Глава 7 (2/2)
До Якова Петровича с опозданием, но дошло понимание причины того, почему парни так не хотели идти к аналитикам Дневного Дозора.— Были.
— Не смогли дать столько, сколько они запросили. Не выдержали. Сделка не состоялась.
Отчаяние в голосе братьев можно было потрогать, оно буквально висело в воздухе.— Подождите, мальчики. То есть... За конкретную работу, выяснить как попасть на Изнанку, они уже назначили цену, которая для двоих оказалось неподъемной. Но, может она будет посильной для троих? — Яков Петрович думал вслух.Да. Он сейчас еще был слишком слаб, да и силы нужно было беречь,но можно ведь было и поторговаться! В конце концов, сейчас от аналитиков требовалась сущая малость — всего-то найти в этом новом мире его самого.— Поехали! — Яков Петрович принял решение.Парни переглянулись и синхронно вздохнули. Решали, видимо, кто будет сообщать неприятную весть. Яков Петрович уже научился их считывать.Говорить начал Андрей. Наверное, подумал, что терять ему нечего, наказание себе он и так уже заработал.— Нельзя. Они такого не любят. Нужно сначала позвонить и договориться о встрече.— Так звони! — Яков Петрович еле сдержался, чтобы не выругаться. — И перестаньте трястись, не буду я вас наказывать. Ни того, ни другого. Хотя, заслужили, конечно. И даже жрать сегодня не буду. Вам нужны силы. Нам всем они теперь нужны...***Аналитики нашли себе убежище в крайне странном месте. В подобных уголках нового чудного мира Яков Петрович еще не бывал. Близнецы назвали это“спальный районом”, а совершенно одинаковые угрюмо-мрачные многоэтажные дома — “хрущевками”. Яков Петрович, глядя на унылый пейзаж под неприветливым с утра небом, четко ощутил, что жить в такой вот Москве не смог бы.
Их пригласили к часу дня. Как на обед. Яков Петрович где-то в глубине своей души искренне восхищался такому беспринципному и четкому подходу к делу. В общем-то обедом они все и были… А где-то еще глубже — боялся. Терять силы ему сейчас просто смертельно не хотелось, но выбора не было. Если бы ему предоставили хоть толику этого самого выбора, Яков Петрович вне всякого сомнения предпочел бы душевной боли физическую, но тут опять же наверняка будет как пожелают аналитики. Им-то виднее, где можно урвать кусок побольше и послаще… И почему-то Яков Петрович был уверен, что отказывать себе те ни в чем не станут. Но будут аккуратны. Он же еще нужен Завулону...Дверь им открыл невысокий лысый парень, закутанный почти по уши во все черное и с крайне неприятным взглядом. Кивнул коротко вместо приветствия, кивком же разрешил пройти, указавна приоткрытую дверь в конце коридора. Все остальные двери в этой квартире были заперты. Причем не просто так, Гуро чувствовал довольно сильные охранные заклятья. Он бы, пожалуй, и смог с ними справиться, а вот близнецам подобное гарантированно было не под силу. Какие бы ни были у этих Тринадцатого и Шестнадцатого тайны, хранили они их надежней некуда.— И снова вы?В просторной комнате их встретил еще один лысый парень, чуть постарше и чуть повыше. И, в отличие от первого, тот был почти без одежды: его наряд составляли вытянутая майка и странные, длиной чуть ниже колен, просторные штаны. Гуро был шокирован нынешними нравами: в таком затрапезном виде встречать гостей?! Парень в начале не показался ему серьезным, но взгляд, которым тот окинул близнецов и его самого тут же расставил все по местам:жутковатый был взгляд —вот такжекошка смотрит на мышь, прежде чем, наигравшись, откусить ей голову.—Еще раз обговорим условия сделки. — голос у парня был приятным, но от него почему-то все волоски на теле Якова Петровича разом встали дыбом, а близнецы, просто вцепились друг в друга. Такой скрытой опасностью веяло от нарочитого добродушия и бархатных ноток. — Мы обещаем, что сделаем ВСЕ, что сможем и даже немного больше, чтобы выполнить ваш запрос, а вы дадите нам то, что мы пожелаем.
