Кроули/Т.И. (3 часть) (2/2)

Ночные посиделки на холодном камне явно не пошли тебе на пользу, и уже завтра стоило ожидать неминуемых последствий переохлаждения в виде температуры и насморка. - Зная тебя, готов поспорить, что тут не обошлось без одного любителя "помогать ближнему своему"?

- Азирафаэль ни в чем не виноват. Он просто хотел как лучше, а все остальные глупости уже сугубо лично моя инициатива.

Кроули усмехнулся, делая в уме пометку непременно обсудить с ангелом его неуемное желание осчастливить всех и каждого, пусть даже вопреки их собственному желанию, после чего прошел в комнату и опустился рядом с тобой на край постели.

- Т.И., я ...

- Я все знаю про пари. И пока ты не начал вновь ругать Азирафаэля, я хочу сказать тебе, что ответом на твой вчерашний вопрос будет - "ты".

- Что?

- Я выбираю тебя, Кроули. Но не потому, что ты богат или можешь одним щелчком пальцев сотворить все из ничего. Нет. А просто потому, что знаю, что никого и никогда в жизни я не любила так сильно, как тебя. Кроули опустил голову вниз, скрывая свою реакцию на сказанные тобой слова, и когда тебе показалось, что ответного признания уже никогда не последует, мужчина резко подался вперед, увлекая тебя в самый сладкий и страстный поцелуй в твоей жизни. Не желая отставать, ты сама потянулась навстречу демону, зарываясь пальцами в его короткие огненно-рыжие волосы на затылке, и не заметила, как уже вся ваша одежда оказалась разбросана по полу.

*** Оторвавшись друг от друга с большой неохотой, вы с Кроули поудобнее разместились на широкой кровати (демон притянул тебя к себе под бок, крепко обняв за плечи, а ты устроила голову у него на груди, блаженно жмурясь, как сытая кошка) и замерли, боясь, что все происходящее может оказаться всего лишь сном.

- А знаешь, последний раз меня караулили возле дома в ночь на 24 августа 1572 года, когда во Франции произошла стычка между католиками и гугенотами.

- И на чьей стороне ты тогда был?

- Не помню, уж больно много вина мы в тот вечер приговорили с Азирафаэлем. Но знаешь, каким бы занудой он иногда ни был, я бесконечно благодарен этому пернатому книголюбу за то, что, он, вопреки всему, влез туда, куда его не просили.