5. (1/1)

Тэхён не ошибся: Джин-Хо с удовольствием поддержала предложенную через Кима тему, впервые разговаривая с сыном на равных. Она как будто даже забыла своё недоверие к способностям Чонгука и рассказала о температуре, влажности помещения, в котором хранится инструмент, видах струн и ещё о куче того, что Чону никогда не пригодится. Но увидеть в матери воодушевление было настолько бесценно, что он внимал, пытаясь впитать хоть что-нибудь. Под конец своей лекции она даже улыбнулась ему, и Чонгук твёрдо решил, что заниматься музыкой стоит хотя бы ради того, чтобы наладить отношения с матерью.Впрочем и сам Чон был не против ходить к Тэхёну. Скрипка нравилась ему; она удобно лежала на плече, ласкала слух и действительно таила в себе что-то волшебное. Или Чонгук просто наслушался Тэхёна и отца, который встретил сына с ещё большим восторгом, чем мать.Вместе с этим он вспоминал Тэхёна, уют его дома и забавлявшую Чона чудаковатость, от которой с этим взрослым он не чувствовал того дискомфорта, который не оставлял его с другими. С людьми в принципе?— Чонгук не любил их всех. Они его не понимали, он не понимал их. Они просто не были ему нужны. А Тэхён влезал в его личное пространство, но делал это так ненавязчиво, что Чонгук иногда был готов расстаться со своей закрытостью. В качестве исключения.Во вторник Тэхён снова шутил, рассказывал о скрипке и музыке, а Чонгук снова слушал, но на этот раз не из уважения или желания угодить, а из-за настоящего интереса, который так напугал его, что он чуть не ушёл с занятия раньше времени.Чон и сам не мог понять, что вызывает трепет в груди. Действительно скрипка? Его инструмент действительно существует? Сколько лет было потрачено на борьбу с родителями, на безуспешные поиски, когда то, что ему нужно, было так близко… И сколько теперь нужно будет нагнать…—?Ты так задумался, мой милый,?— мягко проговорил Тэхён, касаясь его предплечья.Он часто касался Чонгука. Всегда осторожно, как будто Чон хрустальный, как будто вот-вот сбежит, если совершить резкое движение. Но Чонгуку не хотелось бежать, хотелось остаться. И хотелось понять, почему сердце ёкает, когда Тэхён протягивает к нему руку.—?Неужели эта простенькая гамма произвела на тебя такое впечатление?—?Вы можете не звать меня милым? —?попросил Чон, выбрав борьбу хоть с чем-нибудь. Внутренний враг пока скрывался, поэтому Чон отвечал внешнему, который продолжал смотреть на него всё с той же искренней родительской заботой. —?Мне не пять лет. И даже не семь.—?Конечно, прости,?— понимающе кивнул Тэхён, убирая руку. —?Так что же тебя так увлекло, Чонгук?—?Мы будем заниматься музыкой или болтовнёй? —?не поддаваясь странным мыслям, нахмурился Чон, повторяя гамму, показывая, что больше он ничего обсуждать не станет. Может, в глубине души он и хотел раскрыться, но пока это желание находилось слишком глубоко.Им обоим оставалось только ждать. Тэхён не настаивал и не давил, тут могло помочь лишь время. За годы работы?— а он преподавал с шестнадцати, иногда удивляя даже матёрых музыкантов,?— Ким успел достаточно хорошо изучить человеческую натуру, чтобы понять, когда пора остановиться. Это было легко, но в остальном Чонгук был самой сложной загадкой.Он смотрел дикарём, был у себя на уме, ничего не рассказывал да и слушал безучастно. Улыбку на его лице Тэхён видел всего несколько раз, и то настолько слабую, что это можно было принять за мираж. Но вместе с тем Чон тянулся к Киму, может, даже не осознавая этого.Тэхён часто думал, как расположить Чонгука к себе. Пытаться разговорить его точно не стоит?— любые попытки Чон пресекает. Рассказывать что-то своё? Этим можно быстро надоесть, хотя иногда этот приём вынуждает собеседника добавить что-то из своей жизни, вроде ?и у меня такое было?. Но Ким не верил, что это сработает.