7. Альтернатива (1/1)

Роджер услышал странный звук давно, но не обратил на него внимания. Он весь был сконцентрирован на бледном потном лице с закрытыми веками и слипшимися ресницами. Уж слишком тихо и редко Генри дышал, да и звук был знакомый, но нереальный, невозможный на тропическом острове. Роджер сначала решил, что каким-то образом сам впал в предсмертный бред и слышит звуки старого мира, цивилизованного, человеческого. Чуть только звук стал громче, Роджер замер и прислушался, но в этот момент Генри хрипло вдохнул и открыл глаза, и сразу стало не до посторонних шумов.Роджер молча приподнял мокрую от пота голову, потом плечи и притиснул Генри к себе накрепко, будто можно было его удержать. Будто объятиями можно было защитить его от смерти. Роджер был молчун, говорил всегда только по делу и скупо. Он не умел выражать мысли пространно и красиво. Пожалуй, сейчас бы это было к месту?— он слышал, как Эрик говорит с Сэмом?— тихо, но постоянно. Генри тоже сейчас нужны были слова. Роджер знал, что Генри переступил ту черту, когда помочь может только чудо?— или слова, исполненные всей той уродливой, болезненной, но искренней любви, которую Роджер сейчас уже не пытался скрывать. Сейчас нужно было как-то выразить её, что-то сказать, пообещать если не выздоровление, то хоть избавление от страданий.Но Роджер не умел говорить так, чтобы утешить и успокоить, отогнать предсмертные кошмары. Поэтому он молчал и поглаживал Генри по голове, а тот, кажется, задремал. Резкая боль в лимфоузлах, пронзившая его, когда Роджер взял его на руки, прошла, и он затих и задышал ровно, редко, еле слышно.Роджер задумался. Он смотрел на Генри?— на его широкие тёмные брови, тонкий, в общем-то, нос, к низу чуть расширяющийся, смешной. На пухлые губы, которые теперь стали сплошной кровавой коркой, на острые особенно в болезни скулы, на тяжёлый подбородок. Он был очень некрасив сейчас, но Роджеру было неважно. Он осторожно держал Генри в руках и думал о том, что, наверное, не переживёт его смерти.Посторонние звуки вливались в уши мерным гудением, и Роджер не обращал на них внимания, пока совсем близко не раздались голоса. Много незнакомых голосов, низких, зычных, принадлежавших зрелым мужчинам. Роджер потрясённо замер, напрягся, готовясь защищаться, стиснул Генри покрепче и этим случайно разбудил. Генри не сразу сообразил, что за странный шум его окружает, но потом, прислушавшись, слабо выдохнул:—?Что это?—?Молчи,?— приказал Роджер и бережно зажал ему рот рукой. Грубый приказ был сопровождён таким нежным прикосновением, что Генри не почувствовал обиды. Роджер беспокоился за него и готов был защищать.К чужим голосам прибавились знакомые. Видимо, племя обступило чужаков. Роджер прислушался.—?…здесь? Английский понимаете? Где ваши женщины?Очевидно, сорок дикарей не производили впечатления людей в прошлом цивилизованных. Когда Джек ответил, чужаки отреагировали бурно: кто-то хмыкнул, кто-то присвистнул, кто-то начал переговариваться в полголоса.—?Понимаем. Мы англичане. То есть, мы ими когда-то были. Женщин у нас нет?— мы не дикари. Во время войны нас эвакуировали из закрытых школ для мальчиков, самолёт упал, и мы прожили здесь примерно десять лет.Поднялся нестройный гул, а потом низкий голос, принадлежавший, вероятно, главному среди чужаков, ответил:—?Сколько вас здесь? Кто главный? Ты? Как тебя звать.Роджер даже из шалаша поморщился и передёрнулся от неуважительного обращения к Джеку. Десять лет он был Вождём племени, хозяином острова, а теперь какой-то незнакомец, пусть и старше его на двадцать-тридцать лет, ?тыкал? ему и задавал вопросы. Кажется, племя тоже напряглось.—?Я главный,?— голос Джека прозвучал твёрдо и с достоинством, и Роджер даже испытал за него гордость. —?Нас здесь сорок семь человек.Кажется, ледяной голос Джека произвёл, всё же, некое впечатление на пришельцев из мира цивилизации. Мужчина кашлянул, скрывая смущение. Видимо, он хотел сказать что-то вроде ?