О доверии, детях и гостье из Франции... (1/2)

Губы Луи были плотно сжаты, он с трудом сдерживался, чтобы не накричать на Думнкопфа или, того хуже, скинуть его с вагонетки, когда они уже поднимались из подземелий в само здание Гринготтса. В свете волшебной лампы в руках гоблина Аврора бездумно рассматривала очертания тоннелей и выступающие из стен неровные бока валунов. В полутьме и движении не заметен был гнев свёкра, чьё лицо сейчас напоминало мёртвую, обескровленную маску ярости. Пускай она не помнила своего отца, однако почувствовала, как что-то сжалось внутри, когда ей сообщили о его гибели, приблизительно в июле сорок четвертого года, а ведь Аврора в то время уже жила в Хогсмиде и готовилась к поступлению в Хогвартс на седьмой курс. Сейф Ангуса Уинтера наконец-то перешел к ней по праву наследования, однако едва ли это прибавило радости. Её кровь, являвшаяся доказательством владения, сработала не сразу, точно защитный механизм сомневался в её родстве с Уинтером. Только тогда Аврора заметила, как напрягся лорд Малфой,глядя на неё как на самого злейшего врага, пока несколько минут возле двери сейфа ничего не происходило. Думнкопф и сам выглядел удивлённым, но после щелчка замка раздался шумный вздох свёкра, проклинающего в тот момент свое поспешное решение о свадьбе. Ещё сильнее он помрачнел, увидев посреди сейфа довольно внушительную гору золота, которая наверняка могла обеспечить Аврору на полжизни, а также несколько непонятного вида предметов (зоркий глаз студентки Академии Рунических Культур моментально отнёс их пятнадцатому веку британской истории) и какие-то пыльные документы в бурых папках на полке под потолком. Луи хотел распорядиться об объединении сейфов Малфой и Уинтер, однако Аврора попросила этого не делать, не из жадности, но из желания иметь что-то своё, личное; она не претендовала на галеоны, их, напротив, попросила перевести на счёт Абрахаса. Интерес вызывали другие вещицы, хоть и не представлявшие особой ценности, однако принадлежавшие когда-то её отцу, о котором было мало что известно.Несмотря на пасмурность декабрьского неба, хлопьями снега осыпающего прохожих, кутающихся в тёплые шарфы, Аврора зажмурилась, как от яркого ослепляющего солнца. Её глаза успели привыкнуть к темноте, да и в самом Гринготтсе стоял полумрак. Лорд Малфой смотрел куда угодно: на вывески, витрины с новым товаром,морщился, увидев какую-то не слишком опрятную личность, но избегал взглядов на Аврору, которая, однако, была слишком занята своими мыслями, чтобы замечать это. По прибытии в Малфой-мэнор, по-прежнему остающийся для неё восхитительным дворцом с потрясающей красоты садами и светлыми залами, но не домом, они разошлись по разным сторонам, точно случайные попутчики, свернувшие в итоге каждый на свою дорогу. Несмотря на масштабность поместья, где порой сложно было обнаружить присутствие других людей, Аврора чувствовала себя неловко, если в Британии находился отец Абрахаса, и оттого ограничивала своё пространство западной частью поместья, не желая попадаться на глаза свёкру.

— Ты голодна? — не поднимая взгляда от какой-то книги, осведомился Абрахас, обнаружившийся в гостиной, прилегающей к их спальне.— Есть немного, — так же равнодушно ответила Аврора, скрываясь в личной гардеробной.Всякий раз, находясь в обществе собственного мужа, она только сильнее ощущала неловкость и отчужденность. К такому Абрахасу было сложно привыкнуть, как и к преследовавшему её чувству вины перед ним, что напоминало о себе всё чаще, подталкивая к решительным действиям. Только храбрость куда-то испарялась, стоило им пожелать друг другу спокойной ночи.

Аврора осторожно раздвигала платья на вешалках в поисках домашней одежды, которую домашней назвать не поворачивался язык. Блузка, безрукавка и длинная юбка из тёмно-синей тончайшей шерсти немногим отличались от тех, в которых она пришла.

