Том, подумай над своим поведением (1/2)

Ветер бросил в лицо ледяные брызги фонтана, оставив в волосах мелкую морось; Абрахас пригладил прическу и отошел в сторону, вглядываясь в каждый уголок восточной стороны Малфой-мэнора. Каждое движение листвы, деревьев и кустарников заставляло взгляд метаться из стороны в сторону. У клумбы разноцветной изящной бегонии, образующей рисунок родового вензеля, мелькнула неясная тень.— Аврора? — но расслышать что-либо в ответ не представлялось возможности: шум фонтана перекрывал все звуки.Взмахнув волшебной палочкой, Абрахас заставил фонтан стихнуть, и высокие струи, как маленькие гейзеры, обрамляющие статую полуобнаженного мужчины, из чьего кувшина вытекал бесконечный поток воды, моментально опустились, слившись с рябой, успокаивающейся гладью. Присмотревшись, Абрахас различил фигуру павлина, тот, будто бы скептично взглянул на него, взметнул сложенным хвостом, задрал клюв и отправился прочь. Глупая птица изобразила истинно аристократичную гордость под стать поместью, в котором живет. Из всех его частей восточный сад, пожалуй, был самым любимым, вероятно, из-за брызг фонтана, смешивающихся с ветром и придающих этому месту прохладу, а может, из-за зеленого лабиринта выстриженных как по линеечке кустов самшита и бирючины, где можно было скрыться от глаз домочадцев и эльфов. Абрахас ещё с детства помнил излюбленное место для пряток и оставил эту часть сада Малфой-мэнора практически нетронутой. Сквозь высокие стены зелени практически ничего нельзя было разглядеть, возможно, Аврора, выбрала для уединения именно это место. Негромко, точно детская хлопушка с конфетти, рядом раздался звук аппарации, и, угодив едва ли не в фонтан, у самого бортика в луже появился неуклюжий Майни. Сиротливо поджав ушки, совсем юный эльф уставился на хозяина, едва скрывая раболепное восхищение.— Господин просил передать, что мистер Риддл нашёл мисс Аврору, — да, именно так эльфы называли Аврору, не приемлющую к себе обращений по фамилии, однако уважительное «мисс» они все же добавляли. — Они в западном крыле, в трофейном зале, молодой господин.

— Ступай, — бросил тот равнодушно, даже слегка раздраженно, словно Майни сообщил ему, что отец снова рылся в его документации, как это бывало не раз.В зале с охотничьими трофеями, ближайшему к выходу на западную сторону поместья, Абрахас не сразу увидел присутствующих. Чучело огромного бурого кабана скрывало от взгляда расположившихся на небольшой софе Тома и Аврору. Удивление вызвала её поза — положив голову на колени к Риддлу, она мирно дремала, свернувшись калачиком, а он поглаживал её по волосам, распрямляя выползшие из прически завитки пепельных локонов — если стояла влажная погода, на висках они иногда закручивались в спираль. На губах Тома блуждала легкая улыбка, едва заметная, но забирающая с его лица извечный арктический холод. Казалось, что он ничего и никого не замечает, увлеченный своим занятием, а умиротворение на лице Авроры — самая прекрасная вещь, которую он когда-либо видел. Идиллия, представшая взору, заставила Абрахаса замереть в нерешительности, так и не обнаружив своего появления. Случайным свидетелем он наблюдал исподтишка эту картину, боясь нарушить таинственное мгновение, каких он еще никогда не видел между ними. Сплошная ругань затмевала всё, что они пережили в Хогвартсе, и иногда делала из них двух едва знакомых людей, начавших общение с ссоры на почве какой-нибудь мелочи. Только сейчас угадывалась слегка потускневшая от времени искра доверия, дружбы, сблизившая их. Охотничьи трофеи наблюдали за ними в равнодушной мертвой тишине. Аврора лишь однажды была в этом зале и сказала, что нога её больше сюда не ступит, но Том так и не научился читать её, для него, как и для Абрахаса, чучела гиппогрифов, головы кабанов, медведей и оленей были просто предметами мебели, а не жертвами жестоких убийств ради забавы.Тихо скрипнул паркет под ногами Абрахаса, заставив Тома вздрогнуть, он рывком убрал руки от волос Авроры, точно испугался, что его застали за чем-то неприличным, интимным, взгляд черных глаз сделался холодным, настороженным, мимика обычного парня пропала с лица, обнажив каменную маску равнодушия. На напрягшихся в момент коленях закопошилась Аврора, но начав менять положение во сне, она внезапно подняла веки и встретилась с пустым взглядом стеклянных глаз кабана, стоявшего возле софы. До того она испугалась, что лицо её позеленело, глаза превратились в идеально круглые; скомкав складки юбки, она вжала голову в плечи, пытаясь понять, что перед ней — отголосок непонятно откуда взявшегося кошмара или же страшная реальность с огромными клыками, угрожающе желтеющими на огромной бурой морде.