Молодцы, ребята?, но Роджер знал, какими злыми и мудрыми порой становились глаза Джека. Перед чужаками стояли не мальчишки с палками, а воины, сильные, загорелые, покрытые боевыми шрамами. Даже малыши, некоторым из которых уже исполнилось девятнадцать, выглядели наверняка внушительно.Разумеется, пришельцы были вооружены до зубов?— и наверняка огнестрельным оружием. Дикари с копьями не могли бы оказать им должный отпор, дойди дело до стычки, но всё-таки вид племени произвёл определённое впечатление. Кажется, чужаки спасовали перед неведомой древней силой, что жила у Джека в сердце и смотрела на них прямиком из его глаз. Они, неотрывные от цивилизации, пережившие многолетнюю войну, всё же были более дети, чем окружившие их двадцатилетние мальчишки: они не выживали на крошечном островке, не питались пресным мясом и гнилыми фруктами, не охотились на диких свиней, не… Они ничего не. Возможно, жизнь на тропическом острове показалась им эдаким весёлым пикником, но теперь, говоря с Джеком, они стушевались и сообразили, наконец, что перед ними не раскрашенный сосунок, заигравшийся в войну, а лидер целого маленького государства, человек, захвативший власть силой и репрессиями, жестокий и бесстрастный. Глазами синеглазого двадцатипятилетнего мальчишки на них смотрели тьма и смерть.—?Мы можем отвезти вас домой,?— вежливо сообщил незнакомец. Роджер ждал, что он скажет ?Собирайтесь, ребятки, мы вас забираем?, но теперь, кажется, они что-то ощутили и не рисковали говорить приказным тоном. —?Вы хотите вернуться в Англию?Джек долго молчал. Роджер догадывался о его мыслях, знал о его нежелании расставаться со своими владениями, и, кажется, племя тоже знало. Роджеру страшно захотелось посмотреть и на Джека, и на столпившееся за ним племя, и на чужаков, но он не мог выпустить из рук Генри, снова провалившегося в забытьё.Мысль о Генри прошибла его, как разряд электричества. Роджер не верил в чудеса никогда в жизни, но теперь чудо могло произойти. Роджер вскинулся, поднялся на ноги, так и держа Генри на руках, и вышел из шалаша.Напротив Джека и племени, ощетинившегося копьями, стояли моряки?— в синей форме, белых фуражках с ленточками. В одежде, ну надо же. Роджер отвык от одежды. Джек так и молчал, опираясь на копьё, устремив напряжённый взгляд куда-то вбок, в землю.Роджер не задумался, подошёл к моряку?— высокому мужчине с аккуратной бородкой?— бережно прижимая свою ценную ношу к груди. Генри уже не просыпался.Краем глаза Роджер заметил, что Эрик стоит по другую сторону от Джека с точно такой же решимостью на лице.—?Я хочу,?— сказал Роджер, глядя в глаза моряку своим тяжёлым, недобрым взглядом. —?Вы сможете вылечить его? —?он указал взглядом на Генри.—?Что с ним? —?моряк нахмурился и подошёл поближе, цыкнул и покачал головой. —?Дело швах, надо срочно оказывать помощь.—?Он наступил на ядовитого морского ежа. Так вы сможете вылечить?—?Мой брат тоже наступил,?— Эрик шагнул к моряку, щурясь от солнца. —?Вы сможете помочь?—?Да. Мы отнесём их на берег, к лагуне. Там пришвартованы наши катера. Все желающие уехать могут идти за нами.Роджер, ни слова не говоря, направился следом за моряками. Не обернулся, не посмотрел, пойдёт ли кто за ним следом. Ему было совсем не важно?— свою драгоценность, получившую возможность выжить, он унёс с собой. Эрик забрался в шалаш, поднял Сэма и вывел на палаточную площадку. Сэм тяжело опирался на плечо брата, хромал, но шёл сам. Они остановились перед племенем и несколько секунд оглядывали знакомые до дрожи лица.—?Поехали домой, ребята,?— Эрик улыбнулся, поправил руку Сэма на своём плече, и они медленно пошли вслед за Роджером.Джек остался стоять на площадке, как вкопанный, и племя не шелохнулось, чтобы пойти к лагуне. Они ждали его решения, его последнего слова. Джека тронула поразительная верность, с которой его племя готово было остаться прозябать на острове вместе с ним. Кто-то положил ему руку на плечо?— точно не Ральф?