Во всём виноват розовый ковшик! (1/2)
Дни слились в сплошной поток из учебы, встреч, переговоров и дел, Абрахас забыл, когда последний раз гулял просто так, бесцельно, получая удовольствие от созерцания природы и окрестностей. Любая прогулка превращалась в перебежку между Гринготтсом и министерством магии, где его назначили младшим помощником начальника Отдела международного магического сотрудничества, начиная с этой осени. Отцовские взятки работали как надо, однако мистер Клинхенд невзлюбил засланца сразу, он просто терпеть не мог, когда, используя власть и деньги, всякого рода богачи пропихивают своих несмышлёных детей на приличные должности, и потому относился к новому работнику с пренебрежением, заваливал его бумажной работой, превратив в личную секретаршу. Это не было следствием зависти, а скорее, справедливости ради, но Абрахасу от этого было не легче.
В этот раз он направлялся домой в совершенноизмученном состоянии, однако решил не использовать каминную сеть, а аппарировать к воротам Малфой-мэнора и пройтись пешком — хоть какое-то время побыть на свежем воздухе, несмотря на то, что было довольно холодно. Листья садовых деревьев уже давно опали, лишь крона лиственницы до сих пор сохраняла редкий багрянец, по одному роняя оставшиесяиголки. Стояла бесснежная зима — сухая и по-степному ветреная. Резкие перепады температуры и давления принесли головную боль и постоянную усталость. Несмотря на то, что завтра начинались выходные, Абрахас впал в ещё большее уныние, ведь выходные означали бесконечную учебу в обществе строгих профессоров разных наук.
Майни встретил молодого господина на пороге крыльца, низко поклонился, щелчком узловатых тонких пальцев открыл входную дверь и с таким же поклоном проводил внутрь. Камины уже работали во всю, эльфы поддерживали постоянную температуру в семьдесят три градуса*, не давая дворцу замерзать; камень стен и полов уже успел остыть, словно и не было довольно тёплой осени. Абрахас вспомнил слова Авроры, совершенно без задней мысли назвавшей особняк слишком большим и совсем неуютным, и внутренне согласился. Иногда хотелось, чтобы расстояние от комнаты до гостиной и кухни составляло несколько футов, а не добрую сотню. Ноги едва слушались от усталости, и всё, о чём он мечтал — это добраться до спальни и упасть на кровать; в образовавшийся в голове план действий не входил ни душ, ни ужин.
Проходя мимо кабинета отца, он вдруг вспомнил, что нужно поприветствовать его. Тот завершал последние дела перед отъездом во Францию. В последнее время их с Абрахасом отношения испортились из-за ругани по поводу Авроры. Отец никак не мог понять столь тесного общения, не мог поверить, что они всего лишь друзья и никакой романтики тут нет. Впрочем, с Авророй Абрахас тоже разругался с тех самых пор, как она начала встречаться с Томом, во что, само по себе, было сложно поверить. Именно в этот момент слуха коснулись звуки разговора:
— Я бы и сам справился, лорд Малфой, — как всегда учтиво произнёс Том; в кабинете зазвенели чашки, собеседники пили чай.
Лёгок на помине. Уж слишком часто Риддл околачивается в Малфой-мэноре, и это, конечно же, не могло не действовать на нервы. Полураскрытая для проветривания дверь кабинета возвещала о том, что ни он, ни отец понятия не имеют, что кроме них в поместье кто-то есть. Абрахас обычно перемещался домой по каминной сети, активация которой никогда не проходила незамеченной для домочадцев, однако, сигнализация на главных воротах оповещала только о появлении посторонних.
— Я прекрасно знаю, Том, что в ваших силах свернуть горы, только мои поставщики не уверены в посреднике, сами понимаете, моё присутствие было необходимо, — обратился к нему отец. — Полагаю, что и мне они не доверяют, — раздалась барабанная дробь пальцев по дубовой поверхности стола. — Как Аврора? — неожиданно спросил он, и этот вопрос звучал странно, никогда ещё Абрахас не слышал, чтобы отец интересовался личными делами своих работников. Неужели и тут Том преуспел? Неужели ему удалось втереться в доверие такому человеку, как бесстрастный лорд Малфой?
