VI. (1/1)

Конечно, эскизы оказались дома. И было бы глупым допустить даже мысль, что родители видели того, кто их принёс.И Маринетт была рада подобному развитию событий. Меньше всего на свете ей бы хотелось, чтобы в семье узнали, с кем периодически общается их дочь.Маринетт поднялась к себе в комнату, копаясь в рисунках и кусая губы.Разговор с Адрианом оставил внутри странный осадок. Маринетт не понимала его. Он всё ещё оставался на уровне сложной задачки, без возможности раздобыть ключи.Маринетт щёлкнула выключателем и замерла.В комнате она была не одна.Рисунки посыпались из рук, полузадушенный вскрик разрезал тишину.?Убийца?,?— пронеслось в сознании и Маринетт попятилась, вытаскивая из кармана джинс телефон и коря себя за глупость. Оставлять свой адрес на виду было ошибкой…—?Н-не приближайся! —?предупредила она неизвестного, что с искренним любопытством наблюдал за ней. —?Я звоню в полицию, я…Она случайно опустила взгляд и заметила, что ворох рисунков так и не коснулся пола. Листы бумаги застыли в воздухе.Она перевела шокированный взгляд с увиденного на незнакомца, тот доброжелательно улыбнулся.Маринетт коснулась своего запястья, силясь отмерить пульс, а после ринулась к зеркалу, но обнаружила, что и отражения в нём замерли.—?Что это? —?спросила она слабым голосом, хватаясь за голову. —?Божечки, я схожу с ума…—?Нет, не сходишь,?— лениво опроверг её высказывания незваный визитёр и плавно соскочил с подоконника. Он приблизился и протянул ей ладонь. —?Меня зовут Мартин. Извини за это,?— он обвёл рукой застывшее пространство. —?Так было нужно.Маринетт не ответила на рукопожатие и поджала губы.—?Ерунда какая-то! —?возмутилась она. —?Каким образом вы это устроили?—?Скажем так,?— заговорщиски понизив голос, проговорил Мартин. —?Это в моих силах, ведь я Бог.—?Бог? Тот самый, ради которого Христа распяли, тот самый, что выгнал Еву и Адама из рая, когда они съели дурацкое яблоко? —?Маринетт вдруг разразилась смехом, и к её удивлению, Мартин подхватил его.—?Не-ет,?— выдавил он из себя, преодолевая приступ хохота. —?Библейские сказки придумал кто-то из наших, ради шутки.—?Из ваших? —?Маринетт обессиленно опустилась на стул возле письменного стола и вопросительно посмотрела на Мартина.—?Ага, пустота щедра на богов, как и Земля на людей,?— отозвался тот. —?Впрочем, это долго и скучно. Я пришёл к тебе по делу.—?Вторгся,?— поправила его Дюпен-Чен.Бог лишь пожал плечами.—?В нашем божеском бытие тоже случаются войны,?— он поморщился, словно ему было досадно презнаваться в этом перед человеком. —?И только мы вышли из одной, как некто пытается развязать очередную.—?И что? —?Маринетт всё ещё не могла поверить в абсурдность ситуации.—?А то, что приходится выкручиваться, как только можно,?— Мартин хитро улыбнулся. —?Мы используем людей.—?Здесь я должна, видимо, испугаться? —?задала вопрос Маринетт и сложила руки на груди. Она и впрямь боялась. Но не стремилась показывать этого. А ещё Маринетт была чуточку заинтригована.—?Нет, зачем же? —?Бог сделал обиженное выражение лица, и Дюпен-Чен обнаружила на его носу веснушки. Абсурд. У богов не должно быть веснушек. —?Несколько лет назад, тебя ещё не было на свете, кстати, накануне особо важной битвы, я оказался в падающем самолете… Меня интересовала определённая семья, даже нет, определённый человек. Я обеспечил всем троим жизнь взамен на помощь.—?Как человек мог помочь тебе? —?недоверчиво протянула Маринетт.Мартин вздохнул. Прислонил руку к лицу, будто в раздумьях, и горестно покачал головой.—?Пока не могу сказать.Маринетт стиснула зубы, ощутив недовольство.—?Кем был этот человек?—?О, на этот вопрос я могу ответить,?— просиял Бог. —?Адриан Агрест. Мой верный соратник.Наверное, прошло достаточно много секунд, прежде чем до Дюпен-Чен дошло: во-первых, никаких секунд пройти не могло, время замерло. А во-вторых, она не ослышалась.—?Вот как,?— с трудом совладав с эмоциями, вымолвила она. —?Вот почему ты пришёл ко мне… Ты знал, что я…—?Единственная из людей, что составляют его нынешний круг общения,?— подтвердил Мартин. —?Поначалу я был разочарован. Девочка-художник, что ничего тяжелее мольберта в своих руках не держала. Какой из неё помощник? Но! Выяснилось следующее: ты знакома с Долорес.—?Чего? —?Маринетт качнула головой. —?Это ошибка.—?Отнюдь,?— Мартин поднял указательный палец. —?