Эпилог (2/2)
— У него всегда было крепкое здоровье, — с горечью сказала она странным туманным голосом. — Он бы никогда не умер от такого нелепого заболевания… Это неправда…
Люциус взглядом попросил жену уступить ему место, а притаившийся в коридоре Драко неуверенно заглянул внутрь — для него, знавшего Луну Лавгуд ближе, чем знали её родители — экстраординарную девушку с Рэйвенкло, носившую пробки от сливочного пива вместо серёжек — было ещё более невероятным обнаружить в ней родную бабушку. Она так изменилась, хоть и была немного более худой и изможденной, чем на единственной сохранившейся картине, которая, к удивлению всех членов семьи, никогда не двигалась. Луна Лавгуд никак не ассоциировалась с женщиной, сидящей возле его отца — несмотря на усталость, она была очень красивой и ухоженной, с красивыми платиновыми волосами и серыми глазами, как у него и его отца.
— Сколько себя помню, у него всегда было слабое здоровье, — мягко начал Люциус, опасаясь, что его присутствие может только усугубить состояние Авроры. — Шалило сердце, но почему-то он и не думал лечиться. Колдомедики сказали, что именно оно и не выдержало…
Ей не требовалось объяснений гибели Абрахаса, Аврора знала, что это целиком и полностью была её вина. Разговаривая с таким взрослым сыном, она узнала ещё множество фактов закончившейся войны, и единственное, чему по-настоящему радовалась — была победа Гарри… Он смог уничтожить того, чьё имя она мечтала похоронить в своей памяти, его друзья выжили, хоть и не все, даже неуклюжий Невилл успел погеройствовать, уничтожив Нагайну. История о крестражах объяснила долголетие Лорда и его воскрешение. Все артефакты были уничтожены. Люциус говорил и говорил, словно хотел выплеснуть всё наболевшее, он не испытывал чувства вины, но и постепенно смягчался по отношению к ней, а Драко, присевший на пороге комнаты на корточки, облокотившись на дверной косяк, виновато смотрел на неё, словно тогда — в Хогвартс-Экспрессе, даже не попытался остановить Пожирателей Смерти, снявших её с поезда. Или испытывал вину за попытку убийства Дамблдора, впоследствии умершего от руки Северуса Снейпа… Аврора посчитала нужным слегка приподнять уголки губ, чтобы успокоить Драко.
Несмотря на большую пропасть, разделявшую их, новая семья — семья Малфой — уже, казалось бы, смирилась с её присутствием и обещала восполнить все пробелы жизни Авроры. Вот только ей ничего не было нужно, ведь дедушка погиб, Абрахас тоже, а взрослый сын, его жена и… внук — трудно было признать подобное — вели тихую жизнь, ни с кем не общались, зализывая раны после войны. Оставались только Хагрид и Аберфорт, но этого было недостаточно, чтобы заполнить боль в ее сердце...
Нарцисса, всё это время стоявшая рядом, аккуратно коснулась руки мужа, призывая остановить беседу, ведь побледневшая Аврора, слушая о нелегкой судьбе Абрахаса, уже держалась из последних сил. Собираясь оставить её наедине с собой, уже на выходе из комнаты он услышал оклик матери:
— Люциус… — вздрогнув от звука собственного имени, он обернулся. — Если ты не сможешь простить меня… Пожалуйста, постарайся понять…
Он не ответил, а лишь кивнул и, подтолкнув не спускающего с неё взгляда Драко, вышел из комнаты, следом за ним вышла Нарцисса, осторожно закрыв за собой дверь...***— Когда ты думаешь ей сказать? — спросила Нарцисса, глядя на портрет женщины с чуть приподнятыми уголками губ. Платье оттенка «пепел розы» отнюдь не делало её бледной, а напротив, подчеркивало яркость серых глаз чуть тронутых макияжем. Молодая Аврора Малфой до рождения сына выглядела совсем юной девушкой — такой чистой и наивной, но, по словам Драко, уже изменившейся до неузнаваемости. Сама Нарцисса всегда стремилась равняться на неё по красоте и по стилю… В силу возраста она не успела запомнить её в детстве, зато прекрасно помнила Белла, которую та тайком от Друэллы баловала конфетами и дарила самые красивые куклы.
— Не знаю, колдомедик будет только завтра, давай отложим этот вопрос…
— О чём вы? — спросил недоумевающий Драко, пытаясь понять суть разговора. — С ней что-то не так?