Подавив писклявое «гоблинова задница!», Аврора прикрыла рот ладошкой и икнула. Том сидел, не шевелясь, видно раздумывая, какое оправдание придумать столь интересному положению, но, сбросив с себя недостойную неловкость, просто встал, скинув её голову с колен. Острый взгляд, гордая осанка — и ничего больше не осталось от той теплоты.

— Нечего засыпать под яблонями, когда тебя все ищут, — раздраженно бросил он скороговоркой, точно у него челюсти слиплись. — Слоняешься по чужому поместью, как у себя дома.

Том старательно избегал встретиться взглядом с Абрахасом, чувствуя, что тот его подловил.

— Позволь я сам решу, кому можно слоняться, как ты выразился, по моему поместью, Том, а кому нельзя, — насмешливым хозяйским тоном сказал Абрахас, откровенно забавляясь ситуацией.У того не хватило воздуха, чтобы ответить на подобное заявление.— А где твой папа? — Аврора почесала макушку. — Ой, как неудобно, надо бы извиниться.— Раньше надо было думать, — отрезал Риддл, словно кроме них в комнате никого больше не было.

Брезгливо и как-то растерянно покосившись на чучело кабана, Аврора поднялась на ноги и расправила чуть задравшуюся юбку. Потоптавшись с ноги на ногу и поежившись под взглядами мертвых животных, будто высверливающих в ней дыры, она с интересом посмотрела на Тома.— Отвратительное место. Ты меня сюда принёс? Значит, это был не сон...— Больно нужно, — отрезал тот. — Ты бы следила, где можно, а где нельзя так себя вести. Вечно с тобой проблем не оберешься, как будто нам только и интересно, разыскивать тебя в потемках.

Внезапно Аврора изменилась в лице, левый уголок губ вместе с правой бровью хитро приподнялись, она фыркнула и шагнула вплотную к Тому — надо отдать ему должное, с места он не сдвинулся ни на дюйм, сохраняя показное спокойствие. Лишь когда нос Авроры почти ткнулся в ткань рубашки на его ключице, он оттолкнул её, выставив перед собой руки.— Что ты делаешь?— Ага, значит, нёс на руках, — удовлетворенно заметила она, спокойно сложив руки на груди. — Твоя рубашка пахнет моим бальзамом для губ, Том, — она потыкала пальчиком в то место. — Я, конечно, еще не простила тебя, но уже не так сильно злюсь… — медленно, будто чайник на углях, закипало лицо Тома, багровея не то от гнева, не то от смущения, которое он старательно прятал за раздражением. Аврора не умела по-настоящему злиться на него, а наоборот, всегда пыталась перевести его настроение в иное русло. И сейчас она была верна себе, несмотря на то, что именно он был повинен в её побеге из-за стола. — Знаешь, если ты проводишь меня домой из «Трёх мётел» до «Кабаньей головы», я прощу тебя окончательно и не буду злиться. Просто наш камин сломался, — оправдалась она, но, не получив ответа, настойчиво продолжила: — Ну, Том, пожалуйста, знаешь, как там страшно? А вдруг на меня нападет какой-нибудь мерзавец, или утащит в лес огромный паук? Уже совсем поздно, да и дедушка будет ругать меня…Взглянув на нее с презрением, Том просто отошел на пару футов, борясь с искушением достать волшебную палочку и стереть с рубашки следы и запах бальзама для губ, к которому Аврора демонстративно принюхивалась. Она ехидно улыбалась, абсолютно точно угадывая каждое его действие. Кажется, это была игра, впервые за время их общения в каждом жесте и взгляде действительно была игра, намеренно смущающая его. Абрахас стоял и просто наблюдал, одобряюще ожидая следующих действий подруги.