Убогая на первый взгляд нищенка, с чётками и вечными проповедями о добре и зле. Ты имела сомнительное удовольствие лично беседовать с ней.Маринетт непонимающе уставилась на Мартина: кого ещё ему придёт в голову приплести?—?Дело в том,?— серьёзным тоном продолжил Бог, его янтарные глаза вспыхнули вишнёвым блеском. —?Что Долорес причина будущей войны, и нам во что бы то ни стало нужно предотвратить её, иначе пострадает человечество.—?Эм-м, чего? —?Маринетт потёрла переносицу. —?Звучит всё очень интересно, но причём тут я?Мартин тяжело вздохнул.—?Долорес знает Адриана,?— сообщил он.—?И она от него в восторге,?— пробубнила Дюпен-Чен.—?Именно! Поэтому Адриану нужна твоя помощь. Ты заманишь эту злобную мымру, и всё будет кончено. Война не состоится. Человечество не погибнет.Маринетт оцепенело уставилась на стену, обклеенную розовыми обоями. К горлу подступила тошнота.—?Чем же эта Долорес так опасна? —?прохрипела Дюпен-Чен, вспоминая чёрные глаза на худом лице. —?Это же обычная старушка. К тому же бездомная.—?Нет,?— покачал головой Мартин, лицо его вдруг из хитрого и насмешливого сделалось решительным и жёстким.Он подошёл к Маринетт и без предупреждения схватил её за руку.Мир весь покачнулся и упал. Маринетт видела лишь темноту, странную, ни с чем не сравнимую: темнота ничего не таила, пройди её насквозь и окажешься там же, где и был.Однако Мартин протащил их куда-то сквозь пласты бесконечного мрака, а потом они вновь упали, и на этот раз существовало пространство: небо, удивительно-лавандового оттенка, земля, изрытая морщинами…Маринетт почувствовала на своём лице дыхание морского ветра, что пробудило в ней отдалённую тоску по Испании…Мартин дёрнул её за руку.—?Гляди.Маринетт увидела движущиеся толпы, и слух наконец уловил помимо шума ветра и бьющейся о скалы воды, страшный лязг и крики.—?Война,?— резюмировала она в ужасе и трепете, неосознанно прижимаясь ближе к Богу.—?Да,?— сухо подтвердил он.А потом они вновь оказались в другом месте. Это был мрачный зал, и по бледным стенам зловеще ползли горбатые тени, смешиваясь с отблесками горящих светильников.—?А вот и Долорес,?— произнёс Мартин.На троне восседала с величавым видом женщина в богатых и сияющих одеждах. Её большие, угольно-чёрные глаза горели презрением.—?Нам не нужен мир, пусть засунут это понятие себе в зад,?— прошипела она, обращаясь к крылатому существу, что обнаружилось перед ней, словно соткавшись из теней.—?Это неправильно,?— прошелестел голос.Долорес вскочила, выхватывая с пояса изогнутый кинжал. Маринетт невольно залюбовалась её красивыми руками.Крылатый вздрогнул и отступил.—?Не тебе указывать мне, что правильно, а что нет,?— прошипела Богиня и бросилась в атаку.Маринетт отвернулась, по-детски прикрывая уши. Не помогло: искажённые болью крики достигли её слуха.Кто-то мягко обвил плечи и тут же отпустил. Маринетт пыталась не сойти с ума: ?Это всё невозможно??— твердил разум, но робко, боялся будто, не до конца был уверен в своей правоте.Перед глазами кружились картины увиденного: нежно-лиловое небо, сражение, Долорес с горящими злобой глазами, чёрными, как два угля…Маринетт поняла: ей всё приснилось.—?Потом Долорес удалось остановить,?— внедрился в сознание голос Мартина. —?Ох, наши в кои-то веки учинили суд. Подсмотрели у людей. Её дух заточили в чётки, что постоянно носила нищая, но увы, Долорес удалось перебраться в человеческое тело.—?Тогда почему вы сразу не убили её? —?Маринетт осторожно открыла глаза и облегчённо выдохнула, увидев знакомую обстановку своей комнаты.Странный сон продолжался.—?Э-ээ,?— Бог смутился. —?На это есть свой ряд причин. Только божественное орудие может убить другого бога, но при условии, что человек, который является орудием, не знает о божественном происхождении своей жертвы.—?Ага,?— Дюпен-Чен устало кивнула. —?Значит, Адриан ни о чём не должен знать, верно?—?Верно,?— улыбнулся Мартин. —?Что ж, мне пора. Удачи с Агрестом.*Маринетт открыла глаза утром и потянулась в постели, глядя как утренний свет молоком вливается в сумрак комнаты.Сон ей снился, конечно, красочный до безобразия. Про богов с веснушками на носу, про Адриана и ещё про многое…Маринетт фыркнула и поднялась с кровати.К снам она относилась снисходительно и никогда не искала в них больше, чем сознание хотело показать. А вот её тётя, Изольда, держала в ночном столике парочку толстенных сонников и ловец снов, купленный у бродячих индейцев, над кроватью.