Нарцисса и Люциус только и смогли, что обменяться тревожными взглядами, думая, стоит ли посвящать Драко в этот вопрос…***— Папа, можно мне с Альбусом в Хогвартс? — Лили дёргала Гарри за мантию и умоляюще смотрела на горделивого старшего брата, которому была уготована честь первым поступить в школу.
— Лили, — вступила Джинни, — тебе нужно потерпеть всего пару лет.Альбус, поступавший в Хогвартс в этом году, ласково погладил сестру по плечу, обещая писать,за что получил похвалу от матери. Он немного возгордился и мог понять восхищенный взгляд сестры, устремлённый на яркий алый паровоз, точно закипающий чайник, пускающий в воздух пар.
Семья Поттер уже привыкла, что на них везде и всюду обращают внимание, которое Гарри старательно игнорировал, но Джеймс, в силу возраста и характера, бывший настоящим хвастуном, частенько ставил их в неловкое положение, заявляя какому-нибудь прохожему: «Это мой отец. Он — Гарри Поттер», и Гарри всякий раз приходилось принимать удар в виде града вопросов и подлинного восхищения его заслугами перед магическим сообществом. Джинни научилась плавно сворачивать с темы, но иногда,вспыльчивостью напоминая свою мать, не совсем вежливо намекала зевакам, что у них обычная семья и не стоит нарушать их спокойствие и личное пространство. Возможно, Джеймса еще больше испортил Хогвартс, ведь там, несомненно, все хотели дружить с сыном героя. Гарри и Джинни боялись, что и характер стеснительного Альбуса немного испортится.Джеймс, не дождавшись младшего брата, уже зашёл в поезд и, бросив радостное «прощайте, семья!» с подтекстом — «наконец-то я свободен», попытался протиснуться вглубь битком набитого вагона ещё не решивших вопрос выбора купе детей. Кто-то, споривший чуть впереди, создавал затруднения движения. Вагон галдел, дружно возмущаясь.
— Эта тётенька на нас смотрит.
— Лили, прекрати показывать пальцем, это некрасиво, — строго попросила мать, опуская её руку. — На нас все смотрят…
— Нет, мама, она как-то странно на нас смотрит…
Джинни, снова одёрнув её руку, проследила по направлению, куда указывала дочь, и заметила женщину, стоящую чуть отстранённо от общей массы провожающих детей родителей под табличкой платформы 9 ¾. Вроде бы ничего необычного в ней не было, кроме какой-то неопределенной тоски в глазах. Элегантное дорогое платье и шляпка, которую та, заметив внимание Джинни, надвинула чуть вперед, свидетельствовали о неплохом достатке, возможно даже более чем неплохом. Гарри тоже смотрел в ту сторону, на подошедшего к незнакомке мужчину. Увидев Драко Малфоя, он чуть нахмурился, всё ещё помня исход судебного процесса и его неожиданное родство с Альбусом Дамблдором…
— Это Астория? — спросила Джинни, пытаясь с расстояния разглядеть черты супруги Драко, которую видела всего единожды.
— Не думаю… — пробормотал себе под нос Гарри, застёгивая манжеты рубашки Альбуса, смущенно отмахивающегося от ненужной заботы. — Никогда её не видел, может, одна из Малфоев? — оценил он некоторое сходство между ней и бывшим школьным врагом.
— Вероятно, — Джинни хмыкнула и тут её слуха коснулся строгий голос, доносящийся изнутри поезда:
— Мистер Бэйл, если вы сейчас же не вернёте щенка родителям, я буду вынуждена выставить вас с поезда. В Хогвартсе не разрешены собаки, тем более, такие большие, как ваш бобтейл!
Довольно крупный щенок-подросток отчаянно загавкал, заставив стоящую на входе толпу отпрянуть назад, вызвав у замыкающих очередь детей принцип домино. Прямо на Гарри рухнула какая-то маленькая девочка в переломанных посерединке прямоугольных очках.
— Вы не ушиблись? — спросил он, ставя девочку обратно на ступеньку поезда.
— Нет… Спасибо, — протянула она и тут же зажала рот рукой, выкрикнув: — Вы случайно не Гарри Поттер, сэр?
Гарри предпочёл не отвечать, а опустил взгляд и поправил чёлку, чтобы скрыть шрам, но услышавшие восклицание девочки случайные прохожие, всё же, заинтересованно повернулись к нему.
— Я сниму баллы с вашего факультета… Кажется, Гриффиндор? — всё тот же властный девичий голос, принадлежавший, скорее всего, старосте, стал только строже. — Я не пущу никого в купе, пока вы не уберете эту мерзкую злобную собаку.
