Глава 4. Изгнание. (1/1)

Степан очнулся. В голове у него гудело. Вначале он начал паниковать, что проснулся не в кабаке, а в своей комнате, но увидев, что рядом с ним стоят его друг?— Рома и отчим?— Евгений Петрович, он понял, что его просто дотащили до дома.—?Привет всем,?— еле выговорил он.—?И тебе не хворать, сынок,?— злобно ответил фюрер и строго посмотрел на Степана.—?Это ж надо было так нажраться, вдобавок, без меня! —?возмутился Роман.—?Тише,?— еле-еле проговорил Степа. —?Башка раскалывается.—?Поглядите вы на это чудо,?— начал Евгений Петрович. —?Сынок, ты зачем буянил в общественном месте?! Ты понимаешь, что позоришь меня?Степан закатил глаза. Отчим заметил это.—?И не делай такое выражение лица!—?Бать, не ворчи, пожалуйста,?— огрызнулся Степан. —?Итак херово. Вы, двое, даже не представляете, где я был и что видел!—?Походу, пацан до белочки допился,?— сделал выводы Ромка.—?Согласен,?— сказал Евгений Петрович.Они стали пристально смотреть на нерадивого парня, и больше ничего не говорили. Эта молчаливая пауза стала очень сильно нагнетать проштрафившегося призывника, который недавно выписался из лазарета.—?Ну и чего вы, блядь, молчите?В ответ он ничего, кроме разочарованного вздоха фюрера, не услышал.—?Пиздец,?— процедил Степа.—?Брат, ты чего злой такой? —?удивился Роман.—?Вы даже не знаете, где я побывал, из-за каких обстоятельств я вообще пил, а сразу начали упрекать и ярлыки всякие вешать. В пизду, как говорится, такие именины! —?возмущался Степан.Рома бросил на товарища укоризненный взгляд, покачал головой и покинул комнату вместе с фюрером.—?Идиоты,?— беззвучно произнес Степа и снова погрузился в сон.Ему снилось недавнее приключение в околозагробном мире, встреча с кумиром и с матерью, которая умерла, когда Степка был еще маленьким ребенком. И о чудо! Он с ней воссоединился, правда на короткое мгновение, но факт остается фактом! Он разговаривал с ней! Вот только обнять не получилось… Для того, чтобы совершить это действие?— нужно самому умереть. Но Степан знал, что рано или поздно это случится. И зная, какие опасности таит в себе сейчас московский метрополитен, и особенно разрушенная Москва, он точно рано умрет. Ему так всегда казалось. Однако, он умудрился выжить в короткой позиционной войне против коммунистов. Значит, не такой он невезучий, как он о себе постоянно думал. Степан во время сна умудрялся размышлять о подсказке, которую ему оставил давно покойный музыкант. Он не сомневался, что эта встреча не являлась последствием алкоголя и галлюциногенов, которые содержались в мутировавшей глисте. Степе надо придумать, под каким предлогом попасть на Театральную, ведь отчим и лучший друг не поверят его рассказу, он это понял. Поэтому, нет смысла делиться с ними. Теперь это его личное, сокровенное… Осталось только придумать, как попасть на эту станцию. Театральная славилась тем, что в ней спрятались актеры театра и кино, которые до армагеддона, развлекали обывателя тем, что снимались во второсортных сериалах. Работа это была не пыльная, но и не особо благодарная. Не очень красивая ситуация выходила, когда выпускник театрального ВУЗа мечтающий сниматься в блокбастерах, вдруг, играет в театре или снимается в дешевых фильмах про российских блюстителей правопорядка. Но после того, как ракеты превратили Москву, а может даже всю Россию или весь мир, в груду обломков. Спектакли стали единственным заработком для этих недоделанных Бондарчуков и Джонни Дэппов. Удивительно, что не все в метро одичали. У многих жителей туннелей осталась потребность в утолении культурного голода. И они все шли поесть духовной пищи на Театральную, где ставили сценки и спектакли, или в Полис?— там были очень огромные библиотеки, коллекции книг которых постоянно пополнялись. А все благодаря сталкерам, которые рискуя жизнями и психическим рассудком, отправлялись в Библиотеку имени Ленина, чтобы принести оттуда огромные тюки книг. О монстрах которые населяли это великое хранилище информации, слагали легенды. Их даже прозвали библиотекарями, за то что они никогда не покидали пределы того здания. Сталкеры рассказывали, что от остальных монстров они отличались более ужасающим внешним видом, вдобавок, у них была повышенная живучесть! Правда из тех, кто сталкивался с этими существами, мало кто выживал. Степану всего-то нужен предлог. А с дорогой в Театральную проблем не должно возникнуть?— у Рейха и Красной Линии с деятелями театра и балета нейтральные отношения. С обоих государств люди отправляются, чтобы провести свой культурный досуг за скромную плату. С оплатой у Степана тоже не должно возникнуть проблем?— имелись некоторые накопления.