Глава 1 (1/2)

Утопающий в лучах заходящего солнца Фуюки был удивительно красивым зрелищем, если смотреть на него практически с высоты птичьего полёта.Сделав небольшой глоток из стеклянного фужера, я в очередной раз окинул взглядом раскинувшуюся подо мной панораму города. Сейчас, в эти часы, когда тени лишь слегка сгущаются, а количество людей на улицах только начинает убывать, воздух пропитывает особая атмосфера.

Наверное, и я прочувствовал бы это настроение конца обычного дня и заодно насладился бы мимолётными мгновениями уходящей весны в компании прекрасного вина и не менее очаровательного вида... если бы у меня было время на такие сантименты, конечно же.Ароматная алая жидкость, которая, как я знал, должна в себе нести десятки привкусов и послевкусий для меня была едва ли отличима от простой воды.

Да и мыслями я был очень далёк от пустой крыши небоскрёба, и вида, открывшегося мне свысока.— Тц.

Когда я поймал себя на том, что пошёл в своих рассуждениях на второй круг, лицо скривилось быстрее, чем я осознал собственное раздражение от ситуации. Такова уж была одна из многих привычек, что мне передалась вместе с моим новым... статусом. Как никак, но тот, кем я был раньше... скажем так, никогда не нуждался в том, чтобы прятать или как-то скрывать свои эмоции. Потому и лицо его на выражения не скупилось.

Собственно, и причиной по которой мне пришлось так серьёзно задуматься была напрямую связана с тем, кем ?я? был раньше. Ну и с тем, кем я стал.

Тело, в котором я сейчас находился, мне не принадлежало. По крайней мере не принадлежало до сегодняшнего утра. Как и многие другие вещи, что я получил вместе с ним.

Мои глаза сами собой скользнули вниз, к руке, что удерживала фужер с действительно хорошим, для этой эпохи, вином. Просто смотря на эту руку, можно было понять, что её обладатель был не совсем нормален. Она была аккуратной, элегантной, но в то же время едва ли женственной, на ней также не было следов ран, мозолей, или хоть каких-то видимых или же замаскированных какой-либо косметикой дефектов кожи. Даже обычный человек, всмотревшись в эту руку пришёл бы к выводу, что та была слишком уж безупречной. Только вот не только руки у этого тела были такими. Всё, от ногтей до кончиков золотистых волос у этого тела было идеальным. Это не преувеличение, и вовсе не пустое бахвальство, а просто факт.Одним обманчиво лёгким движением я поднялся на ноги.

По вину в бокале не прошло даже ряби, и стеклянные стенки остались нетронутыми алой жидкостью.Прикрыв глаза и глубоко втянув воздух грудью, на несколько секунд я просто расслабился. Отпустил гложущие меня мысли куда подальше, и просто сосредоточился на ощущениях тела.

Прохладный ветер, треплющий волосы и легко проникающий под мою шелковую рубаху и штаны, мягко касаясь кожи. Солнечный свет, приносящий приятное тепло даже в наступающих сумерках. Далёкий, но отчётливый шум машин, что в это время дня заполнили весь торговый квартал, где я, собственно, и провёл этот вечер.

А также трудно передаваемое ощущение магической силы, пронизывающей весь этот город... в данный момент эти потоки энергии были неспокойны. Впрочем, было бы удивительно, если бы отзвуки катастрофы, случившейся в городе пять дней назад, не оставили от себя даже отголосков.Вновь открыв глаза, я позволил себе выдохнуть. Действительно бесполезное действие в исполнении Духа в физическом теле, но, видимо, вредные привычки мне передались не только от бывшего хозяина этого тела.— Что же, пора. — Голос, вырвавшийся из моего рта, был лишь смутно мне знакомым, но в то же время естественным и привычным. Этот голос был уверенным, властным, но что важнее, за ним чувствовалась какая-то первобытная сила....и, если бы кто-то ещё сейчас был на этой крыше, он мог бы поклясться, что в нем были нотки сожаления.Мужчина с золотистыми волосами сделал один шаг вперёд.

Его тело мгновенно сорвалось с края крыши, устремившись на встречу с землёй, вот только... преодолев лишь половину пути, скорость падающего вертикально вниз мужчины, одежда на котором даже не шелохнулась, начала резко падать, пока он мягко не приземлился на землю.

На этот раз по вину в его фужере, из которого мужчина спокойно отпил через несколько мгновений после приземления, прошла лишь небольшая рябь, а он сам, словно только что и не падал с небоскрёба, даже не изменившись в лице двинулся по улице.

Пожалуй, эта сцена была ещё страннее из-за того, что ни один человек во всём торговом квартале даже не бросил удивлённого взгляда на упавшего с небес мужчину. Возвращающиеся домой офисные сотрудники выглядели всё так же уставшими и погруженными в свои заботы, немногочисленные группки школьниц всё так же весело трещали на какие-то свои темы, а торговцы в небольших уличных лавках всё так же зазывали народ.На фоне всего этого, тому, кто способен видеть, мужчина с золотыми волосами предстал бы как аномалия, коей само его существование в этой эпохе и являлось. Одного взгляда на его шёлковую, архаичную, но при этом элегантную одежду хватило бы, чтобы это понять. А уж сияющая вокруг него незримая аура древней, едва скрываемой мощи не позволяла даже на секунду усомниться в том, что златовласый мужчина не был простым человеком.И несмотря на это, никто из прохожих так и не обернулся посмотреть ему вслед.