Как так вышло, что не получилось раскусить эту не слишком хорошую актёрскую роль? Когда Аврора начала откровенно издеваться над ним? Том не верил своим ушам и глазам, стоял как громом пораженный, пытаясь понять — с каких пор она сделала из него объект для насмешек? Аврора не такая! Она никогда не делала ничего подобного!

— Ничего, я тебя провожу, Аврора, — предложил Абрахас вполне серьезно, если бы не эти лукавые искры в серо-голубых глазах. — Мистер Том Риддл слишком занятой человек и у него вряд ли найдется свободное время, да и это неприлично — просить его о такой услуге.— О, конечно-конечно, лорд Малфой, — неопределенно махнув ладошкой в сторону окаменевшего Тома, Аврора подцепила предложенный локоть Абрахаса и завела непринужденную светскую беседу: — Говорят, Пушкам Педдл не хватило всего двух десятков очков для выхода в полуфинал мирового кубка. Как жаль, такая замечательная команда. Слышала, что у новичка — Тедди Перри настоящий талант, его прозвали «Тедди — ловкач», он поймал снитч на пятой секунде матча, представляете?— На мой взгляд это всего лишь случайность, мисс Уинтер, — Абрахас в вежливом полупоклоне указал рукой на поворот в коридоре, чувствуя, как у него на затылке волосы встают дыбом от взгляда Тома, оставшегося стоять в неподвижности в трофейном зале. — Снитч просто запутался в рукаве его спортивной мантии, не мудрено...Подарив друг другу хитрые улыбки, Аврора и Абрахас зашагали по длинным коридорам дворца, окрыленные чувством собственной значимости. В сущности, они ничего особенного не сделали, но Авроре почему-то очень хотелось прыгать и хлопать в ладоши, от чего она воздержалась, услышав шаги позади себя. Гордо приосанившись, она продолжила болтать о недавно прошедшем квиддичном матче, получая в ответ такие же наигранные вежливые ответы. А шаги приближались… Как не старалась она запомнить расположение всех комнат, крыльев, ответвлений, лестниц, крылец и выходов, Малфой-мэнор оставался для неё настоящим лабиринтом, в котором порой приходилось заглядывать за каждую дверь, авось наткнешься на искомую. К её удивлению после поворота неизвестного направления, прямо перед ними возникла двустворчатая дверь кабинета Абрахаса. Галантно пропустив Аврору вперед, он даже не удосужился взглянуть на мрачного Тома, над головой которого собрались клубящиеся чёрные тучки, низвергающие гром и молнии на всякого ближнего. Покинуть поместье можно было только через дальние ворота, через камин в этом кабинете или в кабинете отца, и даже несмотря на насмешки, Том, видимо, предпочел не беспокоить Луи по пустяками. Главные ворота закрывались в девять часов вечера.— Спасибо за вечер и чудесный ужин, — Аврора собралась откланяться.— Я обещал проводить тебя, — подхватил Абрахас, когда за его спиной появилась худощавая фигура Риддла, чьё выражение лица не предвещало ничего утешительного. Плотно сжатые губы, слегка вздрагивающие крылья носа свидетельствовали о нешуточной внутренней борьбе с самим собой, и продолжать издевательства Аврора побоялась. Возможно, она впервые чувствовала некий моральный подъем от небольшого представления, где главным героем оказался Том. Надо же, он действительно нёс её на руках, ведь она проснулась по дороге в поместье, но не стала привлекать к этому внимания. Вновь задремав, она и не поняла, как очутилась в трофейном зале, лежащей у него на коленях. Про бальзам для губ она пошутила, ведь он стёрся ещё во время ужина, зато как дернулась в сторону ключицы рука Тома…— Спасибо, буду очень благодарна, — сообщила Аврора и зачерпнула из резной пиалы немного летучего пороха. — До свидания, Том.

Языки пламени взвились в каминную трубу, на мгновение обдав ярким светом полутемный кабинет, в котором, что странно, горел всего один канделябр с пятью свечками, и унесли Аврору в названный пункт назначения. Абрахас покинул кабинет следом, не удосужившись дождаться отправления второго гостя, присутствие которого в последние несколько минут он тщательно игнорировал.

