IV (1/1)
Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз делал записи в этой тетради. И хотя болезнь моя длилась не столь долго, как чудилось мне в огнелихорадки, за это время многое изменилось вокруг меня и во мне самом. Право же, у меня было ощущение, что я вернулся к своим запискам совсем другим человеком! Не тем наивным юношей, который поднялся на борт судна, идущего в далекую страну, с намерением все изучить и всем управлять, юношей, который, несмотря на блестящее образование и недюженный ум, все же очень мало знал о жизни. Этого юноши больше нет. И какими низкими, пустыми, нелепыми представляются мне ныне его честолюбивые мечты о карьере. Какое значение может иметь житейское благополучие в сравнении с единением двух душ, созданных друг для друга, в сравнении с истинной любовью! Вот она, подлинная и наивысшая ценность, то, ради чего действительно стоит жить! Да, я обрел наивысшее знание. И вместе с тем меня не покидала тревога. В бреду мне часто чудился образ Мэрион, кружащейся в танце с лейтенантом Деверэлом, нашим красавчиком Джеком, Джеком-проказником… Я это запомнил, потому что то был самый страшный, самый невыносимый из моих кошмаров, с которым не могло сравниться даже видение несчастного Колли, уморившего себя в каюте, где я пролежал столько дней. А сегодня я увидел лейтенанта Бене – блестящего молодого офицера, проведшего столько времени на ?Альционе?… Удивительно, что я не мог его вспомнить. Видел ли я его прежде? На балу или на свадьбе? Возможно, в те часы он нес вахту, и я попросту не заметил… Или же я был так поглощен собственными переживаниями, необычностью всего происходящего… Как бы там ни было, теперь, когда я увидел это красивое лицо – на мой вкус, недостаточно мужественное, но ведь дамы часто находят привлекательным то, что нам таковым вовсе не кажется, – я словно провалился назад в свои кошмары.
Странные слова, произнесенные мисс Сомерсет, вернее, миссис Андерсон, отнюдь меня не утешили. Сколько я ни ломал голову, мне так и не удалось понять, что она разумела под ?своеобразным вкусом? лейтенанта, и в конце концов я мог лишь досадовать на эту самозваную Беатриче с ее остротами и загадками. Признаюсь, я даже не сразу последовал ее совету вернуться к моему дневнику. Долгое время я лежал неподвижно, уставясь в потолок, и не пошевелился даже тогда, когда явился Виллер и принес обещанный миссис Андерсон бульон.
Чтобы не видеть эту несносную любопытную физиономию, я закрыл глаза и сделал вид, что сплю. Я слышал, как Виллер потоптался возле койки и повздыхал, но, так ничего и не добившись, наконец ретировался. Должно быть, я и вправду заснул. Потому что очнулся я от скрипа двери и увидал, что в каюте стало темно. Слабый луч пробивался сквозь щель, и его отчасти загораживала низенькая, плотная фигура Виллера: он стоял на пороге и глядел на меня. По тому, как его очертания скользили то вправо, то влево, я понял, что качка усилилась, если, конечно, такое вообще возможно. - Кх… кхм… Принести вам ведро, сэр? Головой мотнул по подушке. - Нет? Ну, как знаете. И зачем только глаза открыл! - А то встали бы, сэр, да поели. Авось бы и полегчало… Уставился вверх. - Миссис Андерсон ведь как сказала: непременно, говорит, Виллер, проследите, чтоб мистер Толбот поел… Покосился в темноте. - Миссис Андерсон? - Уж она в этом деле понимает. Кабы не она, сэр Генри бы от тропической лихорадки и того… - С чего ты взял? - Так ведь, сэр… Сам слыхал. Лейтенант Бене рассказывал мистеру Камбершаму.
Бене… - Два года уж тому. Попали они в штиль где-то в Тасмановом море*. Ни туда, ни сюда. Ни ветерка тебе. Да, как назло, капитан в горячке слег. Доктора на судне нет, а наш брат моряк-то… чего он смыслит? Окромя того, чтоб самому не занедужить. - Виллер, что за вздор? - Так и было, сэр, не сойти мне с места! - Что было? - А то и было, сэр. К больному в лихорадке кто ж подойдет по доброй-то воле? Так, значится, миссис Андерсон, тогда еще мисс Сомерсет, сама за отцом и ходила. Несколько недель кряду. Вот почти как за вами… Черт!.. - Виллер… - Да вам стыдиться нечего, сэр. Болезнь ведь, она… дело такое. Будь хоть лорд, хоть капитан – всякого косит.
