом. У тебя прекрасные рекомендации. Я вообще не понимаю, почему ты решил, что я предложил тебе место по личным причинам. Ничего личного, просто бизнес. Ну и хотел тебя рядом видеть почаще.Федя медленно выдохнул. Попранное было чувство собственного достоинства постаралось расправить крылья.—?Я никуда не уйду. При одном условии.—?Каком? —?Ваня смотрел на него неожиданно мягко, совсем как обычный человек, улыбаясь устало, и тоже не отпускал его руки. Федя улыбнулся неуверенно.—?Отвези меня домой. Не в эту квартиру,?— он сразу поднял руку, когда Ваня собирался что-то сказать о том, что он уже бывал у него дома. —?К себе домой.—?Ну,?— Ваня отвёл взгляд со смешливой улыбкой, потом пожал плечами. —?Во-первых, туда ехать часа три сейчас. Это в Александрове. Во-вторых, я пьяный в жопу. И без машины. Так что только если ты за рулём.—?Хорошо,?— Федя кивнул и сразу пошёл в спальню за одеждой, потому что по опыту знал, что лучше ковать железо, пока оно горячо.Ване было бы неплохо предупредить, что это обычный деревянный дом с печкой, в котором нет центрального отопления и спасибо, что туалет не во дворе, но это Федя узнал уже существенно позже?— уехать из Александрова обратно в тот же вечер он уже не смог.