Будучи Хьюгой - 7 (1/1)

Глава 7Онсен был заполнен клубами пара, и температура воды была приятной: ни чрезмерно горячей, ни слишком холодной. В самый раз для тренировки и разговора по душам. Именно этим и занимались оба правителя Скрытых деревень Суны и Конохи.- Как ты д…ма…йешь, меша..йет ли Хьюге член при вып… вып…лне… нйи его тех…ники? – задумчиво проговорил Каздекаге Деревни Скрытого Песка. Его язык слегка заплетался, хотя выпил он не так уж много. Хокаге пьяно хмыкнул. Было похоже, что их совместная тренировка по поглощению саке пока проходила успешно.Разумеется, идея принадлежала Хокаге. Узумаки заверил Сабаку, что при прояснении его проблемы неизбежно придется пить. А к этому следовало подготовиться. Провериться на толерантность к алкоголю и его количеству, так сказать... Вот они и готовились.Спокойная атмосфера онсена как нельзя лучше для этого подходила. Снова, по мнению Хокаге. Судя по всему, он был в таком экспертом. Эта мысль пробралась в голову Гааре и никак не хотела ее покидать.- А ты что с..ск…жешь? – Гаару слегка повело, и он оперся локтем о бортик бассейна. Красные волосы Кадзекаге потемнели от влаги и прилипли ко лбу, обнажая иероглиф «любовь». Взгляд Хокаге залип на нем.- Чт.. тебе ск…зать? Мне все…да было интерес..сно, Уч… иха спит го..лый или в одеж…жде, - Наруто тоже запинался, сказывалось выпитое.- Ну, ты пнима...йшь, - красноволосый повертел перед собой ладонью. – Он ведь в-вра…щается и все ткойе… Хотя ваш этот, как его… в зйи..ле..ном…- Гай-сен…сей? – помог блондин.- Нет… этот ста..рый слиш…км… я про того, кто па..молож…- О, Гаара, тебя тянет на моло…Хокаге не успел договорить, поскольку его прервал удар ладонью по затылку, произведенный кадзекагевской рукой.- Этот, да как же его… А, вот... Рок Ли. Так он и… хо…дт в сво..йем этом зеленом три…ко? – продолжил Гаара так, словно подзатыльник Наруто дала не его рука. – Оно же ОБТЯГИВАЮЩЕЕ!!

Последнее слово Каздекаге просто проорал. Это было на него не похоже. Наруто насторожился.- Это неп… неприли…чно, - закончил красноволосый значительно тише.Наруто смотрел на друга мутными от саке глазами. Гаара тяжело вздохнул и предложил:- Пра…должм тре…нирвк..?- Продолжим. Выпьем за сот… сот… руд… сотрудничество!- Кампай!- Кампай!По онсену пронесся бульканье жидкости и звон чашечек. Далее последовали звук торопливых и жадных глотков.- Фуууу… - выдохнул Наруто и посмотрел на Гаару.Щеки того раскраснелись, поза была совершенно расслаблена. Блондин облокотился о бортик спиной и мечтательно произнес.- А… йще мне йнтерес..но, какой из Уч…йихи любов…вник…- Нор… нормальн…й… - ответил Гаара, проводя по темно-красным волосам. – Т… гово…рл, Учихи… ф-фсе делают… хр.. хршо.- И его размееер…Несуществующие брови Кадзекаге взлетели вверх от удивления.- Ты ж… длжен знать ро..ст своих шин…оби. Ну… и Учихи то… тоже.- Я не об… абэтом, - отмахнулся Хокаге.- А о чем? – недоумевал Гаара.- Слушай… - Наруто наклонился к самому лицу друга и стал старательно таращиться ему в глаза. – Гаара… ты у..же с кем-нибу…нибудь спал?Гаара задумался. Он всегда спал один. Хотя в детстве он спал с медведем. Плюшевым. Еще до того, как в него запихнули однохвостого демона-тануки. Но тот был енотом. Потом спать приходилось урывками. Так что это означает – что он спал не один? Или все же один, поскольку демон не в счет? Плюшевого зверя Гаара в расчет не брал, поскольку Узумаки яно имел ввиду кого-нибудь живого… Мысли медленно плавали в голове, и никак не хотели дать сосредоточиться. Гара помотал головй, отгоняя туман в голове.- Яяяяясно… - протянул Наруто. – Йиз… йиз врщенцу будет с чем ра… б…ть. Вы…вылзим!