Интерлюдия 7. Затишье перед бурей (1/2)

1986 год. Апрель. В кабинете было накурено до такой степени, что можно было, вопреки расхожему выражению, успешно повесить не только топор, но и любой другой инструментарий. Отполированный множеством ног паркет, тяжелый стол по центру, грузные черные кресла у окон…клубы сигаретного дыма, увесистый чемодан у батареи - вот что открылось взору открывшего тяжелую деревянную дверь человека.

Человек был очень высок, на вид ему было под тридцать - хотя до этой самой круглой даты, он, похоже, еще не успел дотянуть. Утомленное лицо, покрасневшие от недосыпа глаза, короткие, пепельного цвета волосы. Человек был плотно укутан в тяжелый плащ, хотя ни на улице, ни уже тем более здесь, не было даже никакого подобия на холод. Осторожно переступив порог просторного кабинета, он остановился едва ли не сразу за ним, вглядевшись в спинку единственного обитаемого кресла - тот, кто сидел там, закинув ногу за ногу и отвернувшись к дальней стене, разговаривал сам с собой, активно жестикулируя. Разговаривал как минимум четырьмя разными голосами.

-Я устал ждать. Пора. Ошибаешься. Это надвигается. Пора уже заканчивать. Нет, еще рано. Пора. Давно пора. Подождем еще немного. Мы смертельно рискуем. Ваша игра вас и похоронит. Кого как. Гордыня - вот твое проклятье. Умолкни, недостойный. Сам пасть закрой, падаль. Он уже здесь. От него разит смертью - я чую это, словно дыхание шакала… На последних словах кресло резко крутанулось, оборачиваясь к входу.

-Товарищ Летичев… - обитатель кресла налег на шипящие с таким тщанием, словно старался походить на змею. - Вот уж не ждали так не ждали.

Обитателю кресла подошла бы характеристика “где-то за двадцать”, а его прическе - “я ненавижу утро в понедельник”. Лицо было его в равной степени молодым и костлявым, отмеченным легкой небритостью Этот нескладный, неряшливый, малохольный тип был напряжен как пружина, в глазах его время от времени всплывало что-то такое, к чему не хотелось долго приглядываться. Похожий на изрядно помятый колючий куст во всех отношениях, он растянулся в кресле, не сводя взгляда с вновь вошедшего.

-Она у себя? - коротко поинтересовался последний. - Нам уже пора выезжать.

-У себя, у себя, - взлохмаченный тип поднялся на ноги, оправляя измятый серый костюм. - Вызвали на пару ласковых.

-Что-то серьезное, Макаров? -Что ж я, сторож ей? А, погодите…и правда сторож, - Макаров рассмеялся. – Скоро будет, скоро. Садись уж, раз пришел… -Постою. Нам все равно сейчас выходить.

-Как угодно, - подойдя к окну, Макаров криво улыбнулся. - Ну что, как настроение трудовых масс? Готовы к карнавалу?

-Все шутите, - хмуро бросил его собеседник. - Думал, хоть сейчас в руки себя возьмете.

-Чего ради? Мне от воздействия ничего не обломится, жить веселее не стану. Если оно вообще нас всех к хренам собачьим не накроет, это воздействие…а, к дьяволу, - помолчав немного, взлохмаченный человек добавил. - Если все пройдет гладенько, приглашаю на выставку. Пятого сентября, значится… -Боюсь, не смогу, - лицо Летичева осталось непроницаемым. - Работа, знаете ли.

-У кого ее нет? - хмыкнул его собеседник. - Выдыхать тоже когда-то надо, знаешь, а то так и удавиться можно. Ты погоди руками махать, дослушай. Я уже прикинул кое-что, с неофициальной частью никого не обидим… -Работа, увы, работа, - в голосе появилась едва заметка нотка раздражения. - И все эти ваши декадентские сборища я нисколько не одобряю. Будь моя воля, пожалуй, и вовсе бы разогнал.