Собака в ответ на столь неприятное описание зарычала, и из вагона посыпались дети, побросавшие вещи и клетки с домашними питомцами, в ужасе спасаясь от разозлившегося зверя. Последовала вспышка света какого-то заклинания и через секунду на платформу с пинка вылетел заскуливший пёс.
— Я пожалуюсь на тебя директору! — завопил мальчик курса второго, выбегая за удравшей через толпу собакой.
— …И минус десять баллов с Гриффиндора! — догнал его голос.
— Мы не в школе, дура! — донёсся ответ, но сказавший это ребенок вмиг испарился в неизвестном направлении, опасаясь гнева старосты.
Гарри поднял взгляд — на ступеньке опустевшего купе, возле которого собрались недовольные подобным решением проблем студенты и родители, стояла старшекурсница, уже переодетая в школьную форму, на которой пестрела зеленым нашивка Дома Слизерин и значок старосты. Изогнув темную бровь, она надменно оглядела толпу, игнорируя летящие в её сторону реплики о жестоком обращении с животными и… детьми.
— Уставом школы разрешены только кошки, жабы, совы и мелкие грызуны, — обращаясь ко всем, словно стоя на постаменте, строго напомнила она, сверля недовольных надменным взглядом карих, почти черных глаз. — Правила существуют для всех!
— Джеки, прекрати весь этот цирк!
Гарри и Джинни обернулись, глядя на приблизившуюся к ней ту самую женщину. Находившийся рядом с ней Драко отчего-то напряженно поглядывал на чету Поттер.
— Я Джоконда, мама, Джоконда! Сколько раз тебе повторять? — ничуть не испугавшись недовольства матери, заявила девушка, краснея от гнева, но притихшие наблюдающие уже эхом разнесли простоватое «Джеки» — кто-то хихикал, кто-то просто не понял такого сокращения.
Женщина в шляпке стыдливо опустила взгляд. Гарри отметил, что, несмотря на невыносимый характер, Джеки, или Джоконда была старостой — а на ненадёжных студентов такие обязанности не возлагались.
— Джоконда, прекрати сейчас же! — но голос матери перебил гудок поезда, возвещающий о скором отбытии.
— Мисс Уинтер! — раздался громогласный голос бегущего от хвоста Хогвартс-Экспресса волшебника, пытавшегося придерживать выскальзывающий из рук горшок с каким-то растением. — Что случилось? Почему здесь такое столпотворение?
Та, откинув длинные темные волосы назад, будто бы лениво обратила на него внимание.
— Профессор Лонгботтом, мистер Бэйл попытался провезти в Хогвартс здоровенного пса! Я просто объяснила ему, что правила школы это запрещают.
— Вовсе он не здоровенный! — крикнул кто-то из толпы, и в него сразу же метнулся жестокий взгляд.
— Мисс Уинтер, это можно было сделать чуточку спокойнее, не привлекая особого внимания, — не стал ругаться тот. — Поезд скоро отправляется, все в вагон, — хлопнув в ладоши, приказал Невилл.
Староста, удовлетворившись сценой, чуть посторонившись, стала бдительно пропускать студентов, чтобы, не дай Мерлин, кто-то из них не пронёс что-то запрещенное.
— О, Гарри, Джинни, привет, — Невилл пожал руку другу и его младшему сыну, кивнул Джинни и попытался потрепать по волосам Лили, ловко увернувшуюся от его ладони. — Ну что, Альбус, ты сегодня в Хогвартс, да?..
Гарри на миг обернулся и заметил, что Драко и та женщина исчезли из поля видимости, по-видимому, окончательно сгорев со стыда. Пока Невилл рассказывал Альбусу о том, что ему предстоит в Хогвартсе, у Гарри вдруг возникло нехорошее чувство, нечто знакомое, заставившее его прикоснуться к давно не болевшему шраму.
— Гарри, что с тобой? — обеспокоенно спросила Джинни, заметив его реакцию. — Твой шрам...
— Нет, всё в порядке, — ответил он, поспешив убрать пальцы ото лба.Его внимание было обращено на старосту с именем Джоконда, стоящую на входе, мазнувшую по нему пробирающим до костей ледяным взглядом черных глаз. Гарри едва не потерял дар речи, узнавая знакомые черты лица...На её груди висела цепочка с кулоном в виде, кажется, совы — с огромными чёрными глазами, на миг сверкнувшими краснотой…***Третья часть в профиле