Гаара молча кивнул. Судя по всему, тренировка завершилась полным успехом.На следующее утро Хокаге отказался кого-либо принимать, поскольку сослался на чрезвычайную занятость на переговорах с Кадзекаге. В комнаты, отведенные для гостя из Суны, никому входить не рекомендовалось, поскольку перед дверью снова стояли АНБУ. Голосов из-за двери не доносилось, что само по себе было странно, поскольку месторосположение Хокаге всегда было явным в силу громкости голоса последнего. Но к эксцентричности своего правителя вся Коноха уже успела привыкнуть.хххЕго отправили в Академию через год в положенное время. Он отправился туда на год раньше Хинаты-сама. И стал самым лучшим учеником. Совершенная осанка, совершенная по вежливости речь, совершенное по меркам клана поведение, совершенная манера одеваться, совершенные манеры. Все это вызывало в нем противоречивые чувства: он одновременно ненавидел и упивался этим. Для него совершенство означало чистоту, а он хотел быть чистым, как лотос, что растет из грязи и горделиво поднимается над водой чистым. Ему отчаянно хотелось быть чистым, стереть запятнавшую его лоб печать подчинения. Ему так отчаянно хотелось быть свободным, любимым хоть кем-нибудь. Ему было очень любопытно, кто же был тот незнакомец, что спас его, притащив обратно в клан. Каким-то образом воспоминания об этом сохранились в его памяти, как и ощущение прохладной ладони, однако с течением времени голос было вспомнить было все труднее.В Академии было скучно. Зато за ее пределами... Он выяснил, кто принес его домой. И выбрав момент, отправился к дому Хатаке Какаши.

Мужчина впустил его. По меркам клана Хьюга, где комната Неджи могла вместить в себя несколько комнат джоунина, квартирка была крошечной. Вокруг Какаши бегало несколько собак, и Неджи с удовольствием приласкал их всех. Особенно ему понравилась та, с острыми ушами, которая напоминала овчарку.

Какаши молча наблюдал, как Неджи переходит от одного пса к другому. Неджи боковым зрением наблюдал за взрослым.- Неджи-кун, - немного растягивая слова, произнес Какаши. – Ты здесь не только для того, чтобы обласкать моих любимцев, верно?Неджи выпрямился и произнес:- Я очень благодарен вам, Хатаке-сан, за то, что тогда в лесу вы спасли меня.- Мааа, - махнул рукой Какаши, отмахиваясь от его слов. – Это такая мелочь. Впрочем, обращайся.Неджи поклонился и снова произнес:- Я обязан вам не только жизнью, но и здоровьем.Даже через маску было видно, как нахмурился джоунин.- Покажи.Неджи поднялся и стал складывать печати. Брови Какаши поползли вверх.- Бьякуган!- Не может быть…- Мой отец неоднократно говорил мне, что я одарен больше других. Помогите мне, прошу вас. Я знаю, что никто не будет со мной заниматься у нас в клане.Неджи встал на колени, его ладони изящно легли на деревянный пол, мальчик снова поклонился.- Очень прошу.Хатаке нервно зашагал по комнате, меряя ее шагами. Неджи терпеливо ждал, склонив голову. После нескольких минут хождения туда-сюда, джоунин остановился и медленно произнес:- Это плохая идея…Тело Неджи напряглось, и его сковало разочарование. Никто не хотел с ним заниматься, никто не желал брать на себя ответственность за него. Неужели в очередной раз его отодвинут на задний план ради более важных вещей?После некоторого раздумья мужчина медленно произнес.- Только когда я в деревне. Не обещаю много. Никаких сенсеев. Просто Какаши.Неджи кивнул и поклонился. В груди запело от радости.- И, разумеется, об этом никто не должен знать.Неджи снова кивнул. За все время он не произнес ни слова, только в самом конце у него вырвался вздох облегчения.хххНеджи усмехнулся про себя, вспоминая, как он тогда перепугался.