Том чертыхнулся, вызвав укоризненный взгляд портрета прабабки Малфоя, он всё ещё не мог прийти в себя, совершенно не ожидая такого поворота событий. Отношение Абрахаса к себе он знал — подорванное доверие в свете последних нескольких встреч вполне предполагало подобное общение, но, кажется, Малфой слегка зазнался, позволяя себе откровенное высмеивание. Аврора — та еще подпевала, взяла с него моду. Оттянув на ключице ткань рубашки, Том принюхался. Вот хитрая лиса! Никаких следов и запаха не было… И тут он вдруг почувствовал, как ноги предательски подкашиваются. Она… она притворялась спящей, позволяя себе наслаждаться мимолетными ласками. Том приложил ладонь к лицу и вздохнул так, будто на него обрушились все тяготы мира. Ругать себя было бессмысленно, но эта оплошность, возможно, и вызвала у неё приступ самоуверенности. Да, так и есть. Только почему раньше в такие моменты она несмело брала его за руку или склоняла голову на его плечо, а теперь… В голове что-то щёлкнуло — это всё Абрахас, его ужасное влияние, он меняет её намеренно, потому что хочет обратить против Тома. Эти их взгляды, да они понимают друг друга без слов! А тогда, в дождливый день в Косом переулке, поведение Малфоя, забравшего промокшую Аврору с улицы, эта его ухмылка… вызвала бурю необъяснимых и очень неприятных эмоций. Ревность… Осознание этого почему-то заставило Тома напрячься всем телом и сжать кулаки в бессилии, он гневно взглянул на безжизненный камин, на дне которого едва искрилась зеленым пыль перегоревшего летучего пороха…***— Подожди, я уверена, он придет, ставлю галеон! — возвестила Аврора, поглядывая на небольшие позолоченные часики на подставке каминной полки. Время было позднее, однако не такое позднее, чтобы прогнать из «Трех метел» засидевшихся посетителей. Наоборот, здесь разгоралась новая жизнь, в пабе коренным образом менялась публика, привлекая на место приличных волшебников обыкновенных пьяниц, превращая любимый студентами Хогвартса паб в задушенный табачным дымом кабак. Однако здешние пьяницы, судя по внешнему виду, еще не скатились до уровня «Кабаньей головы». Аврору поначалу даже забавляла подобная иерархия здешних аборигенов.— Предлагаю повысить ставку, только деньги меня не интересуют, — протянул Абрахас, стряхивая несуществующие пылинки с жакета. — На желание.Изобразив искреннее непонимание, Аврора нахмурилась.— Я… лучше на деньги…