В ответ на гробовоемолчание парень добавил, широко улыбнувшись:— Без фатальных исходов, уйдете на своих ногах. Но, возможно не сразу.— Простите, господа, вы не представились. — Яков Петрович с ужасом осознал, что малодушно тянет время. Ему было совершенно плевать, кто из них кто, но он все же задал вопрос.— Меня можете звать Шестнадцатым. — Хозяин квартиры переступил по полу босыми ногами.
Все также улыбаясь, он обернулся к стоящему у стены с совершенно каменным лицом напарнику, не издавшему за все время их присутствия в этой странной квартире ни звука, и почти проворковал:— А это — Тринадцатый.Он тоже вам очень рад. Кто первый?
Этот Шестнадцатый перешел к цели их визитатак резко, что Яков Петрович почти вздрогнул. Все же в его время дела так не делались… Пока он пребывал в задумчивости и некоторой растерянности, вперед шагнул Андрей, выскользнув из хватки Алексея.
— Я пойду.
От улыбки, с которой Шестнадцатый приобнял Андрея за плечи, увлекая к малозаметной двери в дальней стене комнаты, Якова Петровича передернуло. На Алексея было страшно смотреть, он, побелев, почти упал на продавленный диван, зябко обхватив себя обеими руками.Тринадцатый неслышно шагнул к нему, усевшись рядом. Гуро едва успел уловить взглядом текучее, как вода или струйка дыма, движение. Не все так просто было с этими двумя…Андрей кричал. Дверь в другое помещение была плотно закрыта, но крики доносились отчетливо, так что закладывало уши и болело сердце. При этом Яков Петрович прекрасно понимал, что за пределами этой квартиры никто и ничего не услышит.Его знобило. Он так и не смог заставить себя сесть. На Алексея невозможно было смотреть. И невозможно было оторвать взгляда от того, как ласково гладит его по голове, по спутанным волосам, чуткими нервными пальцами музыканта Тринадцатый, почти прижав к груди, и сладко улыбаясь, шепчет что-то во взмокшее от пота и слез лицо.
Яков Петрович чувствовал себя последним подонком. Ведь примерно то же самое и он проделывал с мальчишками, но никогда не думал, что это настолько ужасно. Не осознавал. Кроме того, он никогда не делал им настолько больно, держался в рамках “приличий”. А Шестнадцатый за стеной все рамки давно переступил...Андрей перестал кричать, но так оказалось еще хуже. Алексей беззвучно рыдал, трясся в ненавистных объятьях Тринадцатого, не имея сил и возможности выбраться. Как муха в паутине…
Хуже всего было понимать, что он совершенно ничего не может сделать и как-то изменить. Яков Петрович сейчас остро осознавал собственную беспомощность. Даже если бы он предложил себя вместо мальчишек, это бы не помогло.Условия у сделки были жесткие.Но Яков Петрович все же сказал, уставившись на развалившегося на диване Тринадцатого:— Молодой человек, может быть, я мог бы… заменить их? Я вкуснее.— Знаем. — Тринадцатый поднял от макушки Алексей тяжелый осоловелый взгляд, нарочито медленно улыбнулся и добавил: — поэтому вы останетесь на сладкое.Гуро оставалось лишь сжать зубы. На него накатил бесполезный и бессмысленный сейчас приступ яростной ненависти, ответом на который был лишь довольный, какой-то ужасающе томный, из-под ресниц, взгляд Тринадцатого.Яков Петрович отвернулся и усилием воли взял себя в руки: нужна была холодная голова.