Все казалось призрачным, зрение менялось скачками, он стал видеть сквозь предметы: вторая волна развития Бькугана настигла его на второй год Академии. На этот раз он был готов. Тренировки под руководством Какаши-сана оказались очень полезными. То, чего ему недоставало, Неджи, насколько мог, вычитывал в библиотеке клана. Никто и предположить не мог, что в восемь лет Неджи уже мог видеть каналы чакры и сами точки их пересечения – тенкетцу.

Какаши-сан был строг, и за это Неджи был ему благодарен. Их тренировки обычно проходили в лесу, на окраине селения Скрытого Листа. Как всегда, Какаши смотрел, чего мальчику удалось достичь за время его отсутствия, делал замечания и инструктировал в технике боя.

Не смотря на то, что шиноби часто давал расплывчатые инструкции и ограничивался общей теорией, этого Неджи вполне хватало. Он и сам понимал, что Какаши-сан не может знать особенности их фамильного стиля боя. Но вполне компенсировал недостаток информации, подглядывая за тренировками Хияши и Хинаты, особенно, когда ее тренировал отец. Но так было только на первых порах.Сведения из свитков и подсмотренные движения не укладывались в понятную для Неджи схему, в ней недоставало слишком многих деталей, и после одного-двух раз он перестал подглядывать за тренировками Хинаты и старшего Хьюги. Ему предстояло найти свой собственный стиль.А ровно через год у Хатаке-сана появилась своя собственная команда, и времени на Неджи почти не осталось.После инцидента в лесу он попросил разрешения у лорда Хияши на пользование библиотекой на постоянной основе и систематически штудировал все свитки, содержащие хоть прозрачный намек на сведения о фамильном геноме. Он сумел найти и прочитать все, что было в доступе. Просмотрев списки носителей Бьякугана, Неджи был неприятно удивлен, обнаружив, что в свои восемь является самым молодым пользователем фамильного генома. Разумеется, все имена в списках принадлежали только Главной семье. Неджи решил, что пока никто не должен знать о его способностях. С этой новостью он ощутил себя еще более одиноким.Одночество медленно поглощало его душу. В течение дня ненависть к Главной семье делала невидимый барьер его самообладания толще. А по ночам он ощущал, как оно, словно шершавый язык, проходится по поверхности его терпения, с каждым разом делая ее все тоньше и тоньше, слизывая его самообладание слой за слоем, и заставляя его таять, как лед тает от жары. Вот так он и жил: обжигающая ненависть днем, и замораживающее одиночество ночью. День за днем, месяц за месяцем эти две пытки разрывали его душу. Иногда одиночество мирилось и вступало в альянс с ненавистью, чтобы провести его через эксклюзивную в своей замедленности пытку бессилием, которое, казалось, выжимало кровь из каждой его клетки. Он потерял надежду, что его судьба как-то изменится. Он знал, что его чувства, боль, ненависть, отчаяние, ничего не значили для клана. Никто никогда не озаботился спросить его о них.В качестве мести, он никогда не позволял никому узнать о том, что обладает практически полностью развившимся Бьякуганом задолго до того, что трактовала норма. Он начал тренировки задолго до того, как Хияши-сама вызвал его к себе в кабинет и рассказал племяннику о фамильном кеккей-генкай.Голос Главы клана звучал глухо и напряженно в тишине комнаты.