— и он услышал позади себя тихий голос Мориса.—?Если ты скажешь остаться, мы останемся, Джек.Джек не отреагировал на собственное имя. В конце концов, там, куда их приглашали, он именно Джеком и был. Важнее была готовность его племени быть с ним до конца, где угодно. Он повернулся, но Морис не убрал руку, теперь она лежала на плече. Он улыбнулся, смахнул с лица тёмную прядь. Джек оглядел племя, смотревшее на него с преданностью и уважением.—?Нет, мы поедем домой.Общего вздоха облегчения не последовало. Дикари продолжали улыбаться.—?Ты всё равно будешь нашим Вождём,?— заверил Уолтер. Джек не удержал улыбки?— он ждал подобного рвения от охотников, не от малышей. Но малыши поддержали Уолтера слаженным гулом. —?Даже в Англии будешь.Уолтер протиснулся поближе и тоже прикоснулся к Джеку. Племя всколыхнулось и обступило его плотным кольцом. Самые ближние прижали ладони к его спине, груди, плечам и рукам. Те дикари, что стояли позади, положили руки на плечи стоящим впереди, и в конце концов племя образовало довольно ровный круг, в котором каждый чувствовал в ладонях чьи-то плечи, а на своих чувствовал чьи-то руки.Они стояли так долго, и Ральф вместе с ними?— он прижимал ладони к тёплой мускулистой руке Джека, а за ним стоял Билл, а за Биллом Гарри, за Гарри?— Мартин. Джек прикрыл глаза. Он мог поклясться, что чувствует тепло, которое протекает по жилам его маленького народа, стекает из одних рук в другие и, наконец, достигает его?— концентрированное тепло. Сама энергия.Это роднило больше, чем сумасшедшие пляски вокруг костра. Джек стоял в центре живого цветка из протянутых рук, и его загорелое тело зудело от электричества, которое текло от самого дальнего круга к нему, в центр.Наконец, они расступились.—?Пойдёмте,?— бросил Джек и собирался уже идти, когда Ральф придержал его за локоть.—?Надо выпустить свиней из загонов. Они умрут от голода. Пусть бегут на свободу.Джек вымученно улыбнулся и кивнул. Он уже порядком устал от ральфовой доброты.—?Кто-нибудь, откройте загоны. Мы ждём.Двое малышей опрометью бросились в сторону крошечной фермы. Джек отрядил ещё двоих?— на этот раз охотников?— чтобы они догнали моряков и сообщили, что в Англию собираются плыть все.Пока малыши выпускали свиней, племя жалобно и тоскливо оглядывало крепость, белый скелет над троном Вождя, тёмный вход в пещеру, жилище Джека. Они молчали, и почему-то в горле у всех стоял ком. Странно, но покидать ставший родным остров было больно.Ральф, так и стоявший около Джека, успокаивающе, странно ласково погладил его по загорелой спине, будто всё прощал этим прикосновением. Будто не было десяти лет кровавой тирании, будто здесь, на острове не погибли Хрюша и Саймон. Они ехали домой, и всё переменилось, стало светлее и чище. Ральфу показалось, что он больше не ненавидит Джека.—?Всё будет хорошо, Джек. Теперь всё будет хорошо.Джек криво усмехнулся. Вернулись Гарри и Фил, взмыленные, запыхавшиеся, и можно было трогаться в путь. Племя привычно выстроилось цепочкой, впереди которой был Джек, и мерно двинулось в сторону лагуны.Там, на золотом песке, уже царила суета. Сэм и Генри лежали на носилках, врач осматривал их раненые ноги, Эрик и Роджер стояли неподалёку и напряжённо наблюдали. Моряки, в том числе и капитан, обступили врача и четырёх дикарей, заинтересованно рассматривая происходящее. Гигантский крейсер, издали кажущийся небольшим, плавно качался на волнах вдалеке.Прошагав шеренгой на пляж, племя по молчаливому приказу Вождя расступилось в произвольном порядке, и капитан, увидев такое беспрекословное подчинение, удивлённо приподнял брови и подошёл к Джеку.—?Мы не можем отплыть прямо сейчас. Во-первых, остров надо прочесать на случай, если кто-то отстал или потерялся. Во-вторых, мы должны сообщить в штаб о том, что обнаружили целое поселение на необитаемом острове. Мы не можем увезти вас просто так.—?Остров прочёсывать не надо. Я знаю, сколько человек в моём племени, нам надо только пересчитаться. Если кого-то будет не хватать, тогда можно и обыскать.