Аврора вздрогнула, когда, взяв с полки нужную одежду, она обернулась и увидела прислонившегося к дверному косяку Абрахаса. Его настроение она совершенно разучилась читать по лицу, взгляд был прямым, безучастным — так он смотрел на всех, кроме неё… когда-то.— Не хочешь рассказать о вашем визите в Гринготтс? — проявил он дежурный интерес, как обычно.Аврора, спрятавшись за ширмой, стала переодеваться и, выпутавшись из узкой водолазки, не забыв при этом попробовать на вкус свои волосы, ответила:— Всё прошло довольно быстро, спасибо брату Друэллы, в сейфе была кучка золота и не слишком ценные вещицы, какие-то документы, пара книг, собственно, на этом всё. Лорд Малфой, мне показалось, был не слишком-то удовлетворён моим приданым, — рассудила она, припомнив поведение свёкра. — Вряд ли это покроет мой долг перед вами.— Понятно, — коротко ответил Абрахас и вышел из гардеробной, вновь оставив Аврору с ощущением недосказанности. Однако через несколько секунд из гостиной донёсся его голос. — Я прикажу подать тебе обед.— А ты обедал?

— Нет, но меня зовёт отец, — его голос отдалялся, Абрахас, скорее всего, уже находился у двери из гостиной.— Я подожду тебя, — предложила Аврора, справившись с застежкой юбки и, наконец, выходя из гардеробной.— Не стоит, это надолго, — бросил Абрахас и, даже не взглянув на супругу, удалился прочь, впустив в комнату кота, волочащего за собой нечто, по форме напоминающее огромную крысу — свою любимую игрушку.Оставшись одна, Аврора присела на диван и поманила Пыща, тот, поднатужившись, сделал прыжок и уселся к ней на колени, продолжая грызть свою пищащую игрушку. Иногда казалось, что только он понимал, как ей необходима компания и даже перестал использовать её гардеробную как личную уборную…***— Завтра тебе нужно будет зайти к Думнкопфу, подписать некоторые документы, — сразу же начал Луи с ценных указаний, как только Абрахас вошел в его кабинет; подождав, пока сын займёт кресло напротив, он продолжил: — Сумма небольшая, однако, по крайней мере, она покроет часть наших расходов на Аврору до свадьбы, — цинично рассудил он, перелистывая какой-то отчёт. — Да, я бы на твоём месте присмотрелся к Йену Розиру, более смышлёный парень, нежели Крауч и Блэк, — Абрахас внутренне напрягся, припоминая о некоторых разногласиях с Розиром в прошлом, но, в целом Йен, по мнению самого Абрахаса, действительно был неплохим парнем. Время стёрло отголоски ревности из-за Эвелин, и Йен тогда поблагодарил его за помощь Друэлле. — У него много связей в Гринготтсе, хоть он и совсем юн…— Хорошо, отец, — отозвался Абрахас. — Что-то ещё?Луи поднял взгляд на сына, закрыл папку и положил её перед ним.— Положи это на ту полку, — и указал на самый верхний шкафчик стеллажа, почти под самым потолком, до которого вряд ли можно было дотянуться без помощи стремянки. — Я забыл волшебную палочку в мантии, — пояснил Луи, похлопав себя по карманам сюртука в знак доказательства.Абрахас сдержанно кивнул, ничем не выдавая своего волнения, достал волшебную палочку и направил на папку. Он благодарил всех великих волшебников, когда папка взмыла в воздух и полетела к той высокой полке, но радоваться было рано: не долетев всего несколько дюймов, она сорвалась и шлёпнулась на паркет, раскрывшись на первой странице.— Я так и знал, — голос Луи звучал спокойно, однако именно в таком тоне отца Абрахас умел находить настоящую угрозу — о раздражении, даже гневе, свидетельствовали и начинающие наливаться кровью глаза. Грудная клетка лорда Малфоя медленно расширялась и сужалась, точно он пытался успокоиться, что давалось ему с трудом. — Ты не спал со своей женой, верно? — вкрадчиво спросил он.— С чего ты взял? — хмыкнул Абрахас, но едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть, когда слух резанул голос отца, точно раскат грома:— Не смей мне врать! — вспылив, Луи стукнул по столу кулаком и вскочил с места, упершись ладонями в столешницу. —Ты думаешь, что последствия незавершенного ритуала — это байки? Разве мать не объяснила тебе доходчиво, что с этим шутки плохи? Кровь Авроры едва сработала, чтобы распечатать этот бесполезный сейф! — он всё больше раздражался и склонялся над столом, угрожающе нависая над сыном. — Она теряет магию, так же как и ты, Мерлин, ваша магия съедает сама себя, вы, глупые дети! Неужели это так трудно? И как ты посмел позволить себе подобное? Мне не нужен сын сквиб! Ты должен был взять её ещё в брачную ночь!