— Ты не уверена в собственной победе? Ты хочешь прибавить к сумме долга в двадцать две золотых ещё один галеон? Когда это ты так разбогатела?— Очень смешно, — на сарказм Абрахаса она никогда не обижалась, да он сам никогда не хотел её обидеть. — Ладно, по рукам!Изобразив смачный плевок в ладошку, Аврора замахнулась и совсем по-мужски залепилакрепкое рукопожатие, тряханув руку Абрахаса что есть силы.— Постой, когда это мы стали спорить на Тома Риддла? — поинтересовался он, усмехнувшись. Сию секунду в невысоком камине «Трёх метел» вспыхнуло пламя, заставив их сощуриться. Сжав кулачки, Аврора в предвкушении наблюдала за появившейся фигурой. Лишь когда языки огня стихли, пригнув голову, в помещение вошел незнакомый высокий волшебник, который был едва ли ниже Хагрида. Он оглядел пристально наблюдающих за ним молодых людей и, изобразив нечто вроде настороженного: «хм-м», — отправился к барной стойке, где его горячо поприветствовал подоспевший официант мадам Розалии. Минут пять ничего не происходило, и Аврора со вздохом констатировала свое поражение. Протянула руки к Абрахасу в ожидании кандалов и повинно опустила голову.— Ладно, так уж и быть, придумаю не самую страшную расплату, — он дружески потрепал её по волосам и развернул к выходу на темную улочку, где свет редких фонарей едва касался раздолбанного тротуара, на котором только чудом не растянулась Аврора; Абрахас подоспел вовремя и подхватил её. — Хорошо, что я пошел тебя проводить, ты же знаешь Хогсмид как свои пять пальцев! Как можно быть такой неуклюжей?!— Не ворчи, ты прямо как мои достопочтенные дедушки, — огрызнулась она и зажгла на кончике своей волшебной палочки огонек света. — Дальше сама могу дойти, вон «Кабанья голова».Слабоосвещенный тупик волшебной деревушки, в котором и располагался паб, всегда становился практически невидимым к темноте. Если зимой снег отражал хоть какой-то свет звезд и луны, то летом в черноте, казалось бы, нежилых домишек, было сложно различить хоть что-то — лишь тусклые блики волшебной лампы да камина в засаленных мутных окнах «Кабаньей головы» давали представление, что улица обитаема.— Навернешься ещё, лучше до конца провожу, а то у вас на крыльце половицы дохлые, кто знает, сколько они еще выдержат, — рассчитал Абрахас, на самом деле оттягивая момент возвращения домой. Уж очень ему не хотелось оставаться наедине с отцом, который непременно поинтересуется результатами поисков беглянки, пусть и так знает, кто и когда покидает дом. Отец всегда вёл светскую жизнь, развлекая себя любопытством. Была у него еще одна не очень приятная привычка — спаивать своих гостей, чтобы посмотреть, кто и как себя ведет.— Том… Уже в позапрошлом году, на крыльце навернулся и упал в сугроб. Он отломал вывеску, представляешь? Я думала, на него йети напали и неделю держали в леднике, — она хихикнула, вспомнив, как они встречали новый тысяча девятьсот сорок пятый год вместе…Продолжая описывать детали тех событий, Аврора не заметила, как притих спутник, делающий вид, что изучает окружающую обстановку, едва различимую во мраке. Было в этом месте что-то зловещее, точно из-за угла вот-вот выйдет маньяк, размахивающий топором, или кто-то пальнёт Инсендио, но кругом стояла тишина, только что-то скребло возле жестяного мусорного бака. Разве это подходящее место для такого светлого человечка, как Аврора? Даже проводя здесь только каникулы и некоторые праздники, она не должна находиться в подобной обстановке, потому что достойна лучшего, а не общества грязных пьяных свиней и нечистоплотного Аберфорта, превратившего свой паб в хлев. Может, днём Хогсмид и выглядит миролюбиво, привлекая своей милой захолустностью, покосившимися крышами, вывесками с облупившейся краской и гулом проезжающего два раза в день Хогвартс-Экспресса, но ночью здесь становилось тревожно, ещё и потому, что недалеко находился Запретный лес с разнообразием его ночной жизни, порой даже опасной. В Хогвартсе, стоящем впритык к лесу, подобного не ощущалось — слишком защищен был замок. Глубинка Шотландии скрыла волшебную деревушку и школу в нагорье.

С поглотившей его задумчивостью Абрахас и не заметил, как они оказались у самого крыльца паба, из которого, шатаясь и неуклюже переставляя ватные ноги, вышел пузатый маг и, похлопав по своему животу, схватился за край перил, чтобы не свалиться. Угрожающе скрипнули трухлявые напольные доски, прогибаясь под его весом, и Абрахасу пришлось потянуть Аврору на себя подальше. Окинув ребят замутненным взглядом, волшебник снял шляпу, икнув, поклонился, затем аппарировал прямо с порога, оставив в ушах, привыкших к тишине, неприятный звон. Поморщившись от терпкого запаха перегара, оставшегося после пьянчуги, Абрахас неопределенно взглянул в окно паба и не ожидая чего-то разглядеть.— Мистер Кэтберри, — сообщила Аврора, — он наш постоянный клиент. Представляешь, у него нет языка, потерял его ещё во времена учебы в школе, неправильно произнес заклинание.— Ошивается тут всякий сброд, — донёсся недовольный ответ.— Ты чего? Он хороший человек, он не всегда напивается, просто ему одиноко, — сочувственно произнесла она. — Он тоже потерял всю семью во время бомбардировок. Зато он отлично владеет невербальной магией, у него бы поучиться! Волшебную палочку совсем не носит, да и нет её у него, наверное.Она ко всем проникалась доверием, сочувствием, в каждом находила что-то хорошее или повод для сожалений, Аврора всегда была такой — доброй, замечательной и внимательной. Абрахас невольно представил себя на месте того пузатого волшебника, ведь когда он потерял Эвелин, эта странная девушка с чистой душой и сердцем старалась быть рядом, не позволяла унывать и вытягивала из депрессии.