B – Bubblegum bitch – Скрудж МакДак/Голди О'Гилт (2/2)

Вновь подошедший официант прервал её. Голди с радостной улыбкой попросила его о чём-то. Из её слов Скрудж разобрал только ?Limoncello? – название итальянского ликёра. Когда официант перевёл взгляд на МакДака, тот, слегка замешкавшись, заказал Red Label. Как только официант удалился, О’Гилт разразилась громким смехом:— Red Label? Шотландский виски? — она засмеялась громче, перевела дыхание и продолжила: — Традиции! Корни! Всё принесли довольно быстро: гостей было немного и готовить ничего не нужно было. Официант налил Скруджу тёмно-янтарный ароматный напиток в стакан, заляпанный отпечатками пальцев, отчего МакДак только поморщился. Но когда перед Голди оказалась бутылка с жёлтым ликёром объёмом в литр, ничего кроме удивления он испытать не мог.— И ты всё это выпьешь одна? — с округлившимися глазами спросил он.

— Да. И не надейся: делиться не стану, — она откупорила бутылку, и вокруг тут же распространился приятный запах лимона. Голди налила себе немного в стакан и выпила одним махом, затем выдохнула и удовлетворённо улыбнулась. Вкусно. Скрудж отпил из своего стакана и тут же скривился и начал отплёвываться.— В жизни не пил ничего более отвратительного! Это не виски, а вода со вкусом коры дуба! Он продолжал попытки избавиться от неприятного вкуса во рту, но безуспешно. Горечь всё равно не исчезала. Заметив это, Голди наклонилась под стол, а затем, снова выпрямившись, положила перед Скруджем несколько светло-розовых кубиков рахат-лукума.— Съешь, это поможет, — она обвела в воздухе круг вокруг своего клюва.— Ворованные?! Ни за что! — воскликнул МакДак и замотал головой. — Я скорее горсть земли съем!— Ну, съешь, — пожала плечами Голди и сделала ещё пару глотков ликёра. — Только вкуснее тебе вряд ли от этого станет, — с этими словами она положила один кусочек лукума себе в рот и медленно прожевала, картинно изображая наслаждение. — Лучшие конфеты, — заключила она, облизываясь. Скрудж допивать не стал, а Голди взяла бутылку с собой и выложила на стол несколько долларовых купюр: хоть место и не туристическое, иностранную валюту здесь принимали с радостью.— Знаешь, — сказала О’Гилт, когда они вышли на улицу, — ты оставил довольно щедрые чаевые. Она потрясла в руках бумажник МакДака. Тот вырвал у неё кошелёк и спрятал в карман.— Полагаю, на этом всё, — отстранённо сказал он, даже не глядя на Голди.— Как это всё? — удивилась она. — До вечера ещё далеко, а у меня ещё больше половины бутылки, — в качестве подтверждения своих слов она покрутила её в руке, демонстрируя весь оставшийся светло-жёлтый ликёр.

Скрудж с усталостью вздохнул.Видимо, спокойно провести остаток вечера у него уже не выйдет.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, надеясь хотя бы на что-то не слишком экстремальное.— Просто пойти и погулять по городу, — ответила Голди. Даже Она была очаровательна.

— Боюсь, Золотко, — он помог ей встать на ноги, — сейчас уже слишком поздно для этого, — он убедился, что она стоит ровно, и наконец смог отпустить её. — Мы знаем друг друга слишком давно. Голди взглянула на свою бутылку – в ней оставалось меньше половины. И кто её дёрнул столько пить?..— Ну, признай же! Я – та девушка, за которую ты умрешь, — она обняла Скруджа за плечи и чуть не повисла на нём.

— Возможно, — он старался удержать её на ногах, — но я и дня бы с тобой не прожил! О’Гилт слегка отстранилась и посмотрела захмелевшим взглядом МакДаку в глаза.

— Я прожую тебя и выплюну, — ответила она на его обидные слова.— Я не удивлён, — он мягко улыбнулся. — Ведь твоя любовь именно такая.— Видишь, даже ты признаёшь, что это любовь, — Голди потянулась к горлышку бутылки прямо через его плечо и отпила несколько больших глотков. — Так что прижми меня к себе и поцелуй покрепче. Скрудж так и сделал, забывая о том, что вообще-то он приехал сюда по делу, что вообще-то она пьяна, что вообще-то она Голди О’Гилт. Он поцеловал её, прижимая к себе так сильно, как только мог. Чтобы она не упала. Чтобы снова не исчезла. Его руки лежали на тонкой талии, прикрытой гладкой белой тканью, а она обнимала его одной рукой за шею. Поцелуй Голди и правда был очень сладким: и из-за рахат-лукума, и из-за почти литра проклятого Limoncello. Настолько сладко, что Скрудж озвучил это.

— Я – мисс Розовый Сахар, мои губы как ликер, — хихикнула Голди, разорвав поцелуй. — Я буду твоей надувной с... — договорить она не смогла.

— Тише, Голди, тише, — Скрудж прижал палец к её губам. — Пойдём. Он взял её под руки и осторожно повёл в сторону своего отеля. Одну её оставлять сейчас точно нельзя было. Идти ей было совсем тяжело. Она медленно перебирала ногами и шаталась из стороны в сторону. Если бы не Скрудж, она упала бы, не пройдя и пяти метров.— Ох, Золотко, — выдохнул он с улыбкой, — как же ты умудрилась?..

— Жизнь наградила меня лимонами, a я сделала лимонад… Или Limoncello, — она засмеялась и бросила пустую бутылку куда-то далеко. Тихо послышался звон разбитого стекла.

Номер у МакДака был небольшим. В нём умещалась только одноместная кровать и маленькая тумбочка. Зато в номере было большое окно с великолепным видом на Босфор.— Так душно… — Голди упала спиной на кровать. — Открой окно! Ночь и правда выдалась очень тёплой и душной. Скрудж подошёл к окну и раскрыл его. Ветер тут же проник в комнату. Дышать стало легко и свободно. Тонкая белая занавеска заколыхалась прекрасным длинным шлейфом. Голди потянула его за рукав и уже сама поцеловала, когда он приблизился. Скрудж присел на кровать рядом с ней и провёл ладонью по её волосам. Мягкие, своего Золотка на шее, успокоился. Всё идёт так, как и должно быть. Послышался тихий металлический ?бряк?. Всё замерло. Голди поднялась. В сумраке было видно, что она держит в руке какой-то предмет, но из-за темноты сложно было понять, какой.— Так это твой чудесный фильтр для воды? — спросила она обычным, трезвым голосом.— Амулет… — прошептал Скрудж.— И из-за него мне пришлось давиться горьким лимонадом? — разочарованно сказала Голди. — Ладно уж, чем богаты.

Она убрала артефакт в карман и подошла к раскрытому окну.— Думаю, ты будешь моим самым большим поклонником. Сказав это, она выпрыгнула, оставляя за собой лишь лёгкое колыхание белой шторки.