Отец был полностью прав, на его слова было нечего ответить, и никакие оправдания не имели значимости, ведь Абрахас и Аврора сами понимали, что совершали ошибку, которая длилась на протяжении полугода.— Квинси! — прогремел Луи, не отводя от сына гневного взгляда. — Немедленно перенеси сюда Аврору!Не успев толком появиться, эльф тут же растаял в воздухе, оставив после хлопка аппарации звон в ушах, отрезвивший молчаливого Абрахаса, которому мало того, что изначально было неловко, так стало еще неуютнее в ожидании разговора в присутствии Авроры. Отец был настроен решительно, желая вправить мозги нерадивым молодожёнам.— Лорд Малфой, что случилось? Я едва не опрокинула на себя тарелку с супом, — Аврора пошатнулась, отпуская маленькую ручку Квинси, снова исчезнувшего из кабинета, будто его и не было. Она перевела взгляд на Абрахаса, сидящего в кресле с напряженной спиной, точно он проглотил весло, и поджала губы, заметив его излишнюю бледность.

— Случилось? — снова крикнул Луи, меча молнии, заставив Аврору вжать голову в плечи. — Вы меня спрашиваете? Вы не выполняете свои обязанности как леди Малфой, вот что случилось! А теперь ответьте мне на один вопрос: вы здесь квартирантка, и Малфой-мэнор для вас отель? Мантикора вас задери, вы жена моего сына! Я искренне сожалею, что мой выбор пал на вас, я находился в бреду, когда принимал решение впустить в семью неотесанную простушку, которая даже не способнаудовлетворить моего сына в постели! — рычал он, а Аврора, тем временем, покраснела от ушей до кончиков пальцев ног, вдруг вросших в пол кабинета. — Вы фригидны, Аврора, или у вас между ног нечто не такое, как у всех женщин?..— Отец! — вышел из ступора Абрахас не в силах слушать оскорбления.— Заткнись! — рявкнул на него тот.— Ты тоже хорош! Вы два безответственных младенца, и я уверен, Аврора, что вы и только вы виноваты в… — он на миг осёкся, но продолжил в той же манере: — Клянусь вашим многоуважаемым предком, чтоб ему пусто было, вы двое, пока не завершите ритуал, не выйдете из спальни, или я заставлю вас Империусом… — Луи проклинал сам себя за то, что когда-то свёл Аврору и Тома, который, он был уверен, и являлся основной причиной сложившейся ситуации.

— Но, лорд Малфой, — пискнула Аврора, хотя не знала что сказать, до дрожи испугавшись. — Это, я никогда ещё не…— Аврора, не надо, — перебил Абрахас, вставая с кресла; он-то прекрасно понимал, что лучше сейчас ретироваться, иначе можно было испытать на себе встряску не только моральную. Порой методы наказания отца могли наносить физический вред здоровью, а сейчас он был недалек от этого состояния.На ватных ногах Аврора подошла к нему, в серых глазах застыл немой вопрос и просьба о помощи, но Абрахас вдруг почувствовал неприязнь к своей жене, заставившей его ощутить на себе не только гнев отца, но и постепенное угасание собственной магии.