Маринетт усмехнулась, представив реакцию тёти Изы на приснившийся накануне бред, но усмешка быстро завяла и сползла с её резко побледневших губ.Предвижу утреннюю реакцию. Это не было сном, дорогая Маринетт.Мартин.Задрожавшие пальцы Дюпен-Чен выронили записку.В этот день она твёрдо решила остаться дома. Работа заняла голову, хотя мысли периодически упрямо возвращались к больному и жуткому.Так наш взгляд то и дело возвращается к чему-то уродливому, неправильному. К тому, что разум отрицает, но в своём отрицании непременно возвращается, чтобы вновь опровергнуть.Маринетт боялась и ненавидела себя за этот страх.Она ненавидела Мартина за то, что посмел ворваться в её жизнь и перетрясти всё вверх дном.Дюпен-Чен в очередной раз отложила планшет и ударила себя по колену, откидываясь на спинку кресла.Её мрачный взгляд блуждал по ставшей привычной стене, словно где-то на ней мог обнаружиться ответ: вспыхнуть как написанное невидимыми чернилами, только не под ультрафиолетом, а под её взглядом.Приезжать в Париж было ошибкой.Соваться в особняк было тоже не лучшей идеей.Маринетт понимала, что жалеет об упущенном неведении. Но именно оно обеспечивало ей свободу.Она ненавидела Адриана, просто за то, что он почему-то когда-то понадобился Богу.Ярость помогла Маринетт вернуться к работе.И справедливую начальницу мадам Бюстье она тоже возненавидела. Просто так, за компанию со всем остальным нелепым миром.*В отцовском кабинете, где он принимал клиентов, пахло кожей и деревом.И прямо на него глядели странные пятна, по ошибке принятые за искусство (или нет? Адриан ещё не думал), это, кажется, называлось абстракцией. Слово было сложным, и мохнатым пауком бегало по языку, щекоча и вызывая лёгкий приступ тревоги.Габриэль (когда-то Адриан называл его папой) выглядел недовольным.Его губы были поджаты, а глаза смотрели куда угодно, но не на сына.—?Три трупа за день, Адриан,?— проговорил Габриэль и сжал спинку своего кресла, за которым он стоял. —?Думаешь, это нормально?Он говорил, будто кубики льда бросал в миску с пуншем, Адриан против воли поёжился. Он почти забыл, каково это?— замерзать.—?Я всего лишь выполняю волю Отца,?— монотонно произнёс Адриан, сжав игрушечного солдата так сильно, что у него отлетела голова.Габриэль закрыл глаза и сжал двумя пальцами переносицу?— дурной признак.В старой жизни после этого жеста следовали слова: ?Иди в свою комнату и подумай о своём поведении?.—?Твой законный отец пока что я, так что будь добр,?не болтай чепухи, — месье Агрест вздохнул и вдруг покинул свою баррикаду и направился в сторону сына.Адриан держал в руках безголовую куклу и наблюдал за отцом сквозь ресницы.Ему пришлось выучить заново?— у него два отца.Один учит убивать, другой пытается сделать его человеком.Скрипнул паркет. Габриэль опустил перед ним, рассеянно улыбнувшись.—?Что ты чувствуешь, когда убиваешь?—?Отвращение,?— это слово Адриан подглядел из книг, он плохо выговаривал его, но всё же не мог отказать себе в желании похвастаться перед родителем словарным запасом.Габриэль вернул солдату голову, она встала на место с глухим щелчком.—?Отвращение, значит? —?рассудительно уточнил он. —?К чему именно? К акту убийства, к жертве… К себе?Адриан пожал хрупкими плечами.—?Подумай,?— не отступал Габриэль.—?Ко всему вместе,?— немного подумав, отозвался Агрест младший и вскинул взгляд на отца. —?Так ведь можно ответить?Габриэль выдохнул и торопливо погладил его по голове.—?Да, так можно.—?Мне не нравится убивать,?— признался Адриан. —?Я не хочу быть убийцей.Его голос дрогнул на последнем слове, внутри что-то болезненно дрогнуло.Ему не следовало этого говорить.Габриэль посмотрел на него с серьёзным, взрослым пониманием.—?Я рад это слышать… Ну, иди, поиграй где-нибудь,?— произнёс он и поднявшись, отошёл в сторону. —?И спроси у Мартина, нельзя ли ему требовать смертей чуть меньше?Быть сплошным разочарованием?— вот в чём он был хорош.И не было ничего более горького, чем осознание этого.Мартин укоризненно качал головой и повторял всё одно и тоже.—?Наверное, ты просто недостаточно хорош для этого.Адриан врезал себе эти слова где-то глубоко в голове, так хорошо они ему запомнились.—?Убей Долорес,?— сказал Мартин, собираясь уходить. —?Не разочаруй меня.Хорошее всё-таки слово. Разочарование.