- Я не… - А миссис Андерсон того… - Что? - Не мое дело, сэр, в господские дела мешаться, только я так скажу. Что бы там ни трепали у нас да на ?Альционе?, миссис Андерсон – настоящая леди. Повезло капитану. - Виллер… - И про жизнь все понимает. Вот как вы, сэр, занемогли, каждый день к вам спускалась, сидела с вами – в очередь с мисс Грэнхем да миссис Брокльбанк. Черт… - Сама с ложки вас кормила. - Я не помню… - Где уж вам, сэр! Вы-то бредили все. Черт! - Ничего, сэр, оно ведь со всяким может. А миссис Андерсон – того. Хоть и дама, а все понимает. Что за вздор… - Вы бы слышали, сэр, как она говорит с нашим братом, простым матросом! ?Мистер Хоукинс, - говорит, - пожалуйста, приготовьте бульон для мистера Толбота?! А! Каково! И ко мне завсегда – мистер Виллер, да на вы… - Эм… - Так-то оно, сэр. Вот по мне, это и значит быть леди. Да нашего брата понимать. А что там болтал мистер Деверэл, так то пущай на его совести и останется. Миссис Андерсон – дама благородная… Слух уцепил знакомое. - Деверэл! - Сэр? - Виллер, ты ведь все знаешь. Скажи мне, где лейтенант Деверэл? - А Бог его знает, где, сэр! Поди, уж по другую сторону Мыса**. Наш лихой Джек… - Постой, я не понимаю! Капитан ведь велел его арестовать. Как… - А, так вы, стало, не слыхали ничего, сэр? - О чем? - Вот ведь странно! Коли он вам такой друг был… - ?Был??! - Так… - Виллер, отвечай немедленно! Что случилось с лейтенантом Деверэлом? - Так ведь, сэр… Джек-красавчик-то наш того… - Умер?! Негодяй Андерсон… Звук странный.
Плотное тело колыхнулось, но не от качки. Словно давясь смехом. - Господь с вами, сэр! Какое там… Живет и здравствует на борту ?Альционы?. Как холодной водой окатило. - Как – ?Альционы?? Я думал… - Вы думали – он сунет голову в петлю? Ох, мистер Толбот… Вот что значит – не знать, как дела делаются.
Черт… - Я не про военный устав, я про то, как на деле, сэр, выходит. Мистер Деверэл, конечно, джентльмен и все такое… да шкура своя всякому дороже. Вот и проглотил наш Джек свою гордость да поплыл заместо Антиподии к берегам Индии… - С моей возлюбленной Мэрион! - Э… сэр? Каюта качнулась, койка скрипнула. - Виллер! - Сэр, вы бы того… осторожней. Качает нас больно сильно. И миссис Андерсон сказала… - Виллер! Так мистер Бене… он… - Произошел, изволите ли видеть, обмен, сэр. Боже! - Сэр Генри договорился с капитаном, и… - Кто дал капитанам право решать подобные вещи?! - Тут уж как водится, сэр… Как судно вышло в море – капитан волен с тобой делать что ему вздумается, разве что обрюхатить не может. - Возмутительно! - Тут уж… - Судьбы людей решают какие-то… Дверь, скрипнув, затворилась.
В сумраке лицо Виллера совсем рядом. - Не мое оно дело, сэр… только я так скажу. Лейтенант Бене и посейчас бы был на ?Альционе?, кабы не любезничал слишком с супружницей капитана. - Что?! Леди Со… Голос еще ниже. - А застукал их самолично сэр Генри. Он, это Бене, значится, перед ней на коленях, а она не больно-то возражает. Что за бред… - Так оно, стало быть, и вышло, сэр. Бред… Или это опять лихорадка? Всплыло, как из тумана, благородное лицо сэра Генри. Звучный голос: ?О женщины…? - Я бы еще кой-чего добавил, сэр. Раз уж вы, того… всю правду знать хотите. Как по мне, капитан Сомерсет джентльмен хоть куда. И жаль его. Потому как попал из огня да в полымя. - Что? Ты о… - Джека-проказника у нас на корабле всякий знал. И всякий вам, сэр, скажет: ему любая гавань хороша. - Виллер! - Простите, сэр.
Мэрион… Мэрион – на одном корабле с ?Джеком-красавчиком?! Боже… -Вы бы все ж таки того… поели бы бульона, сэр. Давайте я вам свечу принесу. Миссис Андерсон ведь как сказала… - Поди вон, Виллер! - Качка-то, сэр, того, слабее не станет, а вам силы нужны. - Виллер! - Плыть-то нам еще… - Вон, я сказал! Дверь разочарованно скрипнула. - Тут уж как прикажете, сэр. Негодяй!