—?Это формальности,?— моряк резко осёкся. Слово ?сынок? так и просилось на язык, но он не посмел так обращаться к безусловному лидеру дикарей. —?Мы обязаны обыскать остров. Кстати, опять же, формальность: скелет на скале принадлежит одному из членов племени? Он умер своей смертью, или был убит?—?Это разбившийся парашютист. Мы нашли его на горе ещё во время войны и перетащили. Парусину от парашюта вы видели над шалашами. Что-то ещё? Когда именно вы нас заберёте?У Джека тревожно зудело в груди. Ему не нравились эти люди, не нравились их идиотские формальности, которым на острове не было места. Эти идиоты нашли людей, десять лет назад оказавшихся на острове по вине взрослых, выживавших, как дикие звери, докатившихся до состояния дикарей, а теперь заявляют, что без бумажной волокиты не могут забрать их назад.Племя плечом к плечу надёжной стеной стояло за Джеком, оказывая странную молчаливую поддержку. Раньше, все эти десять лет, ещё час назад в племени были трения. Кто-то не любил Джека, кто-то враждовал между собой, но сейчас встреча с людьми из цивилизованного, нормального мира сплотила дикарей как никогда. Больше не было Вождя, Роджера, охотников и малышей, было только племя, единый организм, противостоящий другому племени: капитану, врачу, старпому и матросам. Моряки чувствовали зудящую в воздухе враждебность, но старались не обращать на неё внимания. Капитан отошёл и по рации, впаянной в часы, бодро рапортовал о том, что нашёл беженцев военных лет, одичавших до крайней степени. Джек стиснул зубы и повернулся к племени.—?Ждать долго. Все в джунгли, в тень. Нарвать фруктов и отдыхать, больше нам ничего не остаётся.Дикари молча развернулись и пошагали прочь от лагуны, и моряки засуетились, опасаясь, что они собираются уйти совсем. Но племя отошло недалеко, все как по команде развалились в тени пальм, младшие мальчики по привычке рвали фрукты и раздавали старшим. Наконец, все были обеспечены едой, и племя сонно затихло.В джунглях кричала птица, пальмовые листья трепетали на ветру, как крылья, море привычно плескалось, облизывая берег. Вдали слушался мощный шум прибоя?— волны бились о стены крепости. Звук, который за десять лет врос под кожу. Джек не мог поверить, что через пару дней или, может, недель, больше не услышит шума моря.Племя задремало. Кто-то вяло переговаривался, кто-то наблюдал, как по приказу часть моряков отправляется прочёсывать остров, кто-то жевал фрукты, но большая часть спала в приятном теньке джунглей. В последний раз.Через час задремали все. Только Роджер и Эрик бдели над заснувшими от облегчения Сэмом и Генри.Роджер удивился тому, насколько быстро Генри перестал выглядеть как покойник. Два укола?— вот что потребовалось, чтобы вернуть ему здоровый цвет лица, ровное дыхание и крепкий сон. Тёмные пятна яда на теле рассасывались, черняки под глазами стали чуть светлее, лимфоузлы больше не причиняли боли.Роджер готов был поверить в чудо.К тому моменту, как моряки обыскали остров, солнце начало клониться к горизонту, на небе расплескались яркие краски. Всё племя крепко спало под пальмами, сытое, счастливое. Им снились города, дома, машины, кафешки и парки, им снился их старый мир, в который они собирались вернуться. Ральф по привычке спал рядом с Джеком?— на уважительном расстоянии, просто рядом?— но голова его съехала и склонилась Джеку на плечо.Несколько минут моряки, подошедшие разбудить дикарей, просто рассматривали их, недоверчиво, с удивлением, но потом всё же кто-то сказал.—?Поднимайтесь, всё готово. Мы плывём домой._____________________________________________________________________________>Вообще, как легко догадаться, эта часть — затравка для сиквела, в котором ребята будут адаптироваться к новой жизни вне острова, но я не уверена уже, что стоит писать.

>Я очень люблю эту работу и буду рада отзывам! Фитбек — лучшая награда для автора :)