- Для члена Младшей семьи развитие Бьякугана необязательная процедура. Но как сын моего умершего брата, я бы хотел, чтобы ты знал о нем и развивал его, если сможешь. Знаю, что твой отец хотел бы этого. – Хьюга Хияши тяжело вздохнул. – Знаю также, что ты еще зол на Старшую семью. Но ты должен отдавать себе отчет в том, что печать налагается по определенной причине. Надеюсь, ты найдешь эти свитки полезными, они содержат детальное описание, как пробудить наш фамильный геном. Трудись упорно, Неджи, чтобы стать настоящим Хьюгой…Всю эту речь Неджи выслушал спокойно и отстраненно, сидя в совершенной позе сейджи перед дядей и Главой клана. Ему было известно, что Хината получила эти же свитки за год до него. Не то, чтобы они ей как-то помогли.ХххШикамару сидел в своей обычной расслабленной позе на жестком диване. Комната, где Сай расположил все свои картины, была небольшой, но Нара с уверенностью никак не смог бы назвать ее уютной. Холодной, не смотря на лето, да. Небольшой, судя по количеству татами, шесть на три, да. Хорошо освещенной, судя по количеству солнца, которое косыми лучами вторгалось через распахнутое окно, да. Но уюта не было и в помине. Нара зевнул и еще раз оглядел окружающее его пространство. Ему не надо было напрягать зрение, чтобы заметить, что картины, лежащие на полу и стоящие вокруг него у стен, все были портретами. На мольберте стоял незаконченный портрет Неджи – лица еще не было, но контуры глаз были уже прорисованы. Рядом на подставке валялась палитра с различными оттенками лаванды, а на столе, что был у окна, была размещена ваза с ирисами. Тут не надо было быть гением, чтобы понимать, что портрет застопорился на цвете, точнее оттенке глаз Хьюги.

Нара снова зевнул и вопросительно посмотрел на Сая, что стоял у окна, скрестив руки на груди.- Ты получил мое сообщение, Нара-кун. – Это не было вопросом. Шикамару в ответ кивнул.

- Да, спасибо тебе, что согласился проследить. – На лице собеседника клана оленей мгновенно расцвела слащавая улыбка, а глаза сузились щелочками. Шикамару передернуло. – Прошу тебя продолжить.Сай со счастливым выражением на лице кивнул. Нара потянулся и с неохотой продолжил.- Я знаю. Он тебе нравится.Улыбка на лице черноволосого парня заледенела.- Это так очевидно?Шикамару хмыкнул и кивком указал на портрет.- Я не афиширую свои работы, - парировал Сай.Шикамару закатил глаза и тяжело вздохнул.- Ты говорил с Ино. – Он поднял брови и со значением взглянул Саю в глаза. – Не существовало ни процентной вероятности, что она со мной не поделится. Даже если я буду очень против.Нара снова зевнул.- Личная жизнь других меня совершенно не интересует, пока их проблемы меня не задевают. И я чрезвычайно ценю свое невежество в этом вопросе.- А Ино твое любопытство изнасиловала, - с ухмылкой медленно проговорил бывший замена Учихи Саске в команде номер семь.- Поверь, тебе лучше этого не знать и уж точно не пожелаю испробовать на своей шкуре, - нехотя проговорил Нара.- Напрасно ты так заботишься о моей хрупкой психике, Нара Шикамару-сан, - холодно ответил Сай. – Яманака-кун может быть кладезем полезной информации. Например, о том, что сестра Каздекаге Суны весьма ценит твое ленивое и немногословное общество…- Да уж… - Шикамару закрыл лицо ладонью и поморщился, но никак не стал комментировать. Спать хотелось неимоверно, но разговор стоило закончить.- И ты сам в нем ничуть не заинтересован? – криво улыбнулся Сай.