Прежде чем ответить, Том задумчиво хмыкнул:— А что с ней станется? — пренебрежительно начал он. — Всё так же пишет по сто писем в неделю, никуда не денется, можете не беспокоиться.Абрахас в недоумении нахмурил брови, пытаясь уловить смысл беседы. Повисла пауза между собеседниками, послышался звук отодвигаемого ящика, зашелестели бумаги и, наконец, голос отца:— Вы и представить не можете, как это важно для моей семьи. Абрахас и сам не осознает, насколько сильно окружает эту девочку заботой, —до слуха донёсся звук пера, пронзительно вжикнувшего по пергаменту в молниеносном пируэте, после чего раздался резкий треск отрываемой бумаги; Абрахас распознал, что Луи поставил роспись в чековой книжке. — Мисс Уинтер очень помогла ему в трудную минуту, однако окружающие могут неправильно их понять. Для меня было ударом увидеть её на помолвке Чарис Блэк, леди Арабэлла тоже была поражена. На глазах у всех Блэков мой сын опозорил свою семью, ведь там были его возможные невесты. Вероятно, в силу юности он не совсем понимает, что творит. Несомненная удача, что вы были там, Том. Мисс Уинтер всегда к вам неровно дышала.— Рад был оказать вам услугу, лорд Малфой, — тихо хрустнула сгибаемая бумага.
— Несмотря на то, что сейчас у мисс Уинтер и Абрахаса не самые лучшие отношения, на что я надеюсь и в дальнейшем, ваша задача не позволить ей приехать в Британию на рождественские каникулы. К весне, я искренне на это рассчитываю, мне удастся подыскать для него подходящую партию. Я вижу, как сын тоскует по ней и, увы, не в состоянии изгнать эту грусть. Школьная дружба не должна перерасти в нечто большее…Том коротко и самодовольно засмеялся:— Насчет этого можете и вовсе не переживать. Аврора Уинтер влюблена в меня без памяти, её сердце всецело принадлежит мне и только мне.А вот сердце Абрахаса на этих словах сжалось, впитывая в себя ненависть, раздражение, ярость, да так, что затряслись руки, и задрожала нижняя губа. Сомнений в том, что затеяли эти два подлых человека не оставалось…— Позвольте поинтересоваться, — после короткой паузы спросил отец; в кабинете, шелестя, всколыхнулись шторы, и загудел сквозь открытое окно ветер, — разве вы не питаете к ней нежных чувств? Насколько я успел заметить, вы часто проявляли заботу по отношению к ней, — рассуждал он.
— Аврора Уинтер — странное во всех смыслах существо, совершенно непосредственная и наивная, нет, такие девушки мне неинтересны, однако, по крайней мере, мне это не противно…
— Вы жестокий человек, Том, — не дал ему договорить Луи. — Существо… — задумчиво повторил он. — Она забавна и довольно недурна собой…
- Она безобидна,— продолжал Риддл равнодушно, — и глупа, до неё не доходят многие элементарные вещи.
— Порой в подобной безобидности может скрываться непреднамеренное коварство, именно этим она и завоевала дружбу с моим сыном. Он всегда тянулся к сирым и убогим, — с пренебрежением бросил Луи. — Я вовсе не плохо отношусь к ней, только такой девушке не место не только в нашей семье, но даже в кругу общения. Вы, думаю, меня прекрасно понимаете.— Конечно, лорд Малфой. Я сделаю всё возможное, чтобы не подпускать Аврору к нему, можете на меня рассчитывать.В груди вспыхнуло неутолимое желание ворваться в кабинет и опробовать на этом мешке кентаврячьего навоза силу собственных кулаков. Не существует способа для вымещения злобы лучше, чем применение физической силы. Магия не способна дать такого удовлетворения от совершенной мести.— Смею надеяться. И да, — якобы вдруг вспомнил Луи, — вам следует провести Рождество с ней. Насчет денег можете не беспокоиться, я оплачу любой ресторан, абсолютно всё, что вам заблагорассудится. Аврора Уинтер не должна и думать о том, чтобы наведаться в Британию. Надо сказать, она не оставляет попыток связаться с Абрахасом, но я приказал Майни перехватывать её почту и не позволять его письмам достигать адресата. Пускай они оба думают, что не нужны друг другу…— И вы ещё говорили о моей жестокости, — усмехнулся Том, явно получая удовольствие от разговора.
Сжимая кулаки, Абрахас продолжал стоять возле двери, не обнаруживая своего присутствия. Огромного труда ему стоило стоять тихо и не скрипеть зубами в негодовании. Какой же негодяй Риддл! Одна только Аврора верила в его невиновность в тех событиях двухгодичной давности, она единственная, кто безраздельно отдавал свою любовь, не подозревая о такой несправедливой подлости. Это настоящее предательство чувств, дружбы, это сломит её и разобьет сердце, всегда верившее в лучшее, в настоящее. Разве она заслуживает такого отношения? Но удивляться не приходилось, Абрахас прекрасно знал своего отца и никогда не доверял Тому.…Ветер гулял по территории поместья, кружа и подгоняя клубы бурых листьев, лысые яблони угрюмо серели над мёртвой землёй, качая голыми ветками в ожидании снега. Всегда радостно звенящий высокими струями фонтан мрачно молчал, в его бассейне собрались принесенные ветром еловые иголки и сухие лёгкие ветки. Поместье вымерло, готовясь к зимней спячке, которая всё никак не начиналась. Аудиенция у лорда Малфоя закончилась, он отбыл через свой камин по делам, аТом получил портключ от ворот Малфой-мэнора, который, естественно, не был зарегистрирован министерствоммагии. На территории своего поместья Луи не боялся небольшого нарушения закона. Томсбавил шаг, когда практически у самых ворот увидел на середине дороги Абрахаса, одетого в мантию с меховым воротником, его волосы неаккуратно разметал ветер, бледные губы были плотно сжаты, точно высечены из мрамора, выражение лица — ледяное, как и этот зимний холодный день без снега.