— Я слежу за вами, — продолжал Луи уже более сдержанно. — А завтра, Аврора, у вас будет визит к женскому лекарю, так и знайте, — пригрозил он напоследок, уловив в её неоконченной речи смысл. Значит, Риддл не опустился до такого…Оказавшись в коридоре, они почувствовали, будто на них со всех сторон надвигаются стены. Аврора плелась за Абрахасом, созерцая его спину — чуть сутулее, чем всегда. Доигралась — было самым уместным определением для данной ситуации. Проходя мимо окон холла, ведущего в западную часть поместья — их, так называемое гнездышко,— Аврора нервно сглотнула, глядя на врезающиеся в стёкла хлопья густо падающего снега. На улице было слишком светло, чтобы скрыть весь стыд, который им предстоял.— Давно у тебя проблемы с магией? — спросил Абрахас напряженно, не оборачиваясь.— Около месяца, я думала, что это из-за простуды, — не слишком убедительноответила она, хотя и сама старалась придерживаться именно этого мнения.Больше он не произнес ни слова. Зайдя в спальню, Аврора скользнула в ванную, чувствуя, что если не ополоснёт лицо ледяной водой, то дрожь доведет её до обморока. Стоя под градом оскорблений лорда Малфоя, было невозможно что-либо возразить, но сейчас, оказавшись наедине с собой, она боялась взглянуть в отражение в зеркале, зная, что увидит своё лицо испуганным, и это явно не придаст ей решимости. Рано или поздно это всё равно должно было случиться, но, даже собирая волю в кулак на протяжении всего лета и в выходные, когда они виделись с Абрахасом, у неё не находилось сил осуществить задуманное, ведь он совсем охладел к ней. Сейчас у них обоих не было выбора, ещё неизвестно, как поведет себя угаснувшая магия, станет ли она постепенно восстанавливаться или останется на нынешнем уровне…Абрахас освободился от одежды, не дожидаясь Авроры, и присел на край кровати, даже не пытаясь скрыть свою наготу. Как могло произойти такое, что он сам более не хотел касаться жены? Что её глупые моральные барьеры испортили не только их отношения, но и его и без того хрупкое желание относиться к ней как к женщине? Наивно полагая, что сможет обрести счастье только с ней, Абрахас глубоко заблуждался и становился всё несчастнее, оттого злился на неё, пускай это и не было правильно. Она вышла из ванны в своём халате, волосы на висках и надо лбом были слегка влажными, взгляд в упор, но ни один мускул не дрогнул на её лице, когда, подойдя к кровати, она развязала пояс халата, и тот упал лужицей вокруг ног, оставив Аврору полностью обнажённой.

А затем Абрахас просто встал и, глядя в равнодушные серые глаза, поцеловал её, увлекая за собой на супружеское ложе.Аврора не вздрагивала от ласк, но и не отталкивала его. Несмотря на неумелые прикосновения, которыми пыталась возбудить в нём желание, она старалась не слишком-то усердно — не более того, что требовал от неё долг. Абрахас не был грубым, но и поцелуи его не отражали особой нежности, какую он хотел вложить в их первую ночь в одной постели. Сейчас он не чувствовал ничего, только естественные инстинкты, которые можно было только благодарить. Всё та же хрупкая стройная фигура, всё та же аккуратная грудь, всё те же платиновые волосы, обрамляющие лицо с чуть вздернутым носиком и огромными серыми глазищами, в последний год отражавшими только студеный мороз. Незадернутые шторы, за которым белым-бело кружила метель, осыпая по-настоящему зимний дворец снегом. Её холодные руки, пускай в комнате и было натоплено... Могло почудиться, что на Аврору действительно было наложено заклятие подвластия, и безвольной марионеткой, тельце которой заставляли двигаться невидимые нити, она подчинялась чьим-то приказам, впервые за полгода без стеснений позволяя себя трогать и беспрепятственно целовать. Зажмурившись, точно от яркого света, и, впившись ногтями в плечи Абрахаса, она не издала не единого звука, только слегка вздрогнула, почувствовав его в себе.

Было ли ей больно, Абрахас так и не понял, и даже когда его движения стали резче и быстрее, Аврора только однажды чуть застонала, закусив нижнюю губу, и запрокинула голову назад. Её руки в какой-то момент расслабились и стали ощутимо теплее, дыхание участилось и, не зная, что делает, а главное, зачем, Абрахас притянул Аврору, увлекая её за собой, и усадил к себе на колени. Удивлённая и ошеломленная, она распахнула глаза, но не смогла сфокусировать взгляд — так было близко его лицо, он водил кончиком носа по её щеке и касался своим лбом её лба, обнимая всё крепче за талию так, что даже воздух не мог просочиться между ними.Аврора иногда чуть отталкивала его от себя, немного хмурила брови, всё же она ощущала некий дискомфорт, тогда Абрахас старался действовать аккуратнее, читая язык её тела. Всё становилось понятным и простым, быть может, и сама Аврора осознавала, что переоценила свой страх, что быть и стать женщиной собственного мужа — не самое неприятное в жизни. Однако Абрахас, пытаясь перевести сбившееся дыхание, когда, завершив ритуал, она уже лежала на его груди, едва не впал в ступор, почувствовав тёплые слёзы на своей коже, падающие из-под её полураскрытых век.— Тебе было больно? — прошептал он, пригладив её волосы.Её напряжение, вмиг сковавшее всё тело, было невозможно не заметить. Аврора скатилась с Абрахаса и, быстро подобрав с пола халат, убежала в ванную комнату, прижимая ладони к лицу. Щелчок замка, прозвучавший в тишине светлой комнаты, знаменовал её возвращение к тоске, к своим глупым моральным принципам. Сделав предписанное, она наверняка сейчас сидела на полу в ванной и глотала слёзы, ощущая взрыв запрятанной на время супружеского долга совести, как бы абсурдно это ни звучало.