- Послушай, - Нара выпрямился и сел на диване ровно, обозначая, что серьезен. - Так ты хочешь, чтобы Хьюга остался в живых?Брови Сая взлетели в искреннем удивлении.- Разумеется, а разве ему грозит опасность?- Я объясню только при условии твоего участия в нашем плане, - отчеканил Нара. – Ты можешь взять время на раздумья. И это при том, что абсолютно нет гарантии интереса Неджи к тебе.Губы Сая растянулись в фальшивой улыбке.- Не стоит меня ревновать, Нара-сан, - Сай протестующе замахал руками перед собой, особо выделив слово «меня». Шикамару однозначно отнес жест и манеру его исполнения, как принадлежащие Харуно. – В силу своих наблюдений я бы грешил на Учиху.Улыбка стала еще шире и еще фальшивей.Шикамару тяжело вздохнул.- Не стоит меня недооценивать, Сай. И мы с тобой в равном положении. – Нара устало потер глаза. Этот разговор его порядком раздражал. – Что на уме у Неджи, знает только сам Неджи.- В таком случае, зачем мне время на раздумья? Я согласен. – Сай в подтверждение своих слов кивнул, снова став донельзя серьезным. – Мне не хотелось бы потерять такой интересный объект для рисования.- Законы его клана. – Выдал Шикамару, глядя парню прямо в глаза. – Неджи хочет снять печать, подчиняющую Младшую Семью Старшей. Скорее всего, ему откажут. Если же вдруг старейшины согласятся, то существует очень большая вероятность, что его лишат зрения. Ты же понимаешь, что будет дальше?Сай выслушал молча и нахмурился, затем опустил голову, глубоко задумавшись. В комнате повисла пауза. Шикамару его не торопил.«Хотя проще было бы отрезать ему голову целиком, - пронеслось у Нара в голове. – А он с ослиным упрямством все равно будет добиваться своего. А старейшины с равным упрямством будут стоять на своем. Традиции и веками заведенный порядок… Демон бы побрал эти их традиции…»- План? – Сай поднял голову и посмотрел в глаза Нара искренне и серьезно. В его взгляде светилось беспокойство.- Плана пока нет. - Нара потянулся. - Мне сперва нужно было твое принципиальное согласие… Хотя… наметки уже делаю… - Тут он глянул на Сая и улыбнулся впервые за весь этот странный разговор. – Чтобы план удался, необходимо собрать и всех участников, и продумать нужную стратегию. А у меня на удивление есть выбор.Сай в ответ только хмыкнул.- О наблюдении докладывать как обычно?- Угу, - ответил Нара, вставая с дивана и этим давая понять, что разговор завершен. – Я пошел… Увидимся…Сай кивнул и, проводив гостя до двери, аккуратно прикрыл ее за его спиной. Его взгляд скользнул к окну, и, оценив, что солнечных часов осталось не так уж много, а освещением необходимо воспользоваться с пользой, парень быстро подошел к мольберту и взял в руки палитру. Еще раз надо было смешать краски.хххВсе ограничения его положения, вежливость, ровная осанка, манеры и этикет, все это было прутьями в решетке его тюрьмы, в которую Неджи заточили против его воли. Поэтому он решился на месть. Его совершенство стало его местью и его абсолютной защитой. Он полагал, что став совершенством, для него не будет необходимости в поиске чужого внимания, и никто не заметит недостаток любви за безупречными манерами и изысканными речами. Совершенство всегда находится на вершине одиночества, так устроено мироздание. И таким образом, он надеялся обрести баланс между ночью и днем, между одиночеством и ненавистью, и надеялся, что это хрупкое равновесие, будучи единожды обретенным, не даст ему потерять рассудок.