Проблема решилась неожиданно. И намного легче, чем рассчитывал Тэхён. Две недели спустя Чонгук всё ещё приходил, дважды в неделю?— по вторникам и воскресеньям. Он даже задумался над тем, чтобы купить свою собственную скрипку и (но в этом он, конечно, никому не признался, даже Трикси, хоть та и не могла никому рассказать) задумался над именем. Это вышло как-то само собой, но первое и самое сильное побуждение напомнило творческий псевдоним Тэхёна?— Ви. Пожалуй, скрипке пошло бы такое имя. Но главной мыслью, волновавшей его, всё ещё был Пусан и соревнования, на которые мать не отпускала его.В то воскресенье Чон пришёл к Тэхёну особенно озабоченным. Это был последний день, когда ещё можно было записаться в команду, прежде чем подадут списки участников.—?Мой мил… —?начал Тэхён спустя пять минут занятия, а потом поправился:?— Чонгук. Что случилось? —?не рассчитывая, что Чон расскажет (он всегда игнорировал такие вопросы), спросил Тэхён. Потому что не мог не спросить.—?Через два месяца в Пусане соревнования по конкуру,?— Чонгук, видимо, достигнув того отчаяния, которое не позволило смолчать, вдруг ответил. —?Чемпионат Южной Кореи, там будут самые сильные спортсмены, тренер говорит, что у меня есть все шансы попасть в тройку призёров в своей категории, но мама меня не отпускает,?— смотря в пол, рассказал он, а потом поднял взгляд на Тэхёна и уже открыл рот, чтобы извиниться (скорее перед собой) за болтливость.—?И всё? —?удивился Тэхён. —?У тебя такое выражение лица, как будто кто-то умирает.—?Вы не понимаете! —?воскликнул Чонгук, едва не ругнувшись. Этот старый болван, конечно, ничерта не смыслит в таких вещах. —?Для вас это какие-то мелочи, но для меня…—?Нет-нет,?— перебил его Тэхён. —?Проблема только в Джин-Хо? —?уточнил он.—?Да. И эта проблема похлеще любой другой. Даже если бы я сломал ногу, было бы проще,?— сокрушался Чон.—?А почему она против?—?Сначала из-за оценок, а теперь?— потому что со мной некому поехать, а один я, видите ли, слишком мал,?— передразнивая мать, объяснил Чонгук.—?Тебе семнадцать,?— вскинул бровь Тэхён. —?Причина только в этом, ты уверен?—?Она так говорит,?— вздохнул Чонгук. —?В том-то и дело, что мне семнадцать?— мои одноклассники в этом возрасте уже чего только не делают…Чонгук снова беседовал с полом, а потом злобно глянул на Тэхёна, словно обвиняя в том, что сказал ему больше, чем когда-либо говорил хоть кому-то.—?Я поговорю с ней,?— решил Ким, откладывая скрипку и беря телефон.—?Прямо сейчас? —?часто заморгал Чон. —?Она поймёт, что это я нажаловался и будет ещё хуже!—?Не будет,?— пообещал Тэхён, прикладывая палец к губам. —?Джин-Хо? Как ты, дорогая? Даа? Не переживай, они всегда опаздывают, ты давно должна привыкнуть… —?голос в трубке, видимо, негодовал по поводу приглашённых музыкантов, которые должны были сопровождать миссис Чон на одном из выступлений.Тэхён спокойно слушал, не перебивая, и Чонгук, до этого смотревший с боязливой надеждой, погрустнел и сгорбился.—?Да, ты угадала,?— заговорил Тэхён через минуту. —?Я звоню не просто так. Представляешь: через два месяца меня попросили выступить в Пусане. Один мой старый знакомый. Но я, признаюсь, хотел поддаться лени и отказаться, а тут оказывается… Да-да, Чонгук рассказал,?— на этих словах Чонгук дёрнулся и посмотрел жалобно. Зря он всё это затеял! Тэхён продолжал:?— Лошади это здорово. Я бы и сам покатался, но боюсь упасть. Скажешь тоже! Из меня уже почти песок сыпется. Так ты не против, если я поеду и прихвачу Чонгука с собой? Ты меня знаешь: со мной он не пропадёт. Понял. До связи,?— Ким отключил звонок и посмотрел на Чона.—?Ну, что она сказала? Что? —?набросился на него Чон, подаваясь вперёд и хватая Тэхёна за плечо. —?Она согласилась?Тэхён утешающе похлопал его руку, выражая вселенскую скорбь, а потом всё-таки не сдержал улыбку:—?Ты едешь в Пусан, мой милый.