Сам же мужчина всё так же, молча, шёл вперёд. Лишь только амулет, виднеющийся на его груди, распался золотыми искрами, исчезнув из этого мира. А также рубин на небольшом перстне, что украшал его безымянный палец продолжал излучать блеклое алое свечение.

Примерно такое же, каким, казалось, светились его устремлённые вдаль, сквозь людей и здания, глаза.*** — Я вижу, вы уже вернулись с вашей прогулки, Гильгамеш. — Священник, повернувшийся на звук открытых дверей и заметив вошедшего, не сомневаясь и секунды отвесил поклон. На его лице же играла небольшая, ироничная улыбка.

Улыбка, которая была на этом лице задолго до того, как в комнату вошёл словно сияющий золотом Cлуга.

— Да. Пусть эта эпоха мне претит, но сей вечер прошёл лучше, чем я ожидал. — Алые глаза прибывшего сместились на практически пустой фужер в его руке. Поднеся тот ко рту, он допил оставшуюся жидкость, после чего оставил бокал на широкой спинке одной из скамей для прихожан, ряды которых тянулись через всю церковь вплоть до алтаря в её центре. — Лучше скажи, Кирей, какие новости заставляют тебя так сиять? — Голос Гильгамеша, что с поистине царской грацией продолжил шествовать меж многих и многих рядов скамей, звучал ровно, лишь с лёгким подтекстом заинтересованности.

— Воистину, от вас ничего не скроешь. — Улыбка на лице священника стала чуть шире. — Дело в том, что сегодня я нашёл решение вашей проблемы, связанной с нахождением в этом мире. — Мужчина с золотыми волосами только кивнул, словно сказанное было само-собой разумеющимся.

...или будто он уже знал ответ.

— Хо, понятно. — Остановившись у последнего ряда, мужчина расслабленно облокотился на деревянный подлокотник. — Стоило ожидать, что даже священник, считающий магию ересью не захочет тратить такое количество праны каждый день. Хотя я удивлён, что ты решился на такой шаг. Мне казалось, что ты из тех людей, что невероятно серьёзно воспринимают любые взятые на себя обязанности. — Пронзительный взгляд глаз цвета пролитой крови, направленный на священника, никак не сочетался с голосом, в котором отчётливо звучало лёгкое веселье.

— Это так, Король Героев, пусть я и извращённый человек, но всё же я Слуга Господа. А потому мне не положено пренебрегать любыми обязанностями, что на мне лежат. Но в то же время именно потому, что я слуга Его, я не имею права слепо отрицать, что одна часть моих обязательств открыто противоречит другой. Иными словами, я не пренебрегаю своим долгом по собственной прихоти, но я выбираю каким из моих обязанностей я буду верен, даже если наступит судный день. — Золотоволосый мужчина, названный королём, только благосклонно кивнул, принимая слова священника.

— Понятно. То есть на этот раз ты ставишь свой долг, как моего Мастера, превыше своего долга, как защитника и воспитателя тех детей, которых ты планируешь здесь ?приютить?. Что же, в таком случае у меня больше нет к тебе вопросов, Кирей. — Улыбка на лице священника стала чуть более хищной, в то время как золотоволосый мужчина легко двинулся дальше, в глубь церкви.Какое-то время только тихие шаги раздавались гулом в церкви, пока Гильгамеш двигался мимо центрального постамента с алтарём, в сторону одной из двух дверей в конце помещения. Прямо перед одной из них он и остановился.

— Кирей, — рассёк его голос царящую в помещении тишину. Дождавшись, пока священник повернётся, тот продолжил: — Ты действительно увлекательный человек, а твоя сила воли и решимость очень хорошо выделяют тебя на фоне большей части бесполезной черни в этой эре. Но... — Не было никакого знака, возвещающего о том, что произойдёт дальше. Ни малейшего выплеска магической энергии, никакой вспышки ?жажды крови?, не было даже изменения тембра голоса мужчины, что от начала до конца звучал абсолютно бесстрастно.Всего на мгновение помещение озарилось золотым сиянием, после чего, с громоподобным хлопком, рассекая воздух, к земле устремились несколько размытых от скорости пятен. Они двигались с разных направлений и углов, но все поражали одну и ту же цель.

Котомине Кирей был действительно потрясающим бойцом. Он мог быть не самым талантливым или опытным из Экзекуторов святой церкви, но назвать его кем-то кроме как мастером своего ремесла было невозможно. Уже то, что он, будучи обычным человеком успел хоть как-то среагировать на эту абсолютно внезапную атаку — подтверждало это лучше любых слов.