Его совершенство стало его хранителем, и он стал использовать его в качестве стеклянного барьера для сокрытия собственных чувств, а долгое время использования делало этот барьер только крепче. Говорят, практика ведет к совершенству. Он даже начал испытывать мрачное удовлетворение, находясь за этим стеклянным барьером, который безупречно отзеркаливал все находящееся перед ним и цепко хранил свой секрет за своей отполированной поверхностью.В Академии он научился притворяться. Для него это стало открытием. Как легко было этому проклятому Учихе учиться всему с поразительной легкостью, так и Неджи легко давались все школьные предметы. С его способностями, даже не развившимися до конца, уроки были пустой тратой времени. Но ему так отчаянно хотелось, чтобы его любили, чтобы хвалили за эти бесполезные оценки… Поэтому он решил притвориться, что некоторые предметы даются ему с трудом, чтобы иметь возможность продемонстрировать свою способность преодолевать трудности. Вскоре он стал пользоваться известностью гения клана Хьюг. Но это прозвище только усилило его стремление к мести.В Академии скрывать свои спобности было легко. Однако после того, как его поместили в команду с малоинтересными незнакомцами, он решил, что должен быть осторожным. Неджи продолжал свои тренировки по развитию фамильного генома, но судьба распорядилась о том, чтобы он попал в команду Гая-сенсея. Исследование фамильных традиций, которое он предпринял сразу после этого, было простым вызовом судьбе. Его техники стремительно развивались, словно он уже знал их все наперед и только вспоминал когда-то забытое, знал, как двигаться, какой удар нанести, как уклониться… Словно они все находились внутри него в терпеливом ожидании, когда он усилием воли призовет их на поверхность. Тем временем он часто тренировался один, просто привычка, развившаяся с годами одиночества. Хотя иногда он ощущал чужую чакру, словно кто-то любил забираться на дерево и сидеть там, наблюдая за его успехами. И все же Неджи не ощущал злых намерений, одно любопытство.Он ненавидел сокомандников, он ненавидел своего глупого сенсея, что нескончаемо выдумывал неосуществимые задания и одевался в вульгарную облегающую одежду. Он презирал Ли за бесссмысленные задания самому себе. Но больше всего он ненавидел Рока Ли за его упрямство, парень ни на что не годился, но с тупым напором стремился быть ниндзя. ТенТен Хьюга игнорировал за неспособность целиться и метко бросать оружие.Неджи всегда хотел быть в команде Какаши-сенсея, хотя в этом случае ему неизбежно пришлось бы мириться либо с Учихой, либо с Узумаки. Оба позорно не умели контролировать свои эмоции. Неджи легко мог прочесть страдания Учихи у того на лице, словно те были нарисованы на лбу последнего красными иероглифами. Демонстрация подобных личных чувств перед целой Конохой была проявлением верха глупости, и Неджи внутренне передергивало от отвращения всякий раз, как он видел единственного оставшегося в живых Учиху. Тот был всегда в плохом настроении, всегда был груб, как бродяжка, словно ни разу не был подвергнут аристократическому воспитанию знаменитого клана за свои восемь лет. Неджи рассматривал такое поведение, как непрекращающуюся попытку давить на жалость.Мальчишку Узумаки Неджи ненавидел еще больше, чем проклятого Учиху: у того все эмоции просто вопили с глупой полосатой физиономии, всегда такой громкий, орущий и придуривающийся. Мольба о всеобщем внимании, звучащая с завидным постоянством. Тем отчаяннее была подогрета его ярость этими невыносимыми видениями поединка с белобрысым недоумком.Неджи был расстроен, когда его остановили на экзамене, но опять-таки, это была судьба, неизбежная и быстрая в своей поступи.Во время экзамена на чуйнина, в бою с Хинатой он пришел в настоящее бешенство. Это глупое мягкотелое создание осмелилось прочитать и озвучить его настоящие чувства – боль и страдания, обнажить их ему в лицо перед зрителями и экзаменаторами. В эти мгновения Неджи ощутил себя так, словно с него сорвали всю, до единого клочка, одежду перед целой толпой. И поэтому он решил прекратить свою бессмысленную жизнь, покусившись на наследницу клана, поскольку четко знал, что в тот самый момент, как активирует против нее Бьякуган в полную силу, печать сработает против него, разрывая его мозг, останавливая поток крови, стирая каждую толику мысли, делая его мертвым.Только Хатаке Какаши понял его настоящие чувства. Сенсей оказался первым, кто выпрыгнул остановить его. Копия четко понимал, что намерением Неджи была не смерть Хинаты, а простое самоубийство. И что вне зависимости от правил экзамена, при таком поступке проклятая печать убьет Неджи в любом случае. Он и в самом деле хотел прекратить жить. К этому времени он и в самом деле смертельно устал от той пытки, которой стала его жизнь. Вы скажете, он стал высокомерным? Согласитесь, у него были на то причины…Никто не знал, что ему приходилось бороться с печатью каждый день. Печать, была наложена на него в целях охраны Главной семьи, но никто практически ничего не знал о ее милом побочном эффекте: она подавляла способности любого члена Побочной ветви, оставляя только базовые. Никто не знал, с каким трудом ему удавалось обманывать печать, чтобы добраться до глубочайших частей своего разума, чтобы докопаться до истины. К своему удивлению, Неджи обнаружил, что тренировка памяти и чтение являлись весьма эффективными мерами борьбы с действием печати, поскольку манипулирование эмоциями в процессе чтения помогало ослабить печать.