— Ты! — проскрежетал он вместо приветствия, желвакизадвигались на его скулах. — Бессердечный циник, совсем стыд потерял…
— Плохой день? — ехидно ответил Том, думая о том, что же так рассердило Абрахаса. — Что на этот раз? Только быстрее, я немного тороплюсь.Случайные встречи за последние месяцы порой превращались в обмен «любезностями», поэтому подобному приветствию не стоило удивляться.— Аврора видит в тебе не того, кем ты являешься на самом деле, слизеринский выродок!
— Интересные выводы, Малфой, и давно у тебя этот диагноз? — внешне Том мог показаться абсолютно спокойным, однако зарождающаяся в тёмных глазах ярость не могла предвещать чего-то хорошего. Правая рука, на которой был закреплен механизм с волшебной палочкой, готова была сделать выпад. — Аврора наконец-то счастлива, а ты пытаешься помешать её счастью?— Если ты ещё хоть раз прикоснёшься к ней, клянусь, я убью тебя!— взревел Абрахас, точно молния подлетевший к нему.
Одной рукой он сгрёб воротник Тома, вторая рука метнулась в замахе, и в следующий момент оглушённый Риддл полетел на твердый каменный тротуар, от неожиданности не успев среагировать. Сквозь назойливый звон в ушах он ощутил во рту неприятный металлический привкус крови, верхняя губа засаднила. Он вскочил на ноги в ту же секунду, резко взметнул рукой вперед, и вылетевшая в ладонь палочка тут же выстрелила заклинанием:— Ступефай! — от его крика с лысой кроны невысокого кряжистого дуба сорвалась стая ворон, громко захлопав по воздуху крыльями.Абрахас был готов к дуэли, он ощущал такой гнев, что всё его тело напряглось в ожидании чего-то подобного и словно самостоятельно увернулось от красного луча заклинания.
— Экспеллиармус! — но и его боевое заклятие не достигло цели.Том был будто создан для дуэлей — легкий и грациозный, он проворно уклонялся от лучей заклятий противника и посылал свои, держа вторую руку в противовес сзади на уровне плеч как фехтовальщик. В раскрасневшиеся лица нещадно бил сухой морозный ветер, губы трескались до крови, выпуская в ледяной воздух заклинания и угрозы. Мантии испачкались в пыли, поднявшейся с изголодавшейся по теплу и дождям промерзшей земли, когда дуэлянты переместились с главной дороги на поляну, покрытую серой травой. Как бы ни хотелось, Том не мог использовать более страшные заклятия, хотя соблазн был велик. Оскорбления, летящие изо рта Абрахаса вкупе с заклятиями, рождали в нём всеобъемлющую ненависть и вот-вот должны были прозвучать два заветных слова — «Авада Кедавра», но он держал их в себе, опасаясь потерять доверие Луи, черт его подери, Малфоя.
— …Импедимента! Петрификус Тоталус! — орал Абрахас не своим голосом, спрятавшись за широкой колонной греческой беседки.— Что, Малфой, ревнуешь? — Том забавлялся, ощущая не только моральное превосходство, но и магическое. Редко когда приходилось проверять собственный потенциал, и теперь он точно знал, что Абрахас намного слабее его. Это жалкое подобие своего отца, он так самоуверен и глуп, идя против него с детскими заклятиями. — Аврора выбрала меня, она всегда будет выбирать меня!Протего, — едва ли не лениво бросил он, смеясь под сполохами молний из вражеской волшебной палочки.— Ревновать к тебе, комнатная собачка моего отца? Ты всего лишь вшивый полукровка!
И тут лицо Тома исказилось, оно даже перестало походить на человеческое, звериный оскал обнажил иллюзорные клыки, в глазах засветилось пламя вспыхнувшей как спичка ярости, и Абрахасу на миг показалось, что в них проскользнул некий потусторонний красный блик.
— Круцио! — рыкнул Риддл, и взмахом волшебной палочки со свистом рассёк воздух; пыточное проклятие устремилось в Абрахаса, не хуже ветра поднимая ввысь клоки пожелтевшей травы, вихрем взметнувшиеся в небо.