Впрочем, как уже было сказано, Котомине Кирей, несмотря на суровые тренировки, через которые он когда-то прошёл и его опыт в битвах против различных сверхъестественных сил и существ, был простым человеком. А потому и сдвинуться он успел только на пару сантиметров перед тем, как снаряды достигли своей цели.Между началом атаки, и моментом, когда пробитый несколькими копьями и клинками священник был буквально вбит в пол инерцией этих орудий, едва ли прошла четверть секунды. Одно копье пробило мужчине печень и даже вошло в каменную плитку пола, словно и не встретив сопротивления. Второй, изогнутый по своей форме клинок, прошил мужчину со спины, пробивая правое лёгкое и также легко вгрызаясь в камень и силой удара прибивая туда тело. Третий меч, двуручный клеймор, без труда вошёл в коленную чашечку его левой ноги. Четвертой была алебарда, что перебила собой левый плечевой сустав мужчины, и также закончила свой полет в каменном полу церкви. Пятым был странной формы кинжал, вонзившийся в его правую руку. А шестым золотой топор, что отсек эту самую руку у предплечья.Как ни странно, несмотря на то, что оружие прошло сквозь тело священника словно раскаленный нож сквозь масло и так же легко вгрызлось в пол, только лишь первое копье вошло в каменную поверхность по самую гарду, прочее же оружие рассеялось в снопах золотых искр до того как они успели пропороть в камне что-то глубже царапин. Как раз с лезвия изогнутого клинка, до того как тот успел исчезнуть из этого мира, на пол упала единственная капля бесцветной жидкости.Что зашипев, тут же испарилась.

Мужчина с золотыми волосами, как ни в чём не бывало, развернулся, заглянув в глаза смотрящего на него с пола священника.

— ...рано или поздно ты бы встал у меня на пути.

— Ги-лга-мее-кхаа!!! — Изо рта бывшего Мастера Ассасина фонтаном брызнула кровь, перед тем как тот зашёлся в кашле. Пожалуй, этот процесс был бы куда более болезненным для него, не исчезни легендарное оружие за миг до этого из его ран.

— Мне правда жаль, Кирей. Вопреки твоему же убеждению, ты никогда не был монстром. Всё, что приносило тебе радость — это страдание других, но даже так ты сопротивлялся самой своей извращённой сути почти тридцать лет... Как по мне, это деяние, на которое способен не каждый святой. Пожалуй, даже самый жестокий из Богов, взглянув на твою волю и решимость, дал бы тебе столь желанное спасение. — Золотоволосый мужчина печально улыбнулся, встретившись взглядом с уже чуть затуманенными, но всё ещё осмысленными карими глазами его мастера. — Жаль, что этого дара ты больше не желаешь. Впрочем, в этом тоже — только моя вина. Всё, что я могу для тебя сделать — это дать тебе уйти без боли. Это дикая смесь ядов, что в тебя попала ведь уже начала действовать, не так ли? — Алые глаза, подсвеченные только светом церковных свечей тускло мерцали в сумраке, пристально наблюдая за последними мгновениями бывшего Мастера Ассасина.

— Кхаа... акха... ууакк... авррр! — Последние слова Котомине Кирея так и не покинули его уст. Сказался эффект яда, что ещё в первое мгновение унёс всю боль, а сейчас добрался до его языка и горла, в результате чего изо рта мужчины раздавались только хрипы в ответ на все его попытки говорить.

Впрочем, бывший экзекутор всё равно никак не узнал бы о реакции своего убийцы на них, ведь его глаза перестали видеть что-либо кроме всё наливающейся глубиной тьмы, а нарастающий звон в ушах гремел так громко... что его можно было принять за тишину. Вкус крови на губах мужчина уже не ощущал, как и сами свои губы или же ещё хоть какую-то часть тела, но даже несмотря на это, последней вещью, что он видел перед собой, была вовсе не приближающаяся тьма, и не алые глаза его убийцы, которого он считал своим ближайшим союзником ещё минуту назад.

Сложно сказать, что происходило в отравленном ядом сознании Котомине Кирея в последние мгновения его жизни. Пожалуй, никто, кроме стоящего напротив него, словно облачённого в неосязаемую золотую ауру мужчины, и не сможет ответить на этот вопрос.Молча наблюдавший за кончиной своего бывшего Мастера Гильгамеш только прикрыл глаза. Пусть священник и не успел сказать свои последние слова, в тот же миг, что они сформировались перед его разваливающимся сознанием, их знал и Первый Из Королей.

— Забавно, что ты вспомнил именно об этом. Пожалуй, ты и в правду был удивительным человеком, Кирей. Хе, от существа, порождённого самим воплощением язычества это будет звучать как насмешка, но... Покойся с миром. И да обретёт твоя душа спасение в загробном мире, в который ты веришь. — С этими словами мужчина на несколько секунд застыл, соединив ладони в молитвенном жесте. Затем, открыв глаза, он спокойно двинулся мимо лежащего на животе и смотрящего в никуда остывающего трупа.

...в сторону лежащей на полу руки, покрытой вязью алых печатей, из которой всё ещё торчал золотой кинжал, покрытая самоцветами рукоять которого сияла всеми цветами радуги.*** Свист ветра в ушах.