Какаши-сенсей был тем, кто заразил его чтением, а поскольку Неджи было все равно, что читать, то он начал с серии про рай, хотя эти книги предназначались сугубо для взрослых. Но книги на удивление шлифовали разум юного Хьюги. Неджи считал Джирайю литературным гением, равно как считал Какаши гением в обучении. Неджи был неизвестен способ, но Копия словно читал его мысли и показывал ему, как развивать свои таланты. Тот не говорил мальчику прямо, что тот должен делать, однако всякий раз оставлял ему намек. Это было похоже на самостоятельное разгадывание загадки о самом себе. И Неджи ощущал, как медленно оживает его душа. Хотя ему приходилось прятать книги, которые без сомнения могли привести юного Хьюгу к наказанию, если бы кто-нибудь их обнаружил. Поэтому он брал их у Какаши ненадолго и читал их в лесу, притворяясь, что тренирует тайдзютцу. Он мог читать всего по два – три часа, но этого было достаточно, чтобы научиться быстрочтению и запоминать текст страницами. А потом, в процессе тренировки Неджи просто вспоминал текст по памяти, концентрируясь на движениях. Часто в такие моменты его посещали озарения, блики знаний, которые открывались ему внезапно, даря ощущение того, что он идет правильным путем.

Мало-помалу Неджи преодолел действие печати, но чтобы победа так и осталась победой, он вынужден был поддерживать постоянный контроль. Это было особенно утомительно для девятилетнего.Не смотря ни на что, Неджи посвятил все свое свободное время единственной цели: постепенное и упорное развитие своих внутренних талантов. Он хорошо отдавал себе отчет в том, что никто в клане не обеспокоится тем, чтобы помочь ему или дать подсказку. Всем было на него наплевать, кроме Хатаке Какаши. Сенсей знал, что Неджи чувствует внутри всю силу генома своего клана. А Неджи был уверен в том, что в его венах находится хранилище фамильных знаний, нужно только научиться ими управлять. Мальчик чувствовал, что эти знания бесконечны и сверкающи в своем совершенстве, они казались ему совершенной пенно-белой нефритовой шкатулкой в его сознании, и он жаждал подобрать к ней ключ. Обладая желанием, он отчанно искал способ.В тишине ночи, когда Неджи сидел под охраной теней терассы, обняв руками колени, и наслаждался полной луной и абсолютной расслабленностью своего тела, ему казалось, что крышка этой драгоценной шкатулки слегка поддается, и ему открывается доступ к ее содержимому, что было его собственным сознанием.Бирюзовая прохлада спокойствия тайком просачивалась в его сознание, проталкивая свои ледяные щупальца сквозь стеклянный барьер безэмоциональности и медленно, как в замедленной съемке, прокладывала свой путь к его сердцу. В такие моменты его сердце и разум становились едины, его брала в плен тишина, заключая его в огромное ледяное облако, состоящее из крохотных сверкающих кристаллов умиротворения. По ощущениям это было райским блаженством.Спокойствие наполняло все его тело, просачивалось в каналы чакры, заполняло пустоты внутри. Его дыхание делалось едва заметным, легкие двигались все медленнее, практически останавливаясь. В такие моменты все его существо превращалось в само наслаждение внутренним миром, а тишина похищала его из мира людей и открывала ему мир абсолютной свободы. И когда он смотрел на свое тело из этого мира, он видел едва заметное сияние, деликатный бледный свет, как внутренее свечение пенно-белого нефрита. В такие моменты Неджи отчаянно хотелось растянуть их до продолжительности вечности.