Когда дверь с легким скрипом открылась и на пороге все также поддерживаемый аналитиком за плечи появился Андрей, Алексей рванул к брату. Шестнадцатый перехватил его на полпути, а Тринадцатый поймал падающего Андрея в свои тесные объятья. Он лишь выглядел ленивым и сытым. То, что жило под хрупкой оболочкой человеческого тела, еще не наелось. Гуро наконец рассмотрел то, чем был Тринадцатый на самом деле… Он о таких тварях только в книгах читал, даже Шико подобных никогда не видел собственными глазами, а он был значительно старше… И вот это Завулон пригрел за пазухой! В центре Москвы! Наверняка знал, с чем имеет дело, не мог не знать! И ведь сумел же как-то договориться… Дети Хаоса не подчинялись никому, даже Сумрак их отвергал, а Артур нашел подход. Яков Петрович в очередной раз восхитился талантами Завулона, едва удержав готовое слететь с губ проклятье в его адрес.Алексей не кричал. Андрей в объятьях Тринадцатого даже не бился, но Яков Петрович всем собой чувствовал его беззвучную агонию. Слышал, как тот орет внутри себя от невыносимой боли, одной на двоих. В груди клубилась, нарастая как снежный ком, холодная ярость.Его они жрали вдвоем, оставив тихо всхлипывающих, вжимающихся друг в друга, слепых от боли и слез близнецов на диване.На том, что они делали, Гуро старался не сосредотачиваться. Боль затмевала разум, но она же могла помочь. Нужно было лишь не противиться ей, принять и воспользоваться как оружием, как лазейкой, чтобы выведать что-то полезное и потом отомстить. Яков Петрович знал, что до сути этой твари ему никогда не добраться, дажепо краешку не пройти. Слишком древняя сила. А вот второй, тот который сейчас, едва не прикусив от усердия язык, резал вполне видимым и осязаемым скальпелем его грудь, не оставляя при этом никаких следов, лишь причиняя расходящуюся волнами дикую боль, был более доступным. Он не опасался сейчас ничего, никак не закрывался, пребывая в полной уверенности в собственной безопасности. А Яков Петрович слышал его сердце… Вплетая дробный перестук собственного сердца в редкие удары чужого, он ловил обрывки воспоминаний, подбирал ошметки далекого прошлого, пытаясь составить картину и проникнуть глубже, как можно глубже. Туда, где можно будет незаметно оставить памятный подарок — собственную боль, умноженную стократно. Подарок откроется сам. В этот же день, через год. Этой милой штуке его тоже научил Шико, как и многому в его долгой жизни. На нем Яков Петрович ее впервые и испробовал...Как отомстить второму Яков Петрович придумать не смог. Он вообще потерял способность мыслить, когда за него взялся тот, что назвался Тринадцатым.Физические страдания, причиняемые Шестнадцатым оказались цветочками… Дитя Хаоса рылось в его сознании, выискивая самые слабые места, то, что он гнал из памяти веками, стараясь забыть, поднимая на поверхность всю душевную муть, заставляя снова и снова переживать все потери, мелкие и большие,все несчастья, что приключились с ним на его веку. Когда оно добралось до Коленьки, показало его смерть, Яков Петрович потерял сознание, ощущая во рту соленый привкус крови. Наверное, он тоже кричал… и за это даже не было стыдно.
***Как они покидали проклятую квартиру, Гуро не помнил. Более-менее в себя он пришел на лавочке во дворе под окнами этого дома, поддерживаемый с двух сторон бледными до прозрачности близнецами.— Они сказали… — Андрей закашлялся, отчего чуть не упал с лавки, Гуро едва успел схватить его за руку. Тело действовало на автомате, без участия мозга. — Сказали, что сбросят информацию завтра утром или вечером. Все, что найдут…— Тринадцатый что-то говорил про Изнанку… — голос у Алексея дрожал, и прерывался,парень его явно сорвал.— Простите, я не очень помню.Домой они ехали на такси. Это оказалось удобнее, чем в экипаже, а главное, куда быстрее… Жалко только, что водитель, в отличие от кучера, имел возможность терзать пассажиров разговорами, а сил на заклинание запечатывания рта у Гуро сейчас не было.