***Степан проснулся уже на следующий день после того, как он повздорил с другом и отчимом. И скорее всего, Евгений Петрович начнем отчитывать его за то, что тот вел себя ?неподобающе?. В последнее время отношения с приемным отцом становились все хуже. И Степан чувствовал свою вину в этом. Однако, Евгений Петрович тоже не подарок?— имеет беспалую дочь, которую даже от пасынка тщательно скрывал, при это ввел на всех трех станциях, которые ему подконтрольны, доктрину о том, что надо истреблять генетических уродов. Двойные стандарты, так сказать. Степану не нравилось участвовать в этом беспределе: отлавливать ?уродов?, воевать с идеологическими противниками?— убивать их за то, что они поклоняются Марксу и Ленину, а не Гитлеру и Власову. И еще он задавался вопросом: почему люди поклоняются обычным людям так, будто они божки какие-нибудь? Настоящий, истинный Бог, наверное, гневается, что вся любовь и обожание идут не к нему, а к каким-то земным самозванцам. Отбросив свои размышления на тему политики и религии, Степан отправился искать своего отчима, чтобы поговорить с нам насчет визита на Театральную. Но Евгения Петровича нигде не было. Степан осмотрел все в комнаты в доме. Значит, он либо работает, либо проводит время с женой и дочкой. Может не ставить отчима в известность? Степка, конечно, благодарен фюреру за приют, но жизнь в Рейхе?— не такая уж и сладкая, как об этом трубят фашистские пропагандисты: эмиграция запрещена, болеть раком и генетическими заболеваниями нельзя, быть чернокожим нельзя, незаконно торговать наркотиками нельзя, критиковать действия фюрера, а также сплетничать о его семье, тоже строго запрещено! На станциях, которые придерживаются идеалов коммунизма, практически идентичные вещи происходят: шпионы следят за каждым словом, которое оброняет гражданин Красной Линии, соседи пишут в КГБ доносы друг на друга, переезд в другие станции, как в Рейхе, считается предательством и карается смертной казни, пропаганда других идеологий?— преступление. Степан искренне верил, что жить по нормальному и по людски, можно жить на независимых станциях?— ВДНХ, например. Там нет идеологических заморочек. Там подобие братства?— люди действуя сообща пытаются выжить в этом жестоком мире. Интересно, примут туда Степана? Он, просто, слышал, что гражданство независимой станции трудно получить. Степан кое-как прогнал поток нахлынувших мыслей. Он решил, что самый лучший момент подготовиться к путешествию?— это отсутствие Евгения Петровича. Степа оправился в свою комнатку, отворил двери шкафа, сохранившегося еще со времен ?совка?, и раскопал под грудой одежды деревянный ящик. Он открыл его: там лежала камуфляжная одежда, пригодится, чтобы скрыть свою принадлежность к Рейху?— в метро много кто в ?камуфле? ходит. Также, в ящике под одеждой лежали противогаз и пара фильтров к нему?— на случай, если придется путешествовать на поверхности. Из-за вредных испарений на верху дышать очень тяжело. И еще в ящике лежали револьвер, двенадцать запасных патронов и нож?— для ситуации, если придется сражаться за свою жизнь, Ведь московский метрополитен сейчас опасен. И еще в ?сундучке? лежали два рожка с патронами-деньгами?— на случай, если придется что-то покупать или давать взятки пограничникам. Он сложил все это добро в старый, еще довоенный, школьный рюкзак.Пока Степан готовился к своему походу, к нему незаметно подошел отчим.—?И куда вы собрались, молодой человек? —?строго спросил он.Степан повернулся к нему и увидел, что отчим очень злой.—?Пап, а я тебя искал, но… Не нашел—?Плохо искал, значит. Повторяю: куда ты, олух, собираешься?! —?последние четыре слова он немного прикрикнул.—?На Театральную!—?Зачем?—?Тебя это не должно волновать,?— невозмутимо и холодно ответил Степан. —?И кстати, где ты был?—?Я был у твоего друга. Точнее?— бывшего друга.—?Какого хера?!—?Мне и Роме не нравится твое возмутительное поведение! А рассказы о том, как ты буянил в кабаке, дошли до высших чинов Рейха! Ты мою должность фюрера, щенок, позоришь!Степана очень обидело то, что Евгений Петрович его так оскорбил. Он решил кинуть ?ответку?.—?А значит правду говорят, что ты о своем кресле и авторитете только печешься…—?Ах ты тварь! По всей державе сплетни про меня собираешь?!—?По всей державе?! Не смеши меня! Вы, неудачники, только три станции имеете. Держава, блядь, недоделанная. От ?крутости? Четвертого Рейха Адольф Гитлер в гробу несколько сотен раз уже перевернулся!—?Мразь,?— процедил фюрер. —?Давай, вали куда хочешь! Но запомни: Рома сам сказал, что больше не друг тебе. Теперь ты?— враг Рейха! А значит, будешь добираться до других станций через поверхность! Сомневаюсь, что ты выживешь и не тронешься, вдобавок, рассудком! Проваливай с глаз моих!