хххХокаге сидел в своем кабинете в Башне Хокаге и, подперев ладонью подбородок, задумчиво смотрел в стену. В то время, как он производил впечатление человека, занятого делами, мысли его витали рядом с предметом его Великого Отбора.Саске нужен самый сильный или самая сильная. Другой его недостоин. Выходит, самый сильный это он сам, Хокаге… Пф… Дружба и все такое… Вычеркиваем.Самая сильная – это Цунаде, но она не подходит Саске по возрасту, да и странно было бы… Тем более уговорить ее явно не удастся – она всегда недолюбливала Саске. В таком случае сразу после нее идет Сакура. Но Саске так и не проявил к ней интереса – у него было столько возможностей и до ухода, и после прихода. И ничего… Тем более, что она стала встречаться с Роком Ли.Так... с женщинами все сложно. Из парней – самый сильный – Хокаге, я уже сказал, что вычеркиваем. Джирайю вычеркиваем по определению – он всегда интересовался только девушками, остается Орочимару – вычеркиваем сразу и двумя чертами…Остается… сам Узумаки… Но это как-то неправильно. В голове не укладывается. Вот так подойти и сказать… Постойте-постойте, так что это – я уже согласился? Выходит, только я и подхожу Саске?А выбор? А продолжение клана?Я – самое лучшее, что может предложить потомку самого могущественного клана Коноха? Но мы знакомы столько лет, и если бы у него был интерес ко мне… Что же делать? У кого спросить?Джирайя скоро будет в Конохе... Дождаться его и не рубить сгоряча?Что же делать? Еще поискать? За пределами Конохи? Но тогда Саске уедет…

Внутри Хокаге все болезненно сжалось. Загорелая ладонь зарылась в светлые волосы и слега потянула за пряди на затылке. Наруто тяжело вздохнул. Было тяжело решиться, тем более что в последнее время Саске не очень то стремился напроситься с ним на рамен. И с какого биджу он вдруг так ревностно стал относиться к своему снаряжению? Нет, Саске всегда был аккуратен с оружием… но чистить его через пару дней, как наточил… Странно.А еще странно то, что их с Хьюгой стали видеть вместе больше раз, чем пальцев на обеих руках. Хокаге недовольно хмыкнул. Кажется, что его Великий Отбор зашел в тупик.Внезапно он вспомнил о недавнем разговоре с Сакурой, которому сперва не придал значения. Учиха изрядно подпортил репутацию Инузуке… Так-так-так… Сакура просила его не злиться на Учиху, поскольку тот защищал Хьюгу. Заметим, не Хинату. Неджи Хьюгу.Рука стремитально выбралась из волос и нервно забарабанила пальцами по столу. А с какого тенгу Учихе защищать Хьюгу, который и так великолепно может начистить собачнику морду? Ревность жадной пьявкой присосалась к грудине. Наруто раздраженно потер это место. Разумеется, он не стал обращать внимание на эту мелочь. Возможно, что напрасно не стал. Может, стоит выяснить самому, откуда ветер дует?Барабанная дробь ускорилась в темпе. Хокаге выпрямился в своем кресле и сложил руки перед собой, переплетя пальцы в замок.- Котетцу! Хьюгу ко мне!----------------- продолжение следует---------