Абрахас встал с кровати и выпрямил спину, расправив плечи; он не знал, что чувствовать, терялся в догадках, может, он действительно сделал ей слишком больно, но его преследовали раздражающие мысли, что она снова убаюкивает свою совесть, считая, что изменила Риддлу с собственным мужем. Подобные рассуждения вызывали приступы подступающей к горлу тошноты и ощущение несправедливости по отношению к себе. Чуть съехавшая простынь оказалась слегка испачкана её кровью, и потребовалось всего несколько секунд, чтобы, достав волшебную палочку из кармана висящего на стуле пиджака, и, надев брюки на голое тело, кинуться к двери, распечатав её заклинанием. Магия подчинилась… Как он и предполагал Аврора сидела на ледяном кафеле, опершись о ванну, и тихо поскуливала, словно побитая собака, обхватив колени руками. В ванне журчала вода, почти добравшаяся до самого края.

— Ничего, скоро пройдёт, — туманным голосом произнесла Аврора; несмотря на слёзы, стекающие по щекам, лицо её выглядело ровным. Она мерно раскачивалась вперед-назад, будто сумасшедшая.— Почему ты не остановила меня? — Абрахас выключил воду и присел напротив неё, положив ладони на её подрагивающие колени. — Тебе было так больно?— Нет… Да… — Аврора затрясла пальцами перед лицом. — Не знаю… Сейчас… больно, — стыдливо прикрыв глаза, произнесла она и снова спряталась лицом в ладони.Абрахас взял её за запястья и медленно отвел руки от лица.— Ты не должна стесняться меня, и уж тем более ощущать стыд, — вкрадчиво, но мягко начал он, понимая, что его слова вряд ли возымеют должный эффект. — Ты привыкнешь к супружеской жизни, но я никогда больше не причиню тебе боль. Обещаю, Аврора…— Мы… Это так странно, — неловко произнесла она, — мы всегда были друзьями, понимаешь? Я бы никогда не подумала, что мы… А теперь… — она замотала головой, словно прогоняя наваждение и внезапно склонила голову ещё ниже, глядя на него из-под бровей. — Я так виновата перед тобой, Абрахас, виновата, что так долго тянула с этим, и из-за меня ты выслушивал от своего отца оскорбления.

— Пол ледяной, не хочу, чтобы ты заболела,— с улыбкой пресек он её бессмысленные оправдания и потянул её вверх; Аврора зашипела от боли и схватилась за его плечи, оказавшись в захвате сильных рук. — Тебе надо принять ванну.Она неуверенно кивнула и опять покраснела, находясь слишком близко, совсем позабыв, что еще двадцать минут назад они занимались любовью… Абрахаса это ничуть не смутило, он не разжал объятий, а осторожно коснулся поцелуем её щеки.— Впредь всегда говори мне, если тебя что-то беспокоит, никогда ничего не скрывай, даже если это будет самая нелепая глупость в мире, — прошептал он. — Если ты доверишься мне, то всё наладится. Это ведь нетрудно, вернуть всё на свои места, да?

Серые, словно пасмурное небо Лондона, глаза начали постепенно оттаивать, в них больше не сквозило одиночество, несмелая улыбка тронула её припухшие от поцелуев и нервно обкусанные губы. Аврора всегда являла собой эталон чистоты — образ светлый, непорочный. Кто придумал её такой? А может, потеряв память, она до сих пор оставалась ребенком и требовала некоторого снисхождения… Точно её глаза, начало оттаивать и сердце Абрахаса, уже позабывшего, что с ней нужно быть заботливым, иначе она зачахнет, как цветок без воды.— Ты простишь меня? — упрямо, но неуверенно спросила она.— За что бы то ни было, прощу… — Абрахас коснулся губами её лба, а затем, удостоверившись, что Аврора успокоилась, вышел прочь из ванной, пообещав прислать эльфов с зельями.Впервые за полгода он ощутил лёгкость на сердце: теперь всё происходило правильно, степенно, и опять в голове возникли мысли, что всё действительно может наладиться — они с Авророй всегда будут близкими людьми и крепло чувство, что может быть, им удастся обрести своё личное нерушимое счастье и покой.