История двадцать пятая (2/2)

- Ирина, Ира, я так боялся, что мы потеряли тебя, что ты погибла, и я больше никогда тебя не увижу, - сказал он вкрадчивым голосом.

- Не надо, - ответила я, - не надо. Я ведь здесь! Жива и почти невредима.

- Нет, Ира, надо! – твердо сказал Эрик Леншер, - Надо! Я принес тебе столько боли, столько страданий! Ты, наверное, ненавидишь меня?

- Не знаю, - честно призналась я, – может быть. Но в то же время, ты – мой отец, вы с мамой подарили мне жизнь, и я благодарна и ей, и тебе.

- Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, дочка? – серьезно спросил отец, и в этот миг его взгляд выражал неподдельную боль.

- Не буду лгать, не знаю. - Я потупила взгляд. – Может быть когда-нибудь и прощу, но сейчас – не знаю. И пока нам лучше закрыть эту тему.

- Хорошо, как скажешь, - согласился отец.

Тут внезапно мне в голову пришла одна мысль. Она стала меня волновать сразу, как я узнала, что прошло гораздо больше, чем три дня. Может быть, сейчас был не самый лучший момент, чтобы задавать его, но я все-таки решилась.

- А что Крид? – спросила я. – Он все еще здесь, в “Братстве Свободных”?

- Нет, - ответил Магнит, - он сбежал от нас почти сразу после переговоров.

- Куда?

- Вроде бы, куда-то в горы, точно не знаю.

- И ты не пытался его остановить? – удивилась я. – Ты же так дорожил его помощью! Теперь, когда с тобой случилось несчастье, его помощь действительно могла бы тебе понадобиться.

- Да, - ответил отец, - его сила пригодилась бы нам в это трудное время, если бы ее носитель окончательно не стал неуправляемым.

- Как это?

- В те дни, когда ты исчезла, он начал крушить все вокруг, без особого повода нападать на людей, нарушал всякую стратегию и оговоренные ранее планы. Он был просто взбешен и только мешал!

- Значит, он все-таки любил меня, по-своему, - почему-то сорвалось у меня с языка.

- Не думаю, - опроверг отец, - Скорее, он был похож на ребенка, у которого отняли любимую игрушку. Ведь с помощью власти над тобой, он мог мной управлять. Действительно мог, я временами за тебя боялся.

- Правда?

- Да, - ответил отец, - но не будем об этом. Иди сюда.

Он присел на кровати и протянул вперед руки, желая обнять меня. На уровне разума мне захотелось отстраниться, резко вскочить и выбежать из комнаты, но вдруг я почувствовала в сердце необъяснимое тепло, словно во мне проснулась та маленькая девочка, которой так не хватало отцовского тепла, и я придвинулась ближе, позволив папе прижать меня к своей груди. Это было так трогательно, что хотелось плакать, но уже от счастья.

- Вот так я обнимал тебя, когда ты была совсем еще маленькой, - вспомнил отец с печальным вздохом, - а теперь ты совсем взрослая.

- Да, - ответила я, подняв глаза на отца. – да и ты уже не тот.

- Ладно, иди, - произнес Магнит, высвобождая меня из объятий. – Уже совсем поздно, скоро начнет светать. Иди, ложись спать. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи… папа, - ответила я и вышла.

В тот момент я почувствовала, словно огромный тяжелый камень упал у меня ни то с плеч, ни то с души. Нет, я еще не простила Эрика Леншера за его поступки, просто впервые за шесть лет поняла, что он был и остается моим отцом в полном смысле слова. Сегодня я увидела в нем не просто Магнита, главу “Братства свободных”, могущественного мутанта, а отца. СВОЕГО отца, ПРЕЖНЕГО. Очень сильно постаревшего за все эти годы, но такого родного.

Тем временем в “Институте для одаренной молодежи”.

Виктория зашла в родной дом, огляделась по сторонам и с облегчением вздохнула, наконец-то она была дома и все плохое – позади. Тут же ей навстречу на своей инвалидной коляске на воздушной подушке выехал профессор Ксавье. Он был одет в синий халат, а в руках держал какую-то книгу. Присмотревшись, Виктория увидела, что это – “Последняя издевка” – история появления первых мутантов. В последнее время, Ксавье очень часто перечитывал эту книгу, стараясь понять первопричину розни людей и мутантов, строил свои теории на этот счет и пытался исправить ошибки прошлого.

- Я ждал тебя, - услышала Виктория его вкрадчивый голос, - я знал, что ты жива и вернешься.

- Откуда? – удивилась Викки.

- Твоя мать предвидела это еще когда ты только появилась на свет.

- Но как, папа? - слегка удивилась Виктория. – Ведь она не была ни провидицей, ни даже телепатом.

- Это тайна даже для меня, - ответил профессор. – Подойди.

Викки сделала несколько шагов навстречу отцу. В голубых льдинках его глаз она увидела облегчение.

“И все-таки, он волновался за меня!” – подумала она.

“Как же без этого” – услышала она мысль профессора, когда тот обнял ее.

- Папа, опять ты лезешь мне в голову! – обиженно воскликнула девушка уже вслух. – Сколько раз я просила тебя этого не делать? Надо опять восстановить ментальные блоки!

- Прости, я просто хотел проследить твое психологическое состояние, и убедиться, что в этом плане ты не пострадала.

- А ты сомневался, что я не сошла с ума?

- Нет, но признайся, было ведь нелегко.

- Пожалуй, но Мэл была рядом и помогала мне. Хотя сначала мы друг друга не долюбливали…

- Подожди, - остановил Ксавье дочь, - кто такая Мэл?

- Мэл – дочь Магнита, - весело пояснила Виктория. – Вообще-то ее зовут Ирина, но прозвище у нее Металлика, и поэтому сокращенно я называла ее Мэл.

- Ясно. – Они переместились в комнату Виктории, - А где вы были? На Дикой земле?

- Да, - ответила та. – Мы там лишились своих сил, и первое время даже думали, что не сможем оттуда выбраться.

- Мне знакомы эти ощущения.

- Знакомы? – удивилась Виктория.

- Да, - кивнул профессор, - однажды мы с Эриком тоже угодили туда. Правда, на меня остров произвел дополнительное действие, на время я снова встал на ноги, но как только мы выбрались…

- Можешь не продолжать, я поняла, - сказала Викки, оглядев своего отца.

- Там нам с Магнитом вспомнить о том, что когда-то мы были (и, частично, остаемся) друзьями, чтобы преодолеть все опасности, - продолжил прерванный рассказ профессор. – но по возвращению вновь разошлись в разные стороны.

- Так и мы с Ириной разойдемся, - немного печально изрекла юная мисс Ксавье.

- Это решать вам, - заметил профессор. – Дети не должны отвечать за вражду родителей.

- Ну, не знаю, - Викки вновь вздохнула, - ей нравится в “БС”.

- Решать вам, - повторил профессор, - а сейчас – ложись спать, ты устала, я вижу.

- Да, - согласилась девушка, - спокойной ночи.

- Спокойной, дочка! – ответил профессор. – Я люблю тебя, малышка!

“Я тоже тебя люблю,” – подумала Викки, когда за профессором закрылась дверь. Говорить этого вслух не стала, знала, он услышит ее и так.