Признание (1/2)

Прошло два дня с окончания марафона Хаконэ. Мечта, которую Хайджи Киёсэ стремился достичь целых четыре года. Мечта, которая осуществилась. Мечта, которая отняла у него здоровые ноги.Разумеется он будет ходить, но боль в колене и хромота навсегда останется с ним. Сейчас парень сидел на инвалидной коляске, которую ему выдали на время, если ходить будет слишком больно, и костыли, если станет менее трудно. Теперь он никогда не побежит со своей командой, и никогда не сможет ускориться, чувствуя этот приятный ветер, закидывающий волосы назад.

Хотя Киёсэ с самого начала был готов к такому, но тяжесть от осознания этой проблемы была болезненной. Он может в дальнейшем пойти в тренера, но получать удовольствие от бега уже никогда.

?Моя мечта исполнилась, а большего мне и не нужно.? - с улыбкой подумал Хайджи, а затем снова вспомнил о том, что больше не насладится бегом с ребятами. Он бы даже не удивился, если из-за этого общение с ними начало уменьшаться. С ним не побегать.— Я... Я в-влюблён в тебя!

Хайджи так погрузился в свои раздумья, что только сейчас вернулся в реальность. Эти громкие слова тут же развеяли все его мысли, и теперь он пытался понять, что произошло.

Так... Парень сидел в палате, и к нему кто-то хотел зайти, и этот кто-то... Какеру Курахара. Киёсэ не помнил, о чём они разговаривали (если вообще разговаривали), и оглушённый своими мыслями, пришёл в сознание только тогда, когда услышал эти слова:

— Я... Я в-влюблён в тебя! – взволнованно закричал Курахара, сделав поклон так, что его лица не было видно. Вперёд он вытянул руку, в которой крепко сжимал маленький букет цветов.

Хайджи смотрел на парня так, будто не знал значение сказанных им слов. Из его уст это звучало крайне неожиданно.

— Влюблён? – переспросил Киёсэ.

— Не заставляй говорить это снова. – всё также не поднимая голову ответил Курахара, тон которого сейчас звучал по-детски смешным и смущённым.

Только пару дней назад он был с Какеру просто друзьями, любящие бегать друг с другом, и передающие в марафоне ленту. А теперь, парень стоял перед ним с низко опущенной головой и спиной, с протянутым букетом цветов и такими словами.

— То есть, я тебе нравлюсь? – удивлённо спросил Хайджи, понимая, что вопрос глупый.

— Получается..

Он соврал, если бы сказал, что Какеру не был ему симпатичен. Парень обожал его бег, он всегда был заворожен им. Ему так же казалось, что некоторые черты Какеру, такие как смущённость, попытки сдружиться со всеми и быть преданным, - очень милые. Хотя раньше его и раздражала чрезмерная грубость парня, сейчас он видел в нём доброго, и чувствительного человека.

— Ответь что-то. – беспокойно просит Курахара, явно подумав, что Хайджи предпочёл просто игнорировать его. А ведь он уже несколько минут согнувшись стоит перед ним с вытянутой рукой.

— Сначала выпрямись. Неудобно ведь стоять. – спокойно сказал парень без капли взволнованности в голосе. Хотя лёгкое смущение и какое-то недопонимание отражалось на его лице.

Курахара сделал так, как он сказал, но всё равно опустил голову и увёл взгляд. В руках парень всё ещё держал цветы, которые, как понял Киёсэ, надо бы уже принять.

— Спасибо за цветы. Красивые. – улыбнулся он. – Не думал, что ты можешь делать такие подарки.

— Тебе могу.. – смущённо пробормотал Какеру.

Только сейчас Хайджи заметил, насколько он красный. От этого факта, у самого Киёсэ на лице появился румянец.

— И с каких пор ты... Эм... Влюблён в меня? – задал он очередной вопрос, поймав себя на том, что ему нравится видеть Какеру таким красным и смущённым.

— Не знаю. Наверное с того момента, как мы все вместе начали ежедневно выходить на пробежки. – он сделал паузу, чтобы сглотнуть ком в горле. – Ну... А я тебе... как?..

Да. Ему нравился Какеру. Он это точно знал. Просто после того что произошло, Киёсэ не мог думать ни о чём, кроме своей ноги, и такой долгожданной, наконец-то выполненной мечты. Наверное поэтому реакция Хайджи была... Практически никакой.

— Ты мне тоже нравишься. – решил признаться парень, и глаза Какеру от этого засияли.— Правда? Я тебе нравлюсь? – будто не веря переспрашивал темноволосый.

— Да. И мне приятно, что ты признался мне. Но есть одно НО.

Тон Хайджи был таким спокойным и тяжёлом для парня, что тот взволнованно сглотнул, боясь услышать это самое НО.

— Тебе не кажется, что странно признаваться об этом, когда я в таком положении?

И правда. Сейчас Хайджи сидел на инвалидной коляске, без каких либо оставшихся надежд на полное выздоровление. Его не сильно это убивало, так как, напомним, он был готов к такому. Он беспокоился из-за другого.

— Точно... – грустно опустив взгляд произнёс Курахара. – Ты сейчас, наверное, вовсе не это хотел бы слышать... Прости. Я должен был лучше понять тебя и твоё состояние.

— Что? Дело не в этом. – Киёсэ даже неловко посмеялся. – Я имею ввиду то, что ты признаёшься мне в чувствах даже не смотря на то, что я больше не смогу бегать.

— И что?

— Что и что? Я больше не побегу с тобой. Мы никогда не посоревнуемся, не пробежим марафон, не достигнем общих целей.