-Хозяин - барин, - насмешливый вздох. - Эх, какой же ты кислый стал…а вроде всего ничего прошло…да-да, знаю. Работа. Работа, туда ее… -У вас-то как успехи? - помолчав какое-то время, почувствовал необходимость продолжить разговор - хотя бы из вежливости - Летичев. - Ну, за пределами…художественного фронта.

-Как и здоровье - “не дождетесь”. А твоя студенточка как, кстати? Справляется?

-В пределах…допустимого, - Летичев отвернулся к дверям, что от его собеседника, конечно, не укрылось - и он тут же перешел в наступление.

-Что-то давно она на людях не показывалась. Колись давай, куда запрятал бедняжку… -Я стану отчитываться пред вами за своих учеников не раньше, чем ваша…покровительница станет давать отчет мне или хоть кому-нибудь за ваши…художества. Во всех смыслах этого слова. -Запрятал, значит. В уморильне какой… - Макарова, кажется, эта мысль изрядно развеселила. - Что, убоялся, что к нам в лагерь перейдет?

Молчание его собеседника было красноречивее любого ответа, но взлохмаченный тип и не думал прекращать.

-Ты вот чего, ее тоже пригласи. Ей мои картины вроде нравились. Да и полезно будет…новые знакомства там, всякое такое…сидит, наверное, одна-одинешенька, думает думу тяжелую. Где же там Мотылек, чего о нем не слышно больше… -Она о вас не спрашивала. Ни разу на моей памяти.

-Эй, эй, полегче, полегче! - Макаров отшатнулся в притворном ужасе. - Не гляди, как на врага народа. Я не он, только учусь еще, - испустив тяжелый вздох, он продолжил - уже более спокойным голосом. - Знаю я, что не спрашивала. Кому ж бедный Мотылек ныне нужен, когда такие люди рядом, - сухо кашлянув, он издевательским тоном запел. - А как у этого серого зданьица, а где впервые увидел я тебя…а ты пришла ко мне на свиданьице, но с другим повернулась и ушла… -Вам никогда не надоедает ломать комедию?

-…а у него есть галстук и подтяжечки, и он чистенький как херувим… - ядовито усмехнувшись, Мотылек уставился на своего собеседника. - А я в одной полотняной рубашечке, и никуда не гожусь перед ним… -Всегда считал, что вы могли бы многого добиться. Нужно было только вовремя оградить вас от влияния…определенных личностей.

-Тогда уже было поздно, - неожиданно серьезно произнес Макаров, выдержав пронзительный взгляд собеседника. - Для меня было поздно с самого начала.

-Зря вы так… -Вся моя жизнь ложится в эти три слова, - Мотылек закатил глаза. - О. Идет.

Скрипнула дверь - высокая женщина в черном платье и черной же шляпе с траурной вуалью, надежно скрывающей лицо, быстрым шагом прошествовала в кабинет.

-Директорат нервничает, - коротко бросила она вместо приветствия. - Боюсь, как бы не передумали в последний момент.

-Мой доклад их не успокоил? - мрачно спросил Летичев.

-Если и так, то ненадолго, - пройдя до другого конца кабинета, она остановилась за спиной у Макарова. - Мы отправляемся сегодня. Будем ковать железо, пока кое-кто его не остудил.

-Прекрасно, - кивнул Летичев. - Вы… -Я уже вызвала нам две машины, - рука в шелковой перчатке легла на плечо Мотылька, но передернуло от того лишь его недавнего собеседника. - Можете идти, я сейчас спущусь.

-Хорошо, - задержавшись на пороге, Летичев тихо продолжил. - Это…большой шаг вперед для всех нас.

Дверь с глухим звонком захлопнулась.

-Ты волнуешься.

-А как иначе? Все мы волнуемся.

-Если хочешь, можешь отказаться. Я справлюсь без тебя.

-И пропустить такое светопреставление? Да ни в жизнь.

-Подумай. Время еще есть. -Время…время, черт!

-Что ты… -Я забыл. Забыл кое-что очень важное… Его догнали уже на улице. Вначале - знакомый насмешливый голос - а затем – не хуже знакомая взлохмаченная голова и безумный взгляд.

-Поеду я в Ростов и сорок зубов…из золота себе я вставлю в пасть… - перегородив дорогу к машине, Мотылек улыбнулся и пропел чуть охрипшим голосом. - Куплю я портсигар, часы и самовар, куда же мне такому да пропасть… -Вы что-то хотели? - тяжелым тоном осведомился Летичев.

-Да, - чуть помолчав, выдохнул Макаров. - Вот чего, слушай…ты там будешь на переднем крае, все знаем… -Ну и?

-Если что, ты зови. Хорошо? - несколько неуклюже добавил Мотылек. - Сам понимаешь, всякое бывает. Не сахарок, чай, грузить будем… -Хорошо. Спасибо, - ответ последовал в привычных рубленых формах. - Но беспокоиться не стоит, я все проверил. Эксперимент закончится успехом. А теперь, если разрешите… -Не задерживаю, - вернув себе привычный грубоватый тон, Мотылек резко - даже излишне резко - отошел от машины, и, постояв так секунд пять, стал подниматься наверх, по тяжелым каменным ступеням.

Бормоча себе под нос едва ли не пятью голосами сразу.

-Ты ему не сказал. Почему? Ты все сделал правильно. Он только опасная помеха. Он там не выживет. Я видел. Я видел куда больше. Вероятность есть. Он нам больше не нужен. Эксперимент обречен. Не обязательно. Обречен только он. Остальное мне неведомо. Зачем мешать? Я не дам ему там сгинуть. Значит, сгинешь сам. Это лучше? Ты не понимаешь. Все он понимает. Ему просто дело только до себя. А тебе нет, если на то пошло? Надо рассказать ей. Ей - расскажем. Игра еще не завершена. А он? А он пусть катится в бездну. Предатель. Если этот бобик так рвется на мыловарню, грех через забор не перекинуть. Ненавижу тебя. Взаимно, коллега.

Присев на широкую ступень, стоптанную тысячами ног, Мотылек вновь тихо запел - в голосе его чувствовалась и грусть, и злорадство:

- А я ему всю карточку испорчу, а чтобы он за себя не воображал…а захочу - и вовсе с ним покончу…а у меня есть вот такой кинжал…***1987 год.

Лифт, издавая звуки более чем отвратительные, спускался - спускался уже так долго, что они уже давно бросили все попытки сосчитать этажи. Леопольд Асколь несколько нетерпеливо постукивал пальцами по рукояти меча, стоявшая чуть позади командор Деляну - то и дело прислушивалась к скрежету и лязгу, который издавал старый механизм.

-Почему его держат на такой глубине? - пробормотала она. - Мне говорили, помнится, что Второй - наименее опасный среди всех в Бюро.

-Меры опасности бывают разными, - нехотя произнес Асколь. - В сражениях он и правда не принимает участия, и в этом плане, конечно, не выдерживает никакого сравнения с остальными. Но если бы все было так просто… -В чем же сложность?

-Не бойтесь тех, кто способен лишь разрушать, командор. Их смерть обычно ставит точку на этих разрушениях. Нет, бояться стоит творцов. А Второй, в чем вы скоро убедитесь, один из лучших, к счастью для нас… Лифт с грохотом остановился, тяжелые двери поползли в разные стороны.

-…и, к сожалению для всего мира, один из самых безумных… - тяжело вздохнув, Леопольд вытащил из кармана тонкую визитную карточку.

На ней чересчур жирным шрифтом было выбито лишь одно слово - “Overkill”.

В коридоре было установлено несколько мощных ламп - и отнюдь не несколько камер, фиксировавших, похоже, каждое движение, не оставляя ни одной мертвой зоны. Направляясь к массивной железной двери, которая, судя по отсутствию какого-то подобия ручек, замков или запоров, могла быть открыта лишь изнутри, Леопольд тихо продолжал – голос его сливался с шипением ингалятора.

-Раньше я частенько его навещал, когда было время. Он никогда не подводил с заказами. Чем труднее они были, чем больше удовольствия ему это доставляло. Но, к сожалению, он всегда, тем или иным образом…перегибал планку.

Деляну ничего не ответила - остановившись у двери, под прицелом очередной камеры, она в который раз болезненно поморщилась: без доспеха командор чувствовала себя почти что голой, а костюм, который ей пришлось на эту встречу, шел ей так же хорошо, как обезьяне.

Долго ждать не пришлось: гостей, вне всякого сомнения, уже заметили - вот и зашипели, завыли, приходя в движение, старые механизмы, отворяя вход.

-Два раза он не приглашает. Идемте, командор.

Там, за порогом, обнаружился просторный зал, убранный ковровой дорожкой - очевидно, не более чем большой вестибюль. Несколько широких скамеек у стен, пара столов, чересчур яркий свет, слепивший глаза, пять или шесть накрытых тканью постаментов… -Пока ничего особо странного, - пробурчала себе под нос командор, заходя внутрь. - Ничего… -Ничего? - разнесся по залу чей-то звонкий голос. - Я бы попросил!

Деляну обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как от вмонтированного в стену у двери массивного пульта отходит высокий человек в измятом лабораторном халате и высоких, до колена, сапогах. Чернильного цвета волосы, блестящие от пота, прижимали ко лбу защитные очки, синие глаза бросали в сторону командора и Асколя один пронзительный взгляд за другим. Расправив левой рукой - на правой все еще болталась громоздкая перчатка - опаленные остатки усов, человек сделал несколько быстрых шагов в сторону гостей, и заговорил так быстро, что вклиниться в этот поток оказалось попросту невозможно:

-Какие гости! Добро пожаловать, добро пожаловать. Вас, Леопольд, я, признаться, уже и не думал никогда увидеть более, - голос у человека был резкий и сбивчивый, он не говорил, а скорее захлебывался словами, что вылетали из его луженой глотки. - Нижайше прошу простить, но по новым правилам, в цеха я вас провести более прав не имею, приходится, некоторым образом, мариновать всех гостей здесь, вне зависимости, так сказать, от степени…и…в некотором роде…тем не менее, очень, очень рад встрече! - протянутую руку он затряс так, словно собирался оторвать - Асколь отреагировал на все это не более чем снисходительной улыбкой. - Очень, очень рад, да…в некотором роде…я бы сам должен был, наверное, справиться о вашем…в некотором роде…качественном состоянии, да все заказы, заказы…а это у нас, я погляжу, заслуженный командор Деляну, - переключив свое внимание на рыцаря, человек подскочил к ней и сделал попытку лишить кисти уже ее - впрочем, хватка у командора была такова, что тип невольно поморщился. - Я, признаться, в некотором роде…занят, но примерно полчаса и пять минут я вам уделить в состоянии, после…без меня в некотором роде…не справляются. О, да это же легендарный… - снова подскочив к главе рода Асколь, он впился взглядом в ножны. - Может, хоть в этот раз передумаете, а? Всего на пару дней, понять основные концепции, изучить материал…нет, да? Снова нет? Жаль, жаль…в некотором роде… - захлебнувшись потоком слов окончательно, человек закашлялся в рукав.

-Здравствуй, Перегиб, - тихо, но внятно произнес Леопольд. - Много времени мы у тебя не отберем. Я бы хотел узнать, в основном, как движется подготовка к новой кампании… -К кампании против Ленинградского Клуба? О, эти заказы приносят мне истинное наслаждение! То же, я думаю, можно сказать и обо всех остальных, - вновь начал захлебываться Перегиб. - Гоняю их по шестнадцать часов в сутки. Знаю, мало, мало, в некотором роде…катастрофически мало, скоро будем выжимать двадцать, если понадобится…я-то, в некотором роде, могу и больше… -Когда ты последний раз спал? - вежливо поинтересовался Асколь.

-Спал? - Второй из Бюро на мгновение задумался. - В некотором роде…в понедельник. В тот. Или который был…хм. В некотором роде…так вот, заказы! - снова затараторил он. - Вы не представляете себе, какой список прислал магистр Лесаж!

-Вполне представляю, - несколько мрачно ответил Леопольд. – Согласно